Глава 16. Даша

После его «прости меня» я сразу отдаю свой телефон Маше, чтобы она его в комнату родителей унесла, где остановилась на ближайшие две недели. Одной быть в квартире я бы не смогла, потому попросила подругу переехать ко мне временно. К счастью, мама у неё не против была. С папой и не живёт.

Конечно, для таких мер мне пришлось коротко обрисовать Маше ситуацию, правда, про убийство я не упоминала. Лишь про нападение, приставания ко мне, пулю в балконе и то, как потом Артём с друзьями отбили меня у ублюдков и прогнали их. Я доверяю подруге, но о том, что Волков убил, никогда и никому не скажу. Слишком страшно: и обозначить мрачную правду, и навлечь какие-либо последствия. Не сомневаюсь, что Маша не стала бы никому говорить, но я готова рассказать ей что угодно вообще, кроме этого.

Тем более что подруге более чем хватило и того рассказа, что я предоставила, чтобы приехать ко мне в тот же вечер и всячески отвлекать: то разговорами о своём спектакле в универе и невыносимом партнёре по сцене, то совместным просмотром разных фильмов. Конечно, полностью перестать прокручивать в голове сегодняшнее не получилось, но хотя бы поддерживать диалог я могла.

Правда, ночью Артём снова врывается в мои мысли. Как дура, перечитываю нашу переписку, вспоминаю, как у меня от неё ёкало и не понимаю, какого чёрта вообще всё это было. И что будет потом? Увидев его в сети, выхожу, потом не выдерживаю, отвечаю, потому что страх за этого придурка берёт своё. Я даже не знаю, чего боюсь больше: что в квартиру ко мне ввалятся дружки сдохшего ублюдка, или что полицейские с требованиями показаний.

Мы с Машей договорились никому не открывать. Но она ведь не знает, что ко мне и из полиции прийти могут.

Правда, все эти вопросы меня волновали до короткого заявления Волкова, что таких проблем больше нет. Как ни странно, сразу в это верю. Хотя легче от этого немногим становится. Жутко даже представить, каким образом Артём так быстро решил проблему огромного масштаба. Явно не безобидным.

Телефон уже у Маши, причём отключенный, но я всё равно всю ночь уснуть не могу. Ворочаюсь, вспоминаю взаимодействия с Артёмом, зачем-то в голове их прокручиваю, включая и эту нашу новую переписку. Колесо обозрения, посиделки в ресторане, поцелуи у подъезда, закат… Убийство. И ублюдки, вломившиеся мне в квартиру из-за него.

Не буду даже думать, что чувствует Артём и что стоит за его заявлениями. Пошёл к чёрту.

Оставшуюся ночь убиваю за чтением первой же попавшейся книги из полки, сюжет которой так и не успеваю уловить. Мысли о Волкове всё-таки лезут в голову.

А утром я, как идиотка, с ускоренным сердцем включаю телефон, почему-то как будто даже рассчитывая, что там ещё сообщение от Артёма. От этого убийцы с сомнительными связями! Нафига мне это?

Сообщение действительно есть. Оказывается, Волков тоже не спал и делал наш проект. Набрасывал статьи на основе нашего плана и наработок. Кстати, очень даже хорошо получилось… Он пишет о Жанне и Мише так, будто проникается их историей. Со своеобразным трепетом и даже теплом, как о родных. И хотя я всё ещё не желаю иметь ничего общего с Артёмом, но, пожалуй, проекту сделаю исключение. От подачи Волкова у меня и самой появляются идеи, хочется что-то добавить, развить…

Вынуждена признать — у него получилось вернуть во мне интерес к работе. Ладно уж, три дня подготовки и только онлайн. Потом я сразу заблокирую Артёма и больше даже не посмотрю на него.

Последующие дни мы периодически списываемся, но только по делу. Советуемся, предлагаем, вместе пишем. Делать это онлайн оказывается почти даже просто. Так я сильнее окунаюсь в проект, стараясь не думать о том, что делаю его именно с Волковым.

Правда, он то и дело напоминает мне об этом. В течение всех этих трёх дней иногда пишет мне так, будто пытается просто пообщаться. То спрашивает, как у меня дела, то вспоминает какие-то наши совместные моменты, то рассказывает о том, как впервые меня увидел и специально позади меня на линейке встал, потому что зацепила сразу. Комплименты всякие делает, короткие, но сбивающие ритм сердца снова и снова. Или музыку разную присылает: песни в основном романтичные по смыслу, хотя и к року ближе. В них и про любовь, и про тоску без любимой и про чувство вины перед ней. Как специально подбирает. Хотя почему «как»? Уверена, что да.

И ведь я их все слушаю, причём не по одному разу. Сообщения его тоже читаю, иногда ловя себя на совершенно идиотской улыбке. Злюсь и на свою реакцию, и на Артёма — но ему её не даю, причём никакую. Игнорирую всё, что не по теме проекта. И Волков наверняка уже обратил на это внимание, но всё равно почему-то периодически продолжает. И ведь не оставляет откуда-то взявшееся острое ощущение, что это у нас с ним диалог такой, пусть и без моих ответов.

Мне несколько раз приходится напомнить себе, что это прежде всего убийца. И не похоже, что хоть немного об этом жалеющий. Зато очень похоже (да по всем признакам просто!), что подобное для него нисколько не шокирующее событие. Взять хотя бы привычку таскать с собой нож… То, как уверенно и метко его кинул… Шрам… Андрея… Много чего ещё.

И да, признаю: Артём может быть обаятельным, но многие серийные убийцы тоже этим славятся. Пусть Волкова к ним не отнести, но и безобидным парнем точно не назвать. Неужели и сам не понимает, насколько мы разные?

Я уже давно не волнуюсь перед экзаменами, в себе достаточно уверена. Но на этот раз сердце заходится чуть ли не с утра, мандраж не отпускает. Вот-вот, и я увижу Артёма вживую. Буду с ним взаимодействовать не только в переписке.

И что с того?..

Куда больше меня должна волновать тема, которую я буду представлять. Вернее, мы будем. У нас уже весь материал готов: включая и презентацию, которую Волков во многом взял на себя. Вынуждена признать, что начинаю понимать, каким образом он успешно справляется на сессиях, забивая на посещаемость. Писать он умеет, в графику тоже, как и подавать материал с расстановкой нужных акцентов. Во многом наша работа хороша именно из-за Артёма.

И вряд ли он подведёт меня непосредственно на экзамене. Всё пройдёт хорошо. Но… На этом действительно будет всё?

Зачем-то некоторое время у зеркала замираю. На мне летнее платье-футляр, тёмно голубого цвета. Вполне нормальный вариант для экзамена, учитывая погоду. Но почему-то не по себе. Может, надо было что-то более закрытое?

Телефон пиликает новым сообщением.

«Волнуешься?»

Вспыхнув, бросаю гаджет в сумку и выхожу. Артём не в первый раз пишет вопрос, не относящийся к делу — я игнорировала предыдущие, буду и этот. Волкова больше не касаются какие-либо мои чувства, и чем скорее он это уяснит, тем лучше для нас обоих.

*****

Артём не подводит меня со временем: обычно мы на экзаменах даже не пересекаемся, а на этот раз в первой пятёрке приходит. Как я привыкла. Хоть и не просила его об этом.

Он здоровается со мной, подсаживается в коридоре, пока другие ребята готовятся, а я толком посмотреть на него не могу. Скорее на автомате здороваюсь и тут же начинаю повторять материал. Благо, Волков не мешает, хоть и смотрит на меня периодически так, что кожу жжёт. И ощущение, что он сидит довольно рядом, никак не отпускает.

К счастью, это не длится долго: скоро приходит Игорь Андреевич и приглашает нас к себе в кабинет.

— Мы первые, ладно? — спрашиваю Артёма, всё-таки бросив на него быстрый взгляд.

От которого сердце чуть ли не зашкаливать начинает по ударам, хотя мы вроде как даже и не встретились глазами. Да что за чертовщина?

— Хорошо.

Необходимость срочно собраться обычно всё-таки действует на меня. На экзаменах уж точно. Потому настраиваюсь на наш проект, на мысли о Жанне и Мише, на преподавателя в конце-то концов. Он смотрит с интересом, даже хмыкает, показывая знаком на трибуны, где мы с Артёмом должны выступать. Да уж, Игорь Андреевич явно помнит, как настойчиво я пыталась его отговорить ставить меня с Волковым.

Который сейчас совершенно спокойно запускает экран для презентации, пока я кусаю губы. Ещё и тема такая… Личная слишком. Точно ли я готова о ней вот так говорить?

Материал мы подготовили хороший. И я ведь чувствую, что должна вынести его в свет. Проводить тем самым Жанну окончательно, а то словно до сих пор с ней. Конечно, память о сестре всегда останется со мной, но жить этими мыслями всё же лишнее.

Поправляю на себе кольцо, решаясь, но Артём начинает сам. Уверенно и в то же время осторожно. И странное дело: слышать слова про погибших близких мне людей от человека, отнявшего как минимум одну жизнь, не кажется чем-то неправильным и сбивающим с толку. Наоборот, его голос словно поддержкой окутывает, помогает снова проникнуться темой.

А ещё и презентация… На экране мелькают нужные кадры, и я не сдерживаюсь, подхватывая подачу Артёма.

Дальше мы уже совсем легко дополняем друг друга, не сговариваясь, гармонируем так, будто роли репетировали. Немного сбивает с толку такое созвучие с Волковым, но решаю не заострять на этом внимание. Всё-таки мы, похоже, профессионалы оба. От Артёма это даже выбивает с учётом его посещаемости, но уж точно не должно меня волновать.

Как и то, что тема для него как будто тоже не менее особенная, чем для меня.

Закончив, я и вправду испытываю облегчение. Заговорить о Жанне оказалось не так уж трудно, а ещё действительно нужно. Не сразу даже вспоминаю, что это не только для меня, но и в рамках экзамена было.

А Игорь Андреевич, похоже, впечатлён. Аж головой качает, и явно одобрительно.

— Молодцы оба, — наконец заговаривает, открыв журнал. А потом неожиданно уже прямо в глаза мне смотрит, обращаясь только ко мне: — Ну вот видите, Виноградова, получилось же. Не хотели, а нашли Волкова и повлияли на него. Как истинная журналистка.

Замираю. Артём ведь это слышит тоже. Преподаватель об этом забыл? Выдаёт тут меня в том, что я не хотела в пару с Волковым.

Не знаю, с чего мне вообще становится неловко — пофигу должно быть, что там Артём подумает. Но так и не могу собраться и хоть что-то сказать.

Зато Волков ориентируется:

— Я бы даже сказал, что ещё никто на меня так не влиял, как Даша, — многозначительно и серьёзно заявляет.

Вспыхиваю. Он ведь в курсе, насколько неоднозначно звучит это заявление, ещё и загадочным тоном подчёркнутое? Вот и преподаватель ухмыляется, а меня жаром всю обдаёт. Боже, надеюсь, хотя бы не краснею.

— Давайте зачётки, — говорит Игорь Андреевич, а я так и не отвисаю.

Артём, конечно, первым свою зачётку протягивает. Причём бросив на меня какой-то внимательный, хоть и мимолётный взгляд.

Прикусываю губу, осознав, что мы вот-вот свободны будем. Выйдем вдвоём из кабинета… И если бы преподаватель раньше расписался в моей зачётке, я хотя бы вырваться вперёд могла бы, если не сбежать, то хотя бы скрыться — а теперь шансов никаких. Волкову уже поставили пятёрку, а он всё ещё тут. Меня ждёт.

Не посылать же его при Игоре Андреевиче? И без того ощущение, что тот про нас какие-то выводы свои сделал.

Словно на автомате достаю свою зачётку и протягиваю преподавателю… А потом, не сдержавшись, всё-таки смотрю на Артёма. Он тут же ловит мой взгляд своим.

Может, уже и пора отвести глаза, но у меня не получается. Смотрю на Артёма и пытаюсь понять, как вообще так получилось в тот страшный вечер. Как смог… Жалеет ли? Мне ведь казалось, что я его знаю.

И насколько всё запущено? Каким всё-таки образом Артём разобрался с проблемой полицейских или мстителей?

В глазах предательски щиплет и сердце заходится с каждой секундой сильнее. Наверное, даже придя к Волкову в первый раз домой, я такого не испытывала. А он ещё и выворачивает своим внимательным тёплым взглядом, как будто понимает, каково мне. И ведь не в первый раз такое ощущение… Артём словно всегда меня понимал — это и пугает. Что вообще у меня может быть общего с таким, как он?

Я точно знаю, вижу в его глазах: нам придётся поговорить. Он не даст мне спокойно уйти. Медленно моргаю, отведя взгляд. Ладно, мне всё равно хочется узнать, что там случилось, что проблема закрылась. Даже потребность какая-то в этом появляется. Мне просто нужно убедиться, что с этим парнем всё не настолько запущено, как может показаться. Не знаю, зачем, но нужно. Артём говорил, что об этом лучше вживую — так пусть сейчас скажет тогда. Просто поговорим, и всё на этом… Дам ему это понять.

— Ну всё, вы свободны, — дружелюбно подытоживает Игорь Андреевич, протягивая мне зачётку. — Отдыхайте.

«Свободны»… Скорее наоборот. Гораздо свободнее я себя чувствовала здесь, в аудитории, где и ребята, и преподаватель. Несмотря на волнение по поводу темы, мне тогда было намного спокойнее. Я бы снова через это прошла, вместо того, чтобы шагать в сторону двери.

— До свидания, — говорит Игорю Андреевичу Артём, причём за нас обоих: я, кажется, забыла.

Но меня это сейчас меньше всего беспокоит. Я даже и не слышу ответа преподавателя и какие-либо ещё его слова: их перекрывает бешеный стук моего сердца.

Не знаю, каким образом умудряюсь идти на словно ватных ногах до узкого коридорчика в районе библиотеки. Ведь чувствую, что Волков следом идёт. И понимаю умом, что учитывая предстоящую тему, лучше остановиться в максимально уединённом месте. А сейчас, в разгар лета, тот самый коридор в районе библиотеки как раз самый подходящий вариант. Ведь она уже закрыта.

И я уже мысленно подбираю слова, с которыми начну, потому что взгляд Артёма обжигает меня по всему телу. Справляться с этим сложнее. Начинаю даже думать, что необязательно было так шифроваться и вести его туда, где нас не только никто не услышит, но и не увидит…

Увы, запоздалая мысль. Потому что стоит мне только развернуться, как я тут же оказываюсь в его объятиях.

Замираю, не понимая, когда всё вокруг успевает исчезнуть. И пол под ногами не чувствуется. Артём буквально окутывает меня собой, а я дышать боюсь. Не была готова к таким поворотам. Я даже видеть его была не готова! И говорить с ним тоже.

Чувствую себя абсолютно беспомощной, дрожа в его руках и не зная, куда деть свои. Хотя они вообще-то должны наконец обрести силу и оттолкнуть явно забывшегося Волкова.

Тем более что он забывается с каждой секундой как будто даже сильнее.

— Дашка моя, — сипло шепчет. — Как же я соскучился, — у меня сердце пропускает удар от жара в этих словах, да и от действий Артёма тоже. Прижимает меня крепче, вдыхает запах волос, как делал это уже не раз. Кажется, его вообще не смущает моё оцепенение. — Обожаю твой запах.

«Моя»…

Он не охренел ли в очередной раз? Такими фразами меня тут осыпать. О действиях уж молчу. Теряюсь от этого всего, не понимая, как Волков вообще может вести себя так, будто ничего такого не было? Будто на меня не нападали из-за него, а потом сам же не убил у меня на глазах?

Дыхание сбивается, когда вдруг понимаю: Артём реально сейчас почти не соображает. Такое ощущение, что просто не может не касаться меня и не обнимать.

— Волков… — тогда шепчу в сопротивлении.

Пора бы уже в себя прийти. Обоим.

Только, кажется, он от этого по-прежнему далёк. Скорее наоборот, ещё сильнее меня к себе прижимает, активируя волну горячих мурашек по телу. Обнимает так, будто ничего важнее сейчас нет.

Сердце предательски ускоряет темп. Поднявшиеся оттолкнуть Артёма руки застывают где-то возле его плеч.

— Не отталкивай, — хрипловато просит он.

Да какого чёрта! Во мне просыпается злость. Ему нельзя так обезоруживающе действовать: трогать меня, говорить таким чувственным голосом, играть на струнах моей души. Которая, вообще-то, не должна отзываться на Волкова больше совсем.

— Артём… — несмотря на гнев, я беспомощно шепчу, скорее прося, чем требуя. — Пожалуйста.

Бесполезно, конечно. Волков не так крепко теперь меня стискивает, но ощутимо и явно давая понять, что не отпустит. Ещё и по волосам успокаивающе гладит, тоже шепчет:

— Ну всё, всё позади. Всё будет хорошо. Тебе не нужно меня бояться.

Вот только с каждым его словом недовольство переполняет меня всё сильнее. Не знаю, что там себе возомнил Волков, но я-то в своём уме! И всё происходящее между нами совершенно неправильно. Оно изначально таким было, а сейчас уж тем более.

С силой толкаю его плечи, тут же выпаливая:

— Ты убил человека!

Артём всё-таки позволяет мне выбраться из его объятий, и я испуганно оглядываюсь по сторонам. Чёрт… Кажется, это было довольно громко. Доходчиво — да, но в том-то и дело, что, возможно, для кого-то ещё тоже, а не только для Волкова.

Впрочем, на первый взгляд никого больше тут нет. И аудиторий в этом коридорчике мало, вряд ли кто-то в них сидит.

— Человека? — пренебрежительно переспрашивает Артём. — Я так не думаю.

Ловлю его потемневший взгляд и чувствую напряжение. Сглатываю ком: Волков говорит так, будто нисколько не жалеет…

Да, сдохший мудак был конченной мразью. И вряд ли кто-то по нему искренне скорбит, скорее, испытывает облегчение. Но Артём…

— Неважно, кого, ты сделал это так хладнокровно и привычно, — мой голос чуть дрожит, хоть и звучит обвинительно.

С трудом выдерживаю его взгляд — как будто даже боюсь увидеть в нём подтверждение моим словам. Но пока даже не понимаю, что вижу.

— Это не было привычно, — чуть тише возражает Артём. — Это было моё первое убийство и, надеюсь, последнее.

— Надеешься? — задыхаюсь от возмущения. — То есть, не уверен?

— Я рассчитываю обойтись без этого, — спокойно сообщает Артём. — Но обещать не могу, потому что если…

Он осекается, сжимая челюсть и отводя взгляд. И дальнейшее становится понятно мне самой:

— Если на меня опять нападут, ты убьёшь?

Сердце тут же ускоряет темп от одного только смысла страшного вопроса.

— Зависит от степени угрозы. Но на тебя больше не нападут, я не допущу, — твёрдо обещает Артём, снова глядя на меня, причём с какой-то особенной нежностью.

От которой, впрочем, только сильнее злюсь.

Боже, я даже не знаю, радоваться ли тому, насколько честен Артём в ответах мне, или паниковать. Его слова звучат настолько естественно, будто он всерьёз не понимает, каково их воспринимать мне. Может, лучше бы соврал?

— Ты себя слышишь вообще? Ты…

— Даш, я за тебя и убью, и умру, если понадобится, — перебивает Артём. — Извини, но это так.

Я аж непроизвольно на шаг отступаю, если не отшатываюсь. От любого другого я бы восприняла подобные фразы слишком громкие, но проблема в том, что Волкову верю сразу. Это и напрягает.

В голове снова возникают его слова о любви, и я мотаю ею, будто силясь сбросить лишние мысли таким образом. Какая, нафиг, разница, насколько сильно меня любит такой чокнутый и опасный тип? Мне он не нужен. Совсем. Всё это не для меня.

— Знаешь что? — наконец выдавливаю.

— Что?

— Держись от меня подальше, — враждебно обозначаю, как можно более холодно глядя ему в глаза и стараясь игнорировать то, как сжимается сердце при виде чуть погрустневшего Артёма.

Он что, всерьёз чего-то другого ждал? Впрочем, наплевать. Тем более что на словах Волков не проявляет никакого огорчения, скорее раздражающую уверенность:

— Это я уже слышал.

Хмурюсь, не сразу даже понимая, о чём речь. Потом только вспоминаю, что говорила ему эти слова в первый день нашего знакомства. То есть, в сентябре. И он помнит?

— Но не услышал, а жаль, — только и чеканю в ответ, выбрасывая из головы и это осознание.

— Не поможет и не получится.