Глава 34

- Я закрываю эту тему. Всё. Хватит. Я больше так не могу. Я хочу, чтобы ты вернулась. Чтобы мы были как раньше. Чтобы…

- Чтобы ты продолжал трахать Аню, а я сидела дома и ждала? - перебила она. Голос её был ровным, холодным. - Или ты предлагаешь мне забыть всё, что было?

- Я предлагаю начать сначала.

- Начать сначала? - она усмехнулась. - С чего? С того, что ты спал с другой? С того, что ты разбил посуду при сыне? С того, что назвал меня шлюхой?

Марк молчал. Внутри всё горело.

- Я закрываю это, - повторил он. - Я требую.

- Ты требуешь? - Лена посмотрела на него долгим взглядом. - А кто тебе дал право?

- Я твой муж!

- Ты мой муж, - кивнула она. - Который полгода назад пришёл и сказал, что я ему наскучила. Который спал с другой и требовал, чтобы я это одобряла. Который нарушал правила, которые сам же и подписал, сам ревновал, сам оскорблял. А теперь… теперь ты решил, что можешь просто сказать«стоп»и всё вернётся? Что ты можешь одним словом отменить всё, что было? Уничтожить мою боль, мои слёзы, мои ночи, когда я лежала и представляла, как ты спишь с другой?

- Я люблю тебя!

- Слова, - Лена покачала головой. - Пустые слова. Ты не любишь. Ты боишься потерять удобную вещь. А я не вещь. Я человек. Я живая. Я чувствую. Я помню.

Она подошла ближе. Встала напротив.

- Ты знаешь, что твоя Аня мне написала сегодня? Сказала, что вы расстались и я могу тебя забирать обратно.

Марк дёрнулся как от удара.

- Что?

- Она мне написала. Нашла в соцсетях и написала:

«Заберите его, он ваш. Я не справляюсь с его любовью к вам».

- Это неправда. Я сам сегодня с ней порвал.

- Порвал, - Лена усмехнулась. – А она все равно решила предупредить меня. Надо же, молодая, а умнее нас с тобой. Поняла то, что мы понять не могли.

«Странно, - подумала Лена, всё ещё помня удивление, которое испытала, когда увидела это сообщение. - Ни угрозы, ни мольбы. Просто усталость. Она не хотела меня задеть. Она хотела поставить точку. И уйти с высоко поднятой головой».

- Что?

- Что ты любишь не её. И даже не меня. Ты любишь иллюзию, Марк. Себя в браке. Себя хорошего. А когда иллюзия рухнула, ты запаниковал. Ты не хочешь меня. Ты хочешь, чтобы всё было как раньше. Чтобы ты был главным, а я ждала. Чтобы ты решал, а я подчинялась.

Марк молчал. Потому что она была права. Опять.

- Я запрещаю тебе встречаться с ним, - сказал он глухо.

Лена расхохоталась. В голос. Громко. Свободно. Смех вырывался из неё, и в этом смехе было столько боли и освобождения, что у Марка заледенело сердце.

- Ты запрещаешь? Ты. Мне. После того, как сам привёл в нашу постель эту… Аню? Милый, ты проиграл. Ты хотел открыть брак. Поздравляю, ты его открыл. Только теперь это мой брак. Я буду жить в нём так, как хочу. И мои правила. Не те, что ты нарушал, а те, что устанавливаю я.

Она развернулась и ушла в свою комнату. Щёлкнул замок. Марк остался на кухне. Стоял, смотрел на закрытую дверь, и чувствовал, как внутри всё рушится. Последняя надежда разбилась вдребезги.

«Тряпка», - звенели в ушах Анины слова.

Он сел на пол. Сжал голову руками. Пиликнул телефон, пришло очередное уведомление. Он даже не посмотрел.

За окном шумел дождь. В квартире было тихо. И только где-то в груди билась мысль: он потерял всё. Жену. Любовницу. Уважение сына. Себя.

И обратной дороги нет.

Утром Лена вышла на кухню и увидела Марка спящим на полу. Он так и не лёг в кровать, уснул, сидя у стены, с пустой бутылкой в руке. На его лице застыло выражение боли, даже во сне он не находил покоя.

Она постояла, посмотрела на него. На его лицо, заросшее щетиной, опухшее, жалкое. На руки, всё ещё в запёкшейся крови. На пустую бутылку, которая валялась рядом. Раньше она бы пожалела. Раньше она бы накрыла пледом, сварила кофе, приласкала. Раньше она бы поверила, что это начало новой жизни, что он одумался, что всё будет хорошо.

А сейчас… Сейчас она просто перешагнула через него и пошла будить Пашу.

- Мам, а папа почему на полу? - спросил сын, выходя из комнаты. Голос его был тихим, испуганным.

- Папа плохо себя чувствует. Не трогай его, пусть поспит.

Паша посмотрел на отца, на мать, на пустую бутылку. Взрослые глаза на детском лице. В них было столько боли и понимания, что у Лены всё оборвалось внутри.

- Он напился? - спросил он прямо. Без осуждения. Просто констатировал факт.

Лена вздохнула.

- Да.

- Из-за тебя?

- Из-за себя, - поправила Лена.

Она присела на корточки, взяла сына за руки.

- Папа сам делает свой выбор. Мы не отвечаем за его выбор. Ты понял?

Паша кивнул, будто понял. Хотя что может понять десятилетний ребёнок в этой взрослой каше? Но он смотрел на мать, и в его глазах было что-то, чего Лена не видела раньше. Взрослая серьёзность. Понимание. Принятие.

- Пойдём, - сказала Лена. - Я провожу тебя до школы. Прогуляюсь.

Она взяла сумку, накинула куртку. У двери обернулась. Марк всё ещё лежал на полу. Не шевелился. Может, спал. Может, притворялся.

Она хотела сказать что-то. Сказать, что уходит, но вернётся. Сказать, что это не конец. Сказать, что Паша будет у него на выходных. Но слова застряли в горле, потому что она не была уверена ни в чём.

Вместо этого она просто закрыла дверь. Тихо. Без злости. Без истерики. Просто закрыла.

Марк очнулся через пару минут после их ухода. От холода. От головной боли. От одиночества, которое навалилось вдруг, как бетонная плита.

Он сел, огляделся. Пустая квартира. Тишина. На кухне горел свет, но он был каким-то чужим, холодным. На столе стояла тарелка с недоеденным ужином. На полу валялись осколки, которые он так и не убрал.

В кармане зажужжал телефон. Он достал, посмотрел на экран. Сообщение было от Лены:

«Пашу я забрала в школу. Вернусь вечером».

Он смотрел на эти слова и не мог заставить себя ответить. Потом пришло ещё одно:

«Не пей больше. Пожалуйста».

Он набрал:

«Хорошо».

Отправил. И уронил телефон на пол. Встал, пошатываясь, подошёл к окну. За стеклом моросил дождь. Внизу, во дворе, Лена вела Пашу за руку. Сын что-то говорил, она слушала, кивала. Обычная картина. Такая привычная. Такая недостижимая теперь.

Марк провёл рукой по стеклу, будто пытался дотронуться до них. Но стекло было холодным, мокрым, чужим. Как и всё в его жизни теперь. Он закрыл глаза. Из динамика телефона, который валялся на полу, донеслось:

«Ты тряпка».

Он понял, что это голос в голове. Но от этого было не легче.

Лена шла по мокрому асфальту, держа Пашу за руку. Дождь моросил, но они не спешили. Время остановилось.

- Мам, - спросил Паша, - а мы вернёмся?

- Вернёмся, - ответила Лена. – Но скоро мы будем жить отдельно.

- А папа?

- Папа… - она запнулась. - Папа останется. Мы к нему будем приходить в гости, а он к нам.

Паша помолчал, потом спросил:

- А ты его простишь?

Лена остановилась. Посмотрела на сына. На его лицо, такое родное, такое любимое. На его глаза, в которых было столько надежды.

- Не знаю, - честно ответила она. - Я не знаю, смогу ли простить. Но я постараюсь не злиться. Это не моё. И не твоё. Это его выбор. Он сам решает, как ему жить.

Паша кивнул. Сжал её руку крепче.

- Я люблю тебя, мам.

- И я тебя, зайчик.

Они пошли дальше. А за окном стоял мужчина, который смотрел им вслед и понимал, что только что потерял всё.