Часть 2. Глава 3
* * *
Два месяца спустя
Вероника
На последнем осмотре, мой гинеколог сказала, что я могу вернуться к обычной сексуальной активности.
В ответ я лишь слабо улыбнулась.
Да уж… Мы хоть и начали с чистого листа, но об интиме разговор не заводили. Всё равно между мной и Маком была какая-то преграда, которая не позволяла нам полностью отдаться друг другу, как было когда-то. Всему виной его амнезия и моя послеродовая, хоть и неглубокая, но депрессия. Но, слава Богу, последняя уже сошла на нет, и все мои нерадужные мысли, вьющиеся вокруг наших отношений, наконец, исчезли.
Макс — прекрасный отец и муж. Оберегает меня и сына, как и обещал. Помимо заботы за нами, он ещё занялся и работой. Онлайн. И весьма неплохо. Даже очень и очень неплохо.
Организовал продажу фермерских продуктов через интернет.
Его родители шутили, что их сбережений и постоянных доходов от фермерства хватит не только на всех нас, но ещё и правнукам останется.
Мне было любопытно, сколько же они скопили, но воспитание не позволяло мне задавать такие вопросы.
— Сейчас не те времена, когда мы были молодыми и абсолютно нищими, что не могли прокормить даже одного ребёнка. Теперь, дети, дела обстоят совершенно по-другому, — говорила Анна Сергеевна и Илья Алексеевич.
Но Макс только улыбался, кивал, благодарил и… работал.
Но не только за компьютером он проявлял трудовую деятельность. Он ещё и родителям немало помогал. А работы у них было хоть отбавляй.
Но сейчас не об этом… Сейчас о нас…
В тот же вечер после посещения врача, я задумалась о нашей с ним близости. Почему бы и нет? Мы ведь всё-таки муж и жена. Вон какого прекрасного сына заделали, хоть и необычно произошло зачатие.
Мои мысли витали в романтическом ключе, и я ощутила томление внизу живота, когда Макс вошёл в мою спальню без футболки, в низко сидящих и потёртых джинсах, с мокрыми после душа вьющимися волосами и подошёл ко мне очень близко, где я кормила сына.
Капельки воды очень медленно стекали по его широким плечам и вернувшим свою форму мышцам груди, пресса и исчезали дальше…
Я тут же сглотнула, полностью осознав, что немедленно желаю вернуться к активной постельной жизни.
А ведь если задуматься, секса у меня не было… Нет, лучше не думать. Это страшная цифра. А ведь для здоровья очень вредно столько долгое воздержание, как для женщин, так и для мужчин.
— Как наш Львёнок? — спросил Макс ласково, глядя на активно кушающего кроху.
— Да вот, всё никак не наестся… — пробормотала я и отвела взгляд, чтобы Макс не успел заметить похотливый блеск в моих глазах.
— Хороший аппетит — залог здоровья, — изрёк он довольным тоном. — Кстати, ты так и не рассказала о посещении врача. Как твоё здоровье, Ника?
Подняла на него взгляд и вдруг ляпнула:
— Мне сказали, что я могу вернуться к активной сексуальной жизни. Ну и… я подумала, что да, готова. А ты?
Кажется, я застала его врасплох своим вопросом. Вот же я идиотка. Ну, кто говорит вот так, сразу в лоб?
Не глядя на молчаливого Макса, которого, кажется, я шокировала своим вопросом, тоже молча встала с дивана и уложила в колыбель уснувшего сына. Потом плотнее запахнула на себе халат и повернулась к мужу, чтобы пожелать ему спокойной ночи, хоть сейчас и было всего десять вечера, но я хотела побыть одна.
Открыла рот, но слова не сорвались с языка — Максим смотрел на меня… Я вздрогнула, когда он взял меня за руки.
В его глазах я узнала тот самый блеск желания перед… Ох, неужели он хочет меня? Но я ведь сейчас не готова! От меня пахнет молоком, волосы спутаны и собраны в неаккуратную косу, на мне надеты совершенно непривлекательные трусы и бюстгальтер для кормящих женщин…
Но он смотрел на меня, как смотрел раньше, будто перед ним сейчас стою не я, обычная женщина, а самая настоящая королева.
— Ника, я давно готов… — наконец, произнёс он очень тихо, — но ждал, когда ты позволишь приблизиться к тебе. Я ведь понимаю, что после родов тебе нужно было восстановиться и… ещё я думал, что возможно, неинтересен тебе в этом плане из-за своей потери памяти, или быть может, твой интерес ко мне попросту угас…
— Глупости, — выдохнула я, отчего-то чувствуя неловкость.
Подушечки его больших пальцев гладят мои ладони. Очень приятная ласка, но хочется большего.
— Да, Ника, я хочу тебя… очень давно… Но не мог сказать тебе об этом, чтобы не спугнуть… не обидеть… — прошептал Макс.
Он притянул меня к себе ближе и вот его руки гладят уже мои волосы, распускают косу и ложатся на мой затылок.
— Ты, Ника, удивительная женщина. Я теперь понимаю, какой я счастливчик, что женился на тебе… Прости, может, тебе мои слова кажутся глупыми, но я так хочу тебя… Всю хочу… И как же долго я ждал твоего разрешения…
— Нет, — ответила хрипло, жмурясь от его нехитрой ласки, когда его пальцы гладили мой затылок, шею, — это не глупые слова, Макс…
Его взгляд… Касания его рук…
— Поцелуй меня, — попросила мужа и когда его губы прикоснулись к моим губам, слетела последняя преграда.
Это было долгое томление… наши губы сливались в жарком и жадном поцелуе…
Не стесняясь больше, я впивалась пальцами в его кожу. А его жадные губы, едва касаясь моей кожи, скользят вдоль шеи, осыпая поцелуями, доводя до дрожи и приглушённого стона.
Всё ниже, ещё ниже… До боли знакомые и родные губы дарят райское наслаждение.
— Твоё молоко, Ника… Хочу попробовать… — шепчет он.
И от его просьбы у меня всё взрывается внутри. Дикое желание охватывает каждую клеточку моего тела.
Наша одежда оказывается на полу. Я растворяюсь… нет… я тону в своей любви к мужу…
Мой шёпот и его раскалённое дыханье… Наше желание скользит по венам, обжигает…
Мы очень близко друг другу, практически единое целое… Лицом к лицу, глаза в глаза… От непередаваемого счастья и моей любви из моих глаз текут слёзы…
Его губы собирают солёную влагу. Он шепчет нежные слова, кружа мне голову…
Касанье кожи, рук, сладкие губы… упругие и хмельные на вкус…
Капли пота блестят в тусклом свете ламп, наши глаза закрыты, тела сплелись в вечном танце… Закипает страсть, сердца бьются на пределе, и в конце мы пьём стоны друг друга…
Я так счастлива. Так счастлива, что моему сердцу становится тесно в груди. Эмоции переполняют и мне хочется кричать, плакать, смеяться, но я делаю кое-что лучше.
— Макс…
— Ммм?..
— Я люблю тебя…
* * *
Максим… или Иван?
Знаю, что буду следовать за Никой всю оставшуюся жизнь.
Я наслаждался ею, наслаждался своими чувствами и её отзывчивостью.
Кровь стучала у меня в висках. Произошедшая между нами близость буквально расставила все точки над i.
Моя женщина и моя жена — настоящая красавица, что находится сейчас рядом со мной с этой соблазнительной фигурой, в самом прямом смысле здесь, сейчас и именно со мной. И самое главное — она хочет, чтобы и я был рядом с ней.
Не удержался и склонился над Никой.
Наши дыхания смешались. Мы снова дышали отрывисто, словно только что бегали кросс. Мне хотелось упиваться её губами, утонуть в глубине её глаз. Ника рукой обхватила меня за шею и притянула к себе. Она в ответ поцеловала меня страстно и тоже нетерпеливо. Её губы были требовательны, равно как и мои.
— Я тоже, Ника… — решил признаться, — …я люблю тебя…
* * *
Позже, лёжа на спине в постели, я умиротворённо улыбался и смотрел в окно. Ника лежала рядом. Её темноволосая голова покоилась на моей груди, а согнутая нога собственнически была закинута на моё бедро. Мои пальцы ласково перебирали её локоны.
Мои чувства буквально бушевали у меня в груди, в хорошем смысле слова.
Давно позабытые ощущения и чувства вернулись, отголосками давнего сна.
Я знаю, что уже ощущал это прекрасное умиротворение, нежность, сытость своей любимой женщиной, уверенность в ней… в нас…
Это было не просто чувство, это было чёткое осознание, что находящаяся рядом со мной женщина, Ника — это действительно моя жена.
Мои руки, моё тело помнило её изгибы. Я помнил, что у неё на ягодице маленькая родинка в виде сердечка. Откуда-то знал, что она млеет от поцелуев в шею…
Возможно, моя память совсем скоро откроется для меня. И неважно, что это может оказаться ящиком Пандоры. Я должен знать, почему произошла трагедия, в которой не только покалечился я, но и погибло столько людей. Я обязан понять причину… даже если этой причиной мог стать и сам я.
— О чём ты думаешь, Макс? — вдруг спросила Ника.
Я нежно погладил её по обнажённой спине, и она задрожала от нехитрой ласки.
— Я думаю… о нас… — ответил ей. — О том, что моё тело знает тебя. Помнит…
Ника повернулась и взглянула мне в лицо.
— Правда? — прошептала она.
— Угу, — улыбнулся ей.
— Хорошие мысли, — произнесла она с ответной улыбкой.
Помолчав, я не удержался и спросил:
— А часто мы с тобой… занимались любовью? Я имею в виду, у нас всегда было так, словно ураган пронёсся?
Она снова повернулась ко мне.
— Ну-у-у, в принципе я никогда не жаловалась на твою активность. И когда ты был дома, то ночью мы не спали.
— Я не возражаю. Готов спать утром.
— Не получится, — смешно скривила она носик. — Теперь нас трое, Макс. И моё внимание будет доставаться не только тебе одному.
— Но сейчас ведь я могу всецело насладиться тобой и получить всё твоё внимание только себе? — прошептал я, легонько коснувшись своими губами её виска. — А ещё, мне до невозможности так хочется испытать чувство близости, проснувшись рядом с тобой, Ника.
Её улыбка и взгляд, в котором я прочитал неудержимую страсть и желание были намного красноречивее слов.
* * *
Вероника
Я широко зевнула и потянулась, ощущая приятную боль во всём теле. Я уже отвыкла от бурных ночей.
Улыбка скользила по моим губам.
— Ммм… какая прекрасная улыбка, — раздался голос Макса. — Сейчас ты один в один похожа на довольную и сытую кошку.
Я засмеялась, но потом смех мой прекратился, когда я услышала требовательный крик сына.
Ночью он просыпался три раза. Странно одно — после бурной ночи и кормления сына, я спала очень мало, но чувствую себя бодрячком.
Однозначно, это Макс на меня повлиял самым волшебным образом.
Пока я кормила Льва, Макс сходил на кухню и принёс на двоих ранний завтрак.
— Сегодня мы едем в город, — сообщил он мне. — Я хочу, чтобы мы обновили наши с тобой гардеробы.
Мои брови поднялись в удивлении.
— С чего это такое желание? Тебя не устраивает моя одежда?
Макс тут же немного нахмурился.
— Да нет, просто я подумал, что тебе будет приятно сходить по магазинам, немного развеяться… Женщины же любят шоппинг… — он резко замолк и спохватился: — Подожди, только не говори, что ты относишься к той малочисленной категории женщин, которые ненавидят походы по магазинам!
Я едва не расхохоталась.
— Нет, мой дорогой, я, слава Богу, не отношусь к этой категории и очень люблю делать покупки. Просто, я не понимаю, с чего такой порыв и спешка? Я ещё не вернулась в свою прежнюю форму и считаю расточительным тратиться на вещи, которые через пару-тройку месяцев будут на мне болтаться необъятным мешком.
— У тебя потрясающая фигура, Ника, — со всей серьёзностью сказал Макс. — Ты идеальна.
— До идеального мне ещё десять килограмм нужно скинуть, — проворчала я.
— Одним словом, Ника, мы едем в город. Развеемся, — с твёрдостью сказал Макс.
— А Лев? — удивилась я его настойчивости.
— Родители сказали, что присмотрят…
— Нет! — воскликнула я. Да я ни за что не оставлю свою деточку с людьми, которые отдали сначала одного своего ребёнка на усыновление, а другого и вовсе потеряли! И нет, не подумайте, я хорошо отношусь и к Анне Сергеевне и её супругу, но…
Это мой малыш и я с ума сойду, если буду находиться от него вдали, да ещё и не пять минут, а несколько часов!
— Макс, это не обсуждается. Прости, конечно, но сына я доверяю только себе и… — посмотрела на него с сомнением и скрепя сердце, сказала: — И себе…
— Ты не доверяешь мне моего же сына? — опешил Макс.
— Ты не так понял…
Но он прервал меня.
— Я понимаю твои чувства насчёт моих родителей — ты их знаешь не так долго и я согласен с твоими сомнениями, но я… Почему?..
— Повторяю — ты не так понял. Сейчас у меня ощущение, что весь мир является враждебным для моего… нашего малютки. Он ведь родился семимесячным, Макс. За Львом нужно постоянно присматривать. Мне иногда кажется, что даже стены этого несут угрозу моему сыну! Любую игрушку, которой он в будущем будет играть, я тщательно проверяю, чтобы не допусти Боже, у неё не было мелких деталей, острых углов, чтобы не порезался, материал из которого сделаны игрушки… Для меня всё вокруг сейчас кажется каким-то агрессивным… Понимаешь?
— И кроме тебя Льва некому защитить? — спросил Макс. — Ты серьёзно так считаешь?
Он сложил руки на груди.
Я вздохнула и мысленно отругала себя. Только-только мы наладили отношения…
— Хорошо, — сказала я, проигнорировав его вопрос. — Мы поедем в город на прогулку, но только вместе с сыном. Идёт?
Он сощурил глаза, ухмыльнулся и проговорил:
— И почему мне кажется, что ты всегда вила из меня верёвки?
— Ты никогда не был против, — улыбнулась мужу.
— Хорошо. Наверное, будет даже лучше, что мы поедем с сыном. Я помогу собрать тебе сумку Льва.
Ладно. Пусть будет по его.
Но если бы я только знала, чем закончится эта поездка…
Я бы никогда и ни за что, не согласилась ехать…
Но не зря есть выражение: «Знала бы, где упаду, подстелила бы соломки».
Мы не поехали в торговый центр и не стали посещать магазины. С грудным ребёнком это очень сложный процесс и не вполне удобный, как для меня, так и для самих магазинов.
Макс привёз меня к очень знакомому дому.
— Ты серьёзно? — опешила я, гладя на знакомый подъезд.
— Да, Ника. Я серьёзно, — ответил Макс. — Я решил всё-таки встретиться со своими родителями… Ты права, во всём. Я помню твои слова. Они воспитали меня, подарили своё внимание, любовь, дали образование… Хоть я и не помню ни черта…
— И ты решил взять меня для поддержки, — догадалась я.
— Считаешь меня трусом?
— Нет, что ты! Никогда, — заверила его. — Ты молодец, что решился. Правда. И с внуком пусть познакомятся. И кстати, нужно будет и к моим родителям заехать…
— Всенепременно, — сказал Макс и с силой сжал руль.
Он нервничал.
Тронула его за плечо и с уверенностью сказала:
— Я рядом, Макс. И не забывай, эти люди любят тебя.
Он улыбнулся, а в глазах промелькнула неуверенность.
Определённо, мужчины как дети.
Макс вышел из машины и помог выбраться мне. Он взял на руки Лёвушку и мы направились домой к его родителям. Пусть они и не биологические мама и папа, но они его вырастили.