Глава 15. Артём

В отличие от меня, у Ника есть права, причём в любой категории, включая и грузоперевозки. По жизни привык, что пригодиться может чуть ли не любой навык. И ведь кстати — за рулём он.

Хотя от этого скорее ещё более хреново. Ник нехило так впрягся сегодня и рискует нажить себе кучу проблем. Если нас остановят менты и решат посмотреть, что там за диван мы перевозим — оба попадём. Да, в кузове ещё всякой старой мебели накинуто для массовки, но вряд ли это сильно спасёт, если заподозрят что-то и решат обыскать. А шансы, что у нас не получится сохранить лицо при подобной остановке всё же велики. Ник, конечно, не теряется в любых ситуациях, но подобная херня с ним явно впервые. То, что со мной тоже — пофиг. Я сам её создал. Не он.

Мне одному по-хорошему вывозить всё теперь. Потому что это, блядь, серьёзный попадос, а не просто случайный замес какой-нибудь, в который вместе впрячься можно.

— Мог бы и сказать мне, что у тебя такие крупные проблемы, — мрачно нарушает затянувшееся молчание Ник.

Уверен, он прекрасно понимает, что вернись я сейчас назад во времени — так и сделал бы. Не убивали бы уёбка, а просто справились с ним — даже с вооружёнными его придурками получилось несложно. К Даше не подпустили бы даже… Не было бы всего этого дня. Ну, второй его половины. Первая как раз идеальной была: мы целовались возле её подъезда, горячо и много. Она тоже ко мне тянулась…

Блядь. Эти воспоминания чуть ли не режут теперь.

— Прости, — наконец осиливаю ответ Нику. — Я облажался.

И это, конечно, мягко сказано. Он тоже так считает, хмуро бросая:

— Пиздец просто.

Ага, причём он набирает обороты. Потому сейчас надо думать о хоть каком-нибудь решении ситуации, а не о том, как от меня отшатнулась Даша.

Проблема номер один: что делать с трупом. И как справиться с этим в одиночку, конечно же. Рискованно, но реально. Затащу хренов диван к себе домой, куплю растворитель и придумаю что-нибудь. Жаль, не особо интересовался всякой криминалистикой раньше. Сейчас гуглить способы избавления от трупа будет палевно. Даже если даркнет за сутки освою.

Ладно. Пока важнее другое:

— Ник, — окликаю, но он на меня не смотрит. На дороге сосредоточен и напряжён. Хотя наверняка слышит и слушает. — Давай-ка ты домой, я один поеду. Вдруг на меня выйдут, не надо, чтобы ты тоже огребал.

Да, прав даже обычной категории у меня нет, но похрен. Нарушать, так по полной. Уж это — сущая мелочь по сравнению со всем, что сегодня было.

Убил. Пока даже осмыслить это до конца не могу. Знаю только, что уёбок заслужил.

— Один ты к моему отцу не поедешь, — бросает Ник, повышая скорость.

На автостраде можно, но уверен, что не поэтому. Меня как бы и самого нехило прошибает его внезапным заявлением. Могу только догадываться, чего оно стоит Нику.

Да блядь! Какого хрена всё так?

— Отцу? — переспрашиваю, даже не понимая, зачем.

Переубедить Ника это делать? С одной стороны — надо бы, с другой — если уж он принял такое решение, то вариантов больше никаких. А сидеть в тюрьме меня всё же не тянет. Тем более, если я туда попаду, можно сразу попрощаться с идеей быть с Дашкой. Такого дерьма ей не надо. И так наверняка долго отходить будет от сегодняшнего пиздеца.

— А какие ещё варианты? Или тебе охота сесть в тюрьму? Нарваться на мстителей? — хмуро придаёт вес всем скопившимся проблемам Ник, и так-то он прав. — Я уже позвонил ему, пока ты разговаривал с Дашей. Он нас ждёт, — добавляет безэмоционально, но от меня не ускользает, как он крепче сжимает руль.

Видимо, от одной только мысли снова встретиться со своим папашей.

Сука, как же тошно…

Отец Ника — кто-то из криминальных авторитетов, решал так называемых. Может буквально всё. Но как папаша дерьмо. Да и вообще, на его руках наверняка немало крови.

Ник делал всё, чтобы отдалиться от него. С самого детства, даже когда мало понимал его деятельность — просто потому, что отец его бил. И вообще был жестоким мудаком с собственным сыном. А позже, повзрослев и всеми силами выгрызав себе самостоятельную жизнь, Ник выстраивал её так, чтобы максимально не быть похожим на своего папашу. С момента, когда другу исполнилось девять, он презирал деятельность отца и всё, что с ней связано.

И через что только в жизни не прошёл, чтобы максимально отстраниться от всего этого, быть самому по себе. У Ника всякие проблемы возникали, но всегда решал их сам. Как бы ни было сложно. Обратиться к отцу для него — это я, блядь, даже не знаю, каким словом назвать. Это даже больше, чем через принципы переступить.

И всё из-за меня.

— Ник…

— Давай без комментариев, — отрезает он, не глядя на меня.

— Спасибо, — только и говорю тихо.

Сжимаю кулаки до боли, лишь бы притушить эмоции. Только срывов моих Нику сейчас не хватало. Но блядь… Я думал, что оберегаю молчанием самых близких мне людей — а в итоге оба сегодня пострадали.

Не могу даже думать, что сейчас переживают оба. Погружаться в это невыносимо просто. И если Ник в целом справится, как бы ни было сложно — закалённый уже, то Даша…

Вспоминаю её слова: сухое перечисление того, что тот ублюдок успел. Она почти без эмоций мне это говорила, но сама даже в глаза посмотреть не могла. Выть от отчаяния хочется. Совсем ведь невинная, стеснительная и пугливая. Само присутствие этого уёбка у неё в квартире — охренеть какой удар, а тут ещё и я отличился. Убил при ней.

****

Безумный день наконец позади, и вот уже через несколько минут ночь, отсчитывающая время новых суток. Шансов заснуть, конечно, никаких. И, наверное, не только у меня.

Вспоминаю встречу с отцом Ника. Смотрел, как на букашек. Снисходительно высказывал сыну, что так и знал, что тот рано или поздно обратится по подобному вопросу. И вообще всячески демонстрировал свою правоту, мол, его образ жизни решает, и со стороны Ника было глупо выёбываться и им пренебрегать. Друг выслушивал всё это, стиснув зубы, а я в этот момент чувствовал себя конченным дерьмом.

Но в итоге его отец всё-таки помог. Даже оперативно и нехило впрягся — похоже, хотел продемонстрировать сыну, как круто решает проблемы, самоутвердиться таким способом. Ну или попытаться с ним через это сблизиться? Скорее всего, и то, и другое.

Но главное — проблема охренеть какого масштаба была закрыта в тот же вечер. Выставили так, будто этот мудак сдох при задержании: оказал вооружённое сопротивление полиции, за что те открыли огонь. И как-то похер всем, что по факту ублюдок убит ножом: у отца Ника хватает возможностей, чтобы выставить всё так, как посчитает нужным. Мой недавний враг тоже типа был при связях — но по факту те оказались малозначимым пшиком. Больше гонору там было. Реально влиятельные люди стоят как раз за отцом Ника, потому всю оставшуюся шайку сдохшего урода в тот же день засадили в тюрягу. Типа там сразу на всех обвал был, их задержали, а главный убит. Это на тот случай, если кто мстить решит. Вышли на всех, даже тех, кто вообще не участвовал во вчерашнем.

И вот вроде бы гарантии получены, проблема решена и можно не париться о будущем — но, блядь, такое ощущение, что всё только сильнее сгущается. Легче дышать не стало.

Стрёмно, конечно, с Ником вышло. Даже не знаю, как сгладить теперь. Остаётся надеяться, что его папаша не станет напирать по части налаживания отношений. Что вряд ли, конечно, так что в целом всё хреново.

И это я ещё о Даше не вспоминаю. Точнее, в мыслях она всё равно где-то есть так или иначе, даже когда другое перевариваю. Но думать о том, что тогда пережила или прокручивать в башке моменты в её доме…

Не так я хотел в нём в первый раз оказаться.

Её настойчивое: «исчезни» пульсирует в висках, когда открываю мессенджер. Написать или позвонить? Исчезнуть не вариант — мне надо хотя бы что-то от неё получить. Понять, как там она. Не тянет прикидывать, надо знать.

Хм, а Даша в сети. Неожиданно. Не только не спит, но и здесь сидит. С кем-то переписывается?

Вообще-то да, ей бы надо, чтобы отвлечься. Так что мне стоит выключить ревнивого уёбка и не вариться теперь и в этих мыслях. Нет у Дашки никого. Я ведь это прекрасно чувствовал в том, как на меня реагировала.

А будет ли теперь?

Она выходит почти сразу, как зашёл я. Словно увидела меня в сети и сбежала. Хм, а может, так и есть? И если я ей в глаза сразу бросился — может, в нашей переписке сидела? Перечитывала?

Так, блядь, хватит думать не о том. Просто совпадений никто не исключал, и обычно они оказываются самым верным вариантом.

Колеблюсь, потому что спросить: «Как ты?» кажется какой-то дурацкой идеей. Уже ведь спрашивал, и Дашу чуть не перекосило. Тянет позвонить, конечно. Но вряд ли ответит. Лучше осторожнее — сообщением прощупать. Я ведь вообще у неё в ЧС могу быть. Очень уж убедительно меня посылала.

От этой мысли я прям сразу строчить ей начинаю первое же, что более-менее подходит. Надо срочно убедиться, что моё сообщение дойдёт. Не плевать же Даше на учёбу? Никогда не было. Она тут у меня чуть в обморок не упала, когда намекнул, что мне похер на сессию.

«Нам через три дня экзамен сдавать. Продолжим готовиться?» — да, блядь, после всех ошеломительных событий дня такой вопрос до того неестественно смотрится, что может издёвкой показаться.

Но я ведь серьёзно. Не позволю Даше на учёбу забить, потом ведь пожалеет. Да и сейчас важнее всего, что сообщение всё-таки отправлено. Я не в ЧС.

И более того, девчонка появляется в сети.

Появляется она, правда, ненадолго. Потом выходит. Сообщение так и не открывает. Но видела наверняка — тут вообще никаких сомнений.

Эх, быть бы сейчас рядом… Понять бы, о чём думает. Я для неё теперь только опасный мудак-убийца?

Дашка ведь знает меня. Понимает. Чувствует даже. Просто боится этого всего, а теперь наверняка в разы больше.

Настолько, что, возможно, никогда через страхи не переступит, что бы ни сделал.

Стрёмная мысль, пришедшая в башку, упорно сидит в ней, погружая в гнетущее состояние. А у меня настроение и без того не самое оптимистичное было, и теперь свербит внутри, засасывает в мрачный водоворот.

Пальцы зависают над окошком с набором текста, хотя я без понятия, что ещё написать Даше. Но и просто отложить телефон не могу. Надо придумать что-то, на что ответит наверняка. Потому что если так и не выйдет на связь, я, блядь, не выдержу. Домой к ней поеду. Разрывает от необходимости хоть какую-то связь установить. И так долго держался. Ощущение, что чем сильнее тяну, тем дальше от меня Даша становится.

Она неожиданно в сети появляется. Как почувствовала, насколько нужна мне. Хотя по ответу так и не скажешь…

«Нет».

Коротко, хлёстко, жёстко даже. Так и вижу, с каким лицом Даша это отправляла. Но ведь отправила же, а не тупо в ЧС меня кинула. И более того — в сети ещё.

На этот раз пишу куда более уверенно:

«Тебе ведь важен экзамен. Да и сам проект тоже».

Сердце заходится бешеным ритмом — не сказать, что я тут дофига убеждаю в самых разных выражениях, но жду ответа чуть ли не на нервяке. Как-то быстро мы ролями поменялись: наверное, Даша так же парилась, когда просила включиться в работу меня. Приехала ко мне впервые…

Решилась ведь писать про Жанну. Разделила это со мной. Мы просто должны довести это до конца, иначе Даша на это вряд ли когда-то пойдёт.

Это даже не столько ради нас, сколько ради неё.

Насколько же она разбита, если и учёба теперь побоку? И идея, которой загорелась?

«Наплевать», — приходит опять односложный ответ в подтверждение этих мыслей.

Умел бы я ещё успокаивать. Выжимаю из себя только банальное:

«Даш, не надо забивать на учёбу. Жизнь продолжается».

Лучше бы позвонил. Колеблюсь — может, так и сделать? Услышать голос, а не читать бездушные буквы. Не факт, конечно, что ответит, но попытаться-то можно.

«Не у всех».

Внезапно. Это она мне за того мудака так предъявляет? За то, что его жизни лишил?

Прислушиваюсь к себе по этой ситуации — не знаю, может, я и вправду совершенно чокнутый, но как-то похер. Убивать, конечно, — сомнительный кайф, вернее, его полное отсутствие. Но действовал на чистом запале, эмоциях таких сильных, что даже не понял, как это произошло. А осознав, ни разу не почувствовал себя монстром или типа того. Перед Ником только стрёмно и перед Дашей — что вплёл их невольно во всю эту хрень. По поводу смерти ублюдка — ровно вообще. В какой-то степени даже облегчение, что теперь точно никого из близких не достанет.

Папа вот тоже убивал. Но скольких этим спасал? Не всегда убийство — грех. Иногда скорее необходимость. Грязная работа, без которой никак.

Хотя Даша, безусловно, ужаснулась бы, если бы заглянула мне сейчас в голову. Уж в этом я себе прекрасно отдаю отчёт.

Решаю пока опустить её замечание — лучше вживую к нему придём. Пока важнее другое:

«Можем делать этот проект онлайн».

Не хотел до этого доводить, но если Даша так категорично настроена, то, может, хотя бы так передумает? Помнится, у неё была мысль так делать.

«Разберусь без тебя».

Хм, а она уже не медлит с ответами — почти сразу их даёт, онлайн продолжает быть и уже не так односложно меня посылает, даже обвиняет завуалировано. Всё это хороший знак. Да и «разберусь без тебя» — куда лучше, чем вообще забить на проект.

Но мне ведь этого мало. Мне всегда мало Даши, хочется ещё и ещё. И прекрасно понимая, что флиртовать с ней сейчас — худшая из идей, как и дразнить неоднозначными формулировками, я всё-таки отправляю:

«Без меня не получится, ты же знаешь».

Даша тут же печатает что-то, но почти сразу стирает. Потом затихает, хотя ещё в сети. От этого всего меня словно и на таком расстоянии её возмущением обдаёт, как обычно милым, но сейчас ещё и раздирающим. С одной стороны — всё равно ведь реагирует и явно на неоднозначный посыл, с другой… А что если реакция не в её привычном стиле показного недовольства, а искреннее негодование? Если не отторжение вообще.

Ну так-то я ничего такого не писал. Формально всё как есть: препод нас обоих в этот проект впряг, по отдельности сдавать никак. И спасибо ему за это.

Впиваюсь неотрывным взглядом в экран, аж замерев, когда Даша снова начинает что-то печатать. А ведь и проигнорить могла после того, как позволил себе чуть больше. Но она явно настроена сказать своё слово. Хотя опять стирает…

Эх, как же хочется что знать, что там, в этих её эмоциях, которые из неё льются и которые хочет спрятать от меня. Аж тянусь к кнопке звонка, но тут Даша печатает снова. И на этот раз даже не стирает — мне приходит сообщение:

«Тебя сейчас другие проблемы должны волновать».

Я, наверное, безнадёжный идиот, но в этих скорее отчуждённых строчках чувствую беспокойство. Вспоминаю, как порывисто она остановила меня, спрашивая, что ментам говорить. Обратилась ещё так… Надрывно даже.

Так что нахрен испытывать терпение Даши дурацким флиртом, важнее успокоить. Не уверен, что в сообщении или даже в звонке это хороший вариант — всё-таки тема не самая простая, а связи отца Ника могут быть не бесконечными. Да и его упоминать, возможно, плохая идея.

«Других проблем уже нет», — только и обозначаю.

Причём внешних совсем никаких. И будь у нас более благоприятная обстановка, уже настало бы наше время. Когда можно хоть все сутки вместе быть, не скрываться и не осторожничать…

Блядь, как же тупо я это всё проебал.

«Как?» — тут же приходит ответ. Всё-таки Даше хочется это знать.

А мне хочется её видеть. Как минимум. Потому не сдерживаюсь, чтобы снова немного не понаглеть, пользуясь случаем:

«Наверное, это лучше обсудить вживую. Я приеду?»

Да, сейчас ночь во дворе, а у неё родители дома. Спят, скорее всего. Плюс после всего сегодняшнего вот так заявляться…

Впрочем, все доводы разума безнадёжно капитулируют, пока я слежу за карандашиком, обозначающим, что Даша что-то печатает. Не то чтобы надеюсь… Хотя, блядь, да. Всё равно надеюсь, хоть и понимаю, что меня сейчас, скорее всего, пошлют.

Но, может, её любопытство возьмёт верх? Или волнение за меня? Знает же, каким долбоёбом могу быть, неужели не захочет убедиться, что всё точно улажено и по-нормальному?

Увы. Внутри что-то обрывается, когда немигающим взглядом читаю новый ответ:

«Я ведь сказала, что не хочу тебя видеть. Мне всё равно, как ты разобрался на этот раз».

Она ведь это серьёзно. Отстраняется от меня окончательно, запрещает себе вовлекаться. Типа узнала, что улажено, и пошёл теперь ты, Волков?

«На этот раз»… Это словосочетание можно было и опустить, но она его добавила. И явно имела в виду весь сегодняшний треш. Не удивлюсь, если Дашка теперь думает, что и остальные проблемы я решаю в том же духе. Может, даже считает, что это я — влиятельный криминальный тип с опасными связями.

Усмехаюсь, но скорее через силу. Впервые в жизни тянет набухаться, хотя после смерти папы к алкоголю стойкая неприязнь. Или накуриться? И наплевать, что от запаха табака воротит. Отхерачить боксёрскую грушу? Самый привычный вариант, но при мысли о нём перепуганное лицо Даши, когда увидела, как я луплю урода.

«Прости меня», — зачем-то пишу, не надеясь на ответ, но рассчитывая, что хотя бы внутренний раздрай немного спадёт.

Мне бы ясность мыслей… Дерёт без остановки. И лишь сильнее, когда Даша, прочитав это сообщение, просто выходит из сети.