Глава 4

Про прорыв ему сообщили сразу же. Через десять минут Георгий прибыл в офис, а ещё через десять входил в кабинет к начальнику специального отряда пятого отделения, где сидела дрожащая Лика.

Его, мать вашу, Лика.

Как только он открыл дверь, девушка встрепенулась, вскочила со стула и хотела уже броситься к вошедшему, даже открыла рот, чтобы что-то сказать, но натолкнулась на невидимую стену.

Она увидела его.

Проклятье.

– И снова здравствуй, Лика.

Его словно облили кислотой. Её мечущийся взгляд, заламывание тонких рук, бледность на щеках, взлохмаченные, наспех кое-как собранные волосы оказались для него похлеще любого оружия. А главное – ужас и непонимание в глазах.

– Георгий…

– Грег, мать твою, Лика! – прорычал он сквозь сжатые зубы, стараясь не сорваться на крик. Но и этого оказалось достаточно, потому что Лика пошатнулась и бессильно опустилась на стул. В её до того сухих глазах заблестели непролитые слезы.

– Моя дочка…

– Спит. Ей дали успокаивающий раствор, и она уснула.

Лика прикрыла глаза, и тонкая тень от длинных ресниц пробежалась по её лицу, вспарывая у Грега старый нарыв. Ему вспомнилось, как он по-первости, заполучив Лику к себе, мог часами наблюдать, как она, утомленная его ненасытными ласками, спала. А он, как влюбленный идиот, помешанный на своей женщине, оберегал её сон и жадно всматривался в дорогие черты, прислушиваясь к ровному дыханию.

Особенно ему нравилось наблюдать, как трепещут её реснички. Робко. Легко.

Она была его бабочкой.

Слишком близко подлетевшей к огню.

– В общем так, – Грег не собирался ходить вокруг да около, тем более в столь поздний час да ещё в отделении. – Пошли.

Она тотчас встрепенулась. Ну да, ни дать ни взять – бабочка.

– Куда?

– Мы уезжаем.

– Куда? – снова повторила она, сильнее сжимая плечи.

– Ко мне.

По его спине прошлись электроплетью, когда он заметил, что она побледнела ещё сильнее. Казалось бы, некуда, но вот.

– А Вера?…

– Она под присмотром профессионалов. Спит. Как только проснется – мне сообщат.

– Я…

– Лика, – в его голосе послышались предупреждающие нотки, и девушка сразу же сникла.

Он наблюдал, как она идет в его сторону. Как на заклание.

А у него скручивало кишки, и горло драло так, словно в него залили всё ту же кислоту.

Лику взяли в легком домашнем костюме, благо она успела накинуть длинный теплый кардиган. На ногах – балетки. Как только девушка подошла к нему, он заметил, что она вся дрожит.

– Грег, я тебя прошу…умоляю… объясни, что было… Я с ума сойду от непонимания.

– Потом.

Ему было невыносимо смотреть на неё, такую растерянную и поникшую. Испуганную. Ехидный голос внутри него заметил, что он своими последними словами внес приличную лепту в поведение Лики в отношении себя. Она, как никто другой, смогла узнать за время их непродолжительного сожительства, что он всегда держит слово. А расстались они на ноте его угроз в отношении неё.

Её страх был понятен и обоснован. И всё же он ему не просто не нравился. Он вынимал из него душу. Вот так запросто – раскрывал его сущность и терзал, говоря – Лика рядом, снова, и она не твоя! Более того, смотрит на тебя, как на монстра. На человека, способного её растерзать, уничтожить, хотя единственный раз, когда он применил к ней физическую силу, был в день их расставания.

Тогда он ударил её по щеке.

Лика до крови прикусила нижнюю губу и медленно, сдерживая рвущиеся наружу эмоции, сказала:

– Хорошо.

Естественно, их даже ни разу не задержали, когда они выходили из отдела. Рассвет уже вступал в свои права, и на улице светало.

Его военный тайл стоял прямо рядом с входом в отделение. Переговорив с офицерами, Георгий открыл дверь и снова, как несколько часов назад, помог Лике забраться в машину.

Девушка молчала.

– При задержании тебе не повредили?

Он не мог не задать вопрос, терзавший его. Он знал, что парни на службе порой бывают несдержанными.

От его голоса Лика встрепенулась и бросила на него быстрый взгляд.

– Нет. Только Веру напугали. Грег, она…

– Лика, я уже сказал – с ней всё нормально. Мне ещё надо повторить?

У него самого сдавали нервы, и он понял, что перегнул, когда увидел, как Лика поспешно отводит от его лица взгляд и устремляет его вперед, при этом протяжно и тихо выдыхает воздух. Она находилась на грани истерики, держалась из последних сил. Её можно было понять. Не каждую ночь к тебе в дом врывается отряд особого назначения с ядерными бластерами, зачитывают права, а потом транспортируют в отделение полиции.

Грег, приглушенно выругавшись, завел двигатель. Он не стал говорить, что только его резкий запрет помешал отправить Лику на допрос. От мысли, что к его девочке применяли бы спецсредства, зверь внутри пробуждался. Хорошо, что его заместитель дозвонился до него вовремя. Иначе Георгий за себя не ручался.

Но сейчас ему нужно время.

Лика с ним. Немного потерпит. Ничего с ней не случится.

Со стороны могло показаться, что он вел себя, как последний ублюдок. Как чертов солдафон, которым он по факту и являлся. Звание Генерала за просто так за красивые глаза дают. Он побывал не в одном пекле и успешно провел не одну операцию. Не планировал становиться боевым офицером – пришлось.

Чтобы забыться. Чтобы выбросить ЕЁ из головы.

Не получилось.

И то, что она летит с ним – тому подтверждение.

Поэтому ничего страшного с ней не случится, если она подождет объяснения ещё некоторое время.

Всю дорогу они молчали. Он чувствовал её напряжение, её нервозность. Видел, как она сжимает кулачки, потом распрямляет их, кладет раскрытые ладони на поверхность брюк, чтобы тотчас скомкать их, смять. Такие маленькие тонкие пальчики, к которым хотелось прикасаться. Поднять руку кверху, обхватить губами один пальчик и легко сжать зубами фалангу.

Член в штанах импульсивно дернулся. У него встал, как только он зашел в кабинет. Увидел Лику и понеслось. Если ранее ему удавалось держать возбуждение под контролем, то теперь этот самый пресловутый контроль сдетонировал к чертовой матери и возвращаться не собирался.

Георгий вечером думал, как будут развиваться их дальнейшие отношения с Ликой. Сначала они поужинают, а потом он обозначит их перспективы. Он не собирался давить, но и ходить вокруг да около тоже. Он даст ей время. Немного.

А потом заберет её себе.

Не к себе. А именно себе.

В прошлом он сделал ошибку, наложил на их отношения запреты, пришло время их отменить.

Он готов был смягчить ситуацию. Некоторые правила.

Плюс у неё дочь. Наличие ребенка тоже нельзя не брать в расчет.

Георгий относился к детям прохладно. Знал, что однажды они у него будут, и он станет для них самым лучшим отцом. Но чуть позже.

И вот – у Лики ребенок.

От другого мужика.

Ревность – черная, жгучая – выпустила когти с ядом на острие и вспорола его душу. Получай, Генерал.

А теперь давай-ка, представь, как ТВОЯ Лика раздвигала ноги перед другим мужиком. Как ластилась к нему. Как позволяла целовать себя там – вкусную, дурманящую. Давай-давай, Генерал, представь…

Грег сделал слишком крутой вираж, и Лика, коротко вскрикнув, вовремя выставила ладони вперед, иначе бы грудью ударилась о панель.

– Почему не пристегнулась?

– Забыла. Прости.

Она дернула за ремень, но Георгий оборвал её потуги.

– Уже прилетели.

Ему предоставили дом в самом фешенебельном районе Силена. В Комитете четко обозначили, что они без проблем переведут дом в его собственность, если он подпишет договор на должность Смотрящего в Силене.

Он пока думал.

Приземлив военный тайл на широкую парковку, утопающую в зелени и сделанную так, чтобы соседи и проходящие мимо люди не могли заглянуть к нему и удовлетворить любопытство.

Лика уже открывала дверь. Спешит выйти? Убежать от него? Только куда, детка?

Он позволил ей выйти самостоятельно. Прикасаться к ней сейчас – не самая лучшая идея. Георгий не железный, и так самоконтроль на пределе возможного.

Они молча прошли по аллее, подошли к дому, и Генерал чиркнул чипом. Дверь бесшумно отъехала в сторону, впуская их во внутрь. Система «умного дома» сработала безупречно, распознав в нем нового хозяина. По холлу заструился мягкий преддневной свет, заиграла классическая расслабляющаяся музыка, выбранная им из плэйлиста.

Лика прошла за ним, встала у двери.

– Выпить будешь?

– Нет.

– Кофе? Воды?

– Воды.

Он бы предпочел налить ей вина. Ей необходимо расслабиться, слишком взвинченная. Впрочем, как и он сам. Но впереди целый день с проблемами. У него был где-то час на разговор с Ликой, потом надо будет возвращаться в штаб.

Георгий подошёл к столику и налил воду в стакан. Вернулся к Лике, которая всё же прошла в комнату и опустилась на диван, и протянул ей стакан.

– Спасибо.

Она пила жадно, словно испытывала сильную жажду и не имела возможности долгое время утолить её.

– Итак, что мы имеем, Лика. Тебя задержали, как предполагаемую сообщницу. Тихо. Не перебивай. Я говорю – ты сидишь и молчишь. Иначе никакого разговора не получится. У меня нет времени на препирательства. Твой сосед Серж де Аколясяк-шпион. Он – представитель древней расы кияков, что имеют тысячелетний договор с мунитами. Думаю, тебе не надо говорить, что мы не дружим с Мунитанией, и те постоянно предпринимают попытки прорыва. Аколясяк успешно маскировался под мастерового. Сам же конструировал под вашими домами лабораторию, с помощью которой в дальнейшем открывал зону транспортации. Вчера он пытался открыть портал. Попытка не увенчалась успехом, и он себя выдал. Но, – Грег сделал паузу. – Он утверждает, что ты его сообщница. Что ты была в курсе, чем он занимается. Более того, он говорит, что ты его любовница.

Георгий видел, как меняется выражение лица Лики. Как распахиваются её глаза, и в них зарождается непонимание.

– Нет…Нет… Это ложь! Это…

Она вскочила с дивана, чтобы сделать шаг в его сторону. Потом остановилась и снова опустилась на диван, спрятав лицо в ладонях.

Её отчаяние было ощутимо, било по коже Грега похлеще любых токов.

– Лика, я готов тебя выслушать.

Да, он всё ещё держался.

Лекар, его заместитель, сразу расколол Аколясяка на лжи.

– Но проверить соседку надо. Под её домом располагаются тоннели. Не думаю, что она была не в курсе их существования.

– Я сам побеседую с ней, – рыкнул Георгий.

Лику никто не тронет. И пальцем.

Девушка кое-как собралась и начала рассказывать:

– Мой муж и Серж…они близко общались. Соседи, друзья… Я не замечала ничего противозаконного… Уже потом, после смерти мужа, Серж начал оказывать знаки внимания… Намекал… Я сначала не поняла. Думала, опять же в память о муже… Я всегда отказывала ему. Вчера он взбесился. Пришел, едва дверь не снес. Ругался. Как я поняла, видел, что ты подвез меня и…

Она не договорила, шумно сглотнув.

– Приревновал?

– Наверное.

Он тоже ревновал.

Слушал её и представлял этого Сержа с ней. Возникала непреодолимая потребность встретиться с ублюдком и уже ему устроить допрос с пристрастием.

– Твой муж мог быть его соучастником? – голос самого Грега звучал жестко. Не та ситуация, чтобы смягчаться.

Лика вздрогнула.

– Я…не знаю. Думаю, что нет… Но я…, – она с такой силой сжала губы, что те побелили. – Грег, а если подтвердится, что мой муж, то что мне… нам грозит…

– Самое меньшее – лишат пенсии по вдовству.

Пока он летел вчера от её дома к себе, то сделал запрос. Теперь ему была известна информация о её месте работы, о доходе, о льготах. В какой сад ходит ребенок и как часто Лика приглашает няню. Так же он всё знал о её финансовом положении. Надо сказать, не особо хорошем. В этом частично была и его вина. У Лики не было высшего образования, она ушла из кампуса после их расставания, поэтому не могла рассчитывать на высокооплачиваемую должность. Плюс ребенок.

Пенсия по вдовству была существенным подспорьем для Лики. Её она тратила на оплату детского сада, на коммунальные услуги и няню. Свою зарплату – на еду, на обслуживание тайла, страховку и одежду. Ничего лишнего.

– Меньшее… – отзеркалила она его фразу, не скрывая отчаяния.

Её не привлекут к ответственности за деяния мужа, если она сможет доказать, что ничего не знала. Вопрос в другом – захотят ли правоохранительные органы разбираться? Не проще ли отрубить возню и дело с концом?

Лика снова медленно поднялась с дивана, чем немного озадачила Грега. Ещё большее недоумение вызвало у него то, что она направилась в его сторону. Мужчина насторожился. То шарахается от него, как от прокаженного, то медленно наступает.

Он сидел в кресле, что располагалось напротив дивана в паре метров от неё. Лика дошла быстро. Она не смотрела ему в лицо, её взгляд был устремлен куда-то в область шеи или грудной клетки.

Генерал нахмурился. Что она задумала? Какая шальная мысль возникла в её очаровательной головке?

Но у него самого мысль оборвалась, потерялась, когда он увидел, как Лика, по-прежнему не смотря на него, начала опускаться на колени аккурат между его раздвинутых ног. У мужчины разом пересохло во рту, а по горлу словно провели наждачкой, сдирая слизистую. Он, как завороженный, глотая голодную слюну, смотрел, как девушка поднимает руки и разводит его колени в сторону.

Это было восхитительное зрелище.

Воспоминания минувшего прошлого накрыли с головой. Именно в такой позе он учил Лику доставлять ему удовольствие ртом. Она неумело двигалась, подталкиваемая лишь одним желанием – сделать ему хорошо. А он сходил с ума от её вида на коленях, такой покорной, такой его. Робкой и смелой одновременно.

Грег, не моргая, наблюдал за Ликой. Он понимал, что она задумала. Что хочет сделать.

И когда её рука накрыла его ширинку с уже возбужденным членом, Генерал прорычал:

– Ты что творишь?

Она на него не смотрела. Не поднимала лица. Лишь дрожала.

– Это…благодарность… Грег…

Её ладонь чуть сжала его член, а позвоночник прострелило возбуждение такой страшной силы, что только титанический контроль позволил Грегу остаться на месте.

– Неужели ты, Лика, думаешь, что я такой мудак, что воспользуюсь ситуацией и заставлю тебя у меня отсосать? – он больше не выбирал выражений.

Лика медленно подняла голову и это оказалось началом конца.

Какие-то доли секунды, и она уже лежит на полу, благо он был застлан пушистым ворсистым ковром. Лежит под Грегом с вытянутыми вверх над головой руками, которые он сцепил своей одной, зафиксировав за тонкие кисти.

Ноги Лики раскинуты в сторону, и он между её бедрами. Его член упирается в её лоно.

И между ними только одежда.

Долбанная чертова одежда, что не позволяет ему чувствовать её полностью!

Грега уже понесло, он не мог остановиться.

– Хотя знаешь что, Лика? Плевать мне на то, что я веду себя, как мудак! Слышишь, плевать? Ты – моя! Ты – подо мной! И на этот раз я тебя не отпущу! Поняла?

Он набросился на её губы, всё ещё хранившие солоноватость слез. Он помнил их мягкость! Помнил их сладость! Как они податливо раскрывались навстречу его напору. Как целовали в ответ.

Помнил, как сходил по ним с ума…

Ничего не изменилось – ни в его отношении к этой девушке, ни в его потребности быть с ней. Прикасаться. Он целовал её, как одержимый, как мужчина, у которого вечность не было женщины.

Её мягкость, её запах, её доступность.

– Грег…

Её имя сорвалось с её губ между его прикосновениями. Легко и одновременно дрожаще.

Генерал, продолжая удерживать руки Лики одной рукой, пальцами второй сжал её подбородок. Несильно, но так, чтобы она не имела возможности вырваться или отвести взгляд.

– Посмотри на меня, Лика. Смотри, когда я говорю. Видимо, Всевышнему всё же угодно, чтобы мы были вместе. Он видит, я пытался…Забыть тебя. Не встречаться. Вычеркнуть из своей жизни. Ты знаешь, для ануканца разрыв с выбранной женщиной грозит большими потерями! У нас нет такого понятия, как пара, как избранная. Но однажды повстречав ту, что называешь своей, уже не думаешь о других. Разрыв для нас не проходит бесследно. Второй раз встретить свою женщину практически нереально. Мы встретились и прилично напортачили. Ты испугалась моей ануканской сущности, я не смог примириться с твоим своенравием. Ты была почти ребенком, и я слишком многого от тебя хотел, Лика. Но! – он не говорил, он рычал, вибрируя всем телом. – Мы снова вместе. И это не вопрос, это утверждение.