ГЛАВА 14

В коридоре стояла мертвая тишина, будто все разом вымерли. Только звук наших с императором шагов отдавался гулким эхом у меня в голове. Словно кто в колокол долбил.

Я переставляла потяжелевшие отчего-то ноги, не особо переживая, куда и зачем ведет меня Генрих. Все никак в себя прийти не могла.

Со мной наедине Ниарон был одним: сильным, решительным, смелым. А как только предстояло за меня побороться, выступить против устоев, догм и дурацких правил империи, так сразу слился. Куда девался тот мужчина, что успел покорить мое сердце?

Какова цена его обещаниям, если на деле они просто банальный пшик?

И это поведение некроманта вызывало во мне глухую тоску со жгучей обидой. С такими чувствами еще можно было как-то жить, но вот с разочарованием, которое жар-цветком опаляло меня изнутри, вообще становилось невыносимо.

— Разве это справедливо, что у иномирян нет прав в вашей империи? — зыркнула из-под бровей на Генриха я. — Где другие переселенцы? Может, найдутся с Земли? Мне хотелось бы с ними пообщаться.

— Есть беженцы из других миров, но они редкие гости у нас, — подтвердил мужчина. — Подобных себе ты здесь точно не сыщешь, все переселенцы в основном отверженные драконы из мира хаоса. Хочешь познакомиться?

— Не горю желанием, — пробормотала я.

— Так и думал.

— И все равно это несправедливо, ваше величество, — стояла на своем я. — Получается, здесь я никто и звать меня никак? Но ведь у меня есть жизнь, желания, свобода выбора, душа, наконец… Я же не рабыня!

— Не рабыня, — подтвердил он, почему-то потемнев лицом. — Законы древние, я работаю над ними, но быстрые результаты невозможны. К тому же раньше потока иномирцев не было.

«Знаем мы, как работают власть имущие», — буркнула ехидна.

Я же ничего отвечать не стала. Мы прошли несколько коридоров, поднялись по главной лестнице, опять миновали коридоры и оранжерею, пока не попали в другое крыло особняка.

— Это твои покои, — сказал Генрих, галантно открыв мне дверь и пропустив вперед. — Располагайся, Светлая. Надеюсь, тебе будет удобно.

Можно подумать, мой комфорт в этом мире вообще хоть кого-то по-настоящему интересовал.

— Богато, — заметила я, осматривая роскошную обстановку, достойную настоящих принцесс. — Не пожабились.

— Что? — выгнул брови император.

— Благодарю за заботу, ваше величество, — кивнула я и изобразила кривой книксен. — Я польщена вашим вниманием.

— Ерунда, — отмахнулся мужчина.

— Только хотелось бы знать, чем мне это грозит.

— Что именно? — заинтересовался Генрих.

— Внимание правителя, — поджала губы я, на что император среагировал загадочной улыбкой.

— Люблю умных женщин. Раньше не ценил, но именно в таких самая прелесть.

Я попятилась в сторону купальни. Если что, забаррикадируюсь. Вдруг приставать начнет? Попаданки в книгах обольщают каждого встречного-поперечного с одного только взгляда. А мне таких радостей и даром не нать, и за деньги не нать, но уж если случится…

«Шваброй его, шваброй по хребтине!» — раздухарилась ехидна.

«Да где я здесь швабру-то найду?» — мысленно возмутилась я, шаря взглядом вокруг.

«Ну тогда кочергу хватай. Видала? Там стоит — одна-одинешенька, явно скучает», — продолжала подначивать меня ехидна.

«Не хотела закрепиться в новом мире как живой артефакт, поэтому сразу угодила на плаху, — занудно протянул голос разума. — Сомневаюсь, что нападение на императора не подпортит тебе карму, не подмочит репутацию и не избавит от жизни».

«Тогда ноги в руки и сбежим! Милости будем у богини искать, обещала же она организовать возвращение? — стала прикидывать варианты более радужного будущего ехидна. — В гостях хорошо, как говорится, а…»

«…а с императорами так нельзя, — закончил за нее рассудительный внутренний голос. — Только подобострастно, разбивая лоб в поклонах и…»

«Никогда не лицемерила и не буду! — взвилась ехидна. — На что ты Светку подбиваешь?!»

«Выжить. В любых обстоятельствах».

— Прошу меня простить, но вы не в моем вкусе, ваше величество, — пискнула я, не сводя настороженного взгляда с Генриха.

«Ой, дура…» — взвыл разум и хлопнулся в обморок, отключился.

Император хмыкнул.

— Нет, конечно, живой артефакт в личной коллекции никогда лишним не станет, — подтвердил мои страхи он. — Я забрал бы тебя в гарем, наложницей, а может, даже фавориткой, но…

— Но? — Никогда еще я не цеплялась за это слово с такой надеждой.

— У меня больше нет гарема, — развел руками Генрих.

— Какая жалость! — насквозь фальшиво посочувствовала я.

— К тому же мне с лихвой хватает одной фаворитки, которая всячески пытается примерить роль императрицы.

— Свято место пусто не бывает… — пискнула я.

— Так что не до соблазнений мне, дева. Выдыхай.

— Фу-у-ух! — не постеснялась я выполнить с куда большим энтузиазмом, чем требовала того ситуация.

Император прищурился.

— Могла бы изобразить, что расстроилась, — сказал он. — Хотя бы для приличия.

— А я неприличная в этом плане, не умею врать, — пожала плечами в ответ.

— Даже не знаю, радоваться этому факту или огорчаться, — хмыкнул Генрих. — Ниарону придется нелегко.

— Это точно, легкие дороги теперь для него закрыты, — поджала губы я. — Хватит быть яблочком и подавать себя на тарелочке с голубой каемочкой. Отказался так отказался. Уговаривать не буду.

Разговор с правителем меня не напрягал. Особенно подкупало, что Генрих не делал между нами разницы и общался со мной на равных.

— Не отпусти он тебя — и это повлекло бы за собой серьезные последствия, — подметил император. — Недовольство среди кланов придушить бы не удалось, а это… война, как ты понимаешь.

— Война?! — округлила глаза я. — За какую-то чужачку?

— Не просто чужачку, а неиссякаемый источник магии, — объяснил Генрих. — К тому же вдруг твой дар передается по наследству? Поверь мне, твой спутник обязательно поспешит закрепиться именно таким образом.

— Э-э-э…

«А вот Ниарон от детей бежит как черт от ладана», — некстати подумалось мне.

— Слухи быстро расползутся по империи, поэтому мы будем действовать на опережение.

— И как же? — опасливо спросила я.

— Устроим отбор женихов.

— Интересно девки пляшут! — послышалось возмущенное от окна. — Стоило всего на чуть-чуть без присмотра оставить, как по рукам пошла.

Тяжелые гардины зашевелились с одной стороны, и из-за них важно выплыл мой кот-осьминог.

— Семён! — охнула я.

— Что, свет моих очей? Глаз да глаз за тобой нужен, да? — съехидничал он. — Так и знал, что без меня дел наворотишь.

— Прямо уж, — фыркнула я, сконфуженно поглядывая на императора. — Скажешь тоже.

— А и скажу. Прямо или криво, а результат налицо, так сказать, — потряс щупальцами Сёма. — Я, как честный, благовоспитанный и архиответственный фамильяр, просто не могу оставить вопиющий факт твоего морального падения без внимания.

— Морального падения?! — раскрыла рот я.

— Не устаю удивляться твоей оригинальности, — заметил император, глядя на меня. — Богиня и правда подкинула империи уникальный подарочек. И фамильяр ему под стать.

— Благодарю? — растерялась я, не зная, как реагировать: то ли как комплимент воспринимать, то ли как претензию.

Сёма же раздулся от важности, глаза выпучил и приобрел нежно-голубой оттенок.

— Во мне за версту можно распознать аристократическую кровь, — выдал он.

Я хмыкнула. За версту там несло кое-чем другим, но далеко не аристократичностью.

— Ваше величество, — подался вперед Сёма, — а какие условия?

— Условия чего? — склонил голову набок Генрих.

Казалось, он искренне наслаждался этим непринужденным общением и совершенно никуда не спешил.

Сейчас очень легко было забыть, что перед тобой правитель, а не обыкновенный мужчина.

— Участия моей ведьмы в главной роли иномирской программы «Холостяк», конечно же, — снизошел до объяснений кот.

Я даже язык проглотила от этой наглости.

— Хм-м… — протянул Генрих.

— Что мы со Светой получим за этот отбор? Какой процент вознаграждения? — наседал фамильяр. — Вы же понимаете, ваше величество, не каждый день у вас здесь появляется живой артефакт.

— Впервые, — добавил Генрих.

— Вот именно! Небывалая редкость, — возликовал Сёма. — Так разве нам за эту уникальность ничего не полагается?

Особенно мне понравилось его высокопарное «нам».

«Мы пахали, ага», — поддакнула ехидна словами из бородатого анекдота.

— Жизнь в империи и достойная партия считается? — уточнил Генрих.

— Это несерьезно, ваше величество, — прогудел Сёма. — Это мы и так получим, а вот что насчет личного капитала, недвижимости и веса в обществе? Титул там какой… Вам, случайно, потерянная и чудом найденная племянница не нужна?

— Семён! — вконец обалдела от этого дельца я.

— Молчи, женщина, — зыркнул питомец на меня, — пока мужчины серьезные дела решают. Ваше величество?

— У меня нет братьев и сестер.

— Так я же говорю, давно утерянная дочь загадочного и уже погибшего родственника.

— Думаешь, мой отец мог наследить и в вашем мире? — откровенно веселился Генрих.

— Ой, да кто же уследит за этими правителями! — закатил глаза фамильяр.

Император громогласно расхохотался.

— Да он у тебя тот еще жук, — кивнув на Сёму, сказал мне мужчина. — С ним не пропадешь.

— Так мы договоримся?

— Договоримся, — кивнул Генрих.

Сёма закрутил щупальца спиральками, и тут в воздухе появились пергамент и самопишущее перо.

— Откуда? — выпучила глаза я, предметы сияли магией и явно подчинялись моему питомцу.

— Я, в отличие от некоторых, скилл прокачивал, а не предавался разврату, — сказал он.

— Я болела!

— Знаем мы эти болезни, ага, — фыркнул Семён, заставив меня покраснеть. А потом спокойненько продолжил разговор с императором, будто и не огрызался только что со мной: — Какие испытания ждут претендентов?

— Есть какие-то особые предпочтения?

Осьминог метнул загадочный взгляд на меня.

— Обсудим, — деловито постановил он. — Сколько этапов отбора предполагается?

— Три? — предположил Генрих. — Пять?

— Будем смотреть по ситуации, понятно, — кивнул Сёма. Перо тем временем сосредоточенно записывало. — Кто будет проходить отбор?

— Только достойнейшие из выразивших желание, конечно же, — пообещал император. — Свет твоих очей не пострадает.

— Поверю вам на слово, ваше величество. Уж если не вам, то кому? Не подведите. Вы просто не представляете, как тяжело пристроить ведьму в хорошие руки, — нарочито тяжело вздохнул фамильяр, на что Генрих хмыкнул.

— Эй! Не надо меня никуда пристраивать, мне собственные руки нравятся! — вякнула я, но никто, конечно же, не обратил должного внимания.

— Молчи, женщина, — слишком уж вошел в роль Сёма. — Еще не поняла, что этим миром правят мужчины?

— Именно, — кивнул император.

И это завело меня от обыкновенного волнения до стадии белого каления всего-то за какое-то мгновение.

«Ага-ага, — намотала на ус ехидна. — А верховная богиня — женщина. Ау! Мать, твою мать, ты порядок вообще собираешься наводить?»

«С богами так нельзя», — опять принялся нудеть разум.

«С богами нельзя, с императорами нельзя, — мысленно возмутилась я. — А со мной, получается, льзя?»

«Даешь эмансипацию! — подначивала меня ехидна. — Что-то они засиделись без революции. Забацаем?»

— Победитель получит руку, сердце и остальной причитающийся комплект Светки, да? — тем временем интересовался Сёма. — Силу там, потомство…

— Живому артефакту лучше быть под защитой супруга, чтобы ее не растащили на…

— Сувениры? — предположил фамильяр.

— …накопители, — закончил Генрих.

А меня прямо в жар кинуло от таких перспектив.

— Понял, жареным запахло, — выдал осьминог. — И главный вопрос: кто будет определять победителя отбора?

— Конечно же, я! — ответили мы в унисон с… императором.

И это послужило последней каплей в сосуде моего терпения. Он лопнул, я взорвалась криком:

— Никто не смеет решать за меня! — И выплеснулась слепящим светом.

А когда зрение вернулось и все вокруг приобрело привычные очертания, я запаниковала.

— Мяу! — выдал мне Сёма в своей мохнатой шкуре.

— Р-р-р, — а рядышком восседала огромная черная хищная кошка. Скорее, кошак, потому как Генриха нигде не наблюдалось. Из чего я сделала соответствующие выводы.

— Хорошие кисы. — Я прямо присела от гневного взгляда зверя. — У тебя же челюсть не повернется обидеть кошатницу до мозга костей, правда? Кис-кис-кис, ваше величество.

— Р-р-р!

— Мяу! — завопил мой кот, перетягивая на себя внимание.

— Родной облик вернул и дар речи потерял, что ли? — нахмурилась я.

— Мяу-у!

— Сёма? — даже что-то испугалась я.

Как ни крути, а уже привыкла к нашим словесным поединкам.

— Не дождешься, Светка, — хмыкнул фамильяр. — Я просто наслаждаюсь своим голосом. И телом. Мяу!

— Хм-м… — После его ответа я уже и не знала, радоваться мне или печалиться, что разговорчивость кота никуда не делась.

Мохнатый тем временем распушил хвост трубой и стал вертеться вокруг своей оси.

— Мяу! Мряу! Мяу-ув! — вопил дурным голосом он. — И лапки при мне, и шкурка чудесная, и хвост, и ушки. Наконец-то все мое великолепие видно народу. Теперь я прекрасен как внутри, так и снаружи.

— От скромности ты не умрешь.

— Я вообще умирать не собираюсь, — заявил кот, — если ты не подсобишь.

— В этом деле я — пас.

— Да? — стал умываться Сёма. Причем делал это с таким упоением, что прямо зависть взяла, дорвался. — А что у нас за нападение на правителя полагается? Казнь через повешение, гильотина, дыба, смерть от голода?

Я тяжело сглотнула.

— Да какое такое нападение? Не было ничего. Просто… вырвалось.

— Ну-ну, — ехидно фыркнул мохнатый. — Я, конечно, не внакладе оказался, но вот его величество…

— …я уверена, все понимает правильно, — завершила за него я. — Правда же, Генрих? Вы же адекватный, умный, трезвомыслящий мужчина, да?

— Р-р-р! — ответил хищник.

— Нет, я, конечно, тоже не права, — тут же включила оправдательный ум я. — Но ведь сейчас мы с магией живем раздельно: она сама по себе, и я, как-то так… А вы меня спровоцировали, ваше величество. Оно и бомбануло…

— Р-р-р!

— И не спорьте, так и было, — поджала губы я. — Кому понравится, что решают за него? Вам бы понравилось, Генрих?

Судя по его насупленной мрачной морде, очень вряд ли.

— Ха-ха! — надрывался Сёма. Я же на него внимания не обращала, продолжала воспитание котов.

Если с мужиками не везло, то, может, хотя бы мохнатых вышколить получится… Хотя, глядя, какой наглый у меня Семён… Эх, ну явно нет во мне училки-лечилки. Деда бы моего сюда! Все ходили бы по струнке!

— Вот и мне не понравилось, все же не кобылу племенную тут случить собираетесь, а свободную женщину… — нравоучительный тон набирал обороты, я вошла в раж, — замуж продать. То есть отдать. Сбагрить, короче. Чтобы проблем стало меньше. А вот не факт, скажу я вам, что все неприятности с моим замужеством сразу и решатся.

— Р-р-р?

— Ну сами посудите, Генрих. — Я стала расхаживать взад-вперед и бурно жестикулировать. А коты внимательно следили за моими передвижениями, поворачивая морды. И я бы даже посмеялась над юмором картины, не будь на кону вопрос жизни и смерти. — Магия неподконтрольная? Именно. Так где гарантии, что какой-то иномирский ушлеп… многоуважаемый господин, мой будущий муж то есть, поможет с этим разобраться?

Император не спешил отвечать, даже не рыкнул ничего. Поэтому я сама сделала нужные выводы.

— Учить меня надо, ваше величество, а не под венец вести. Иначе я не завидую вашей империи, честно-честно.

— Мур-р, а Светка дело говорит, — облизнулся Сёма. — Гарантий благоприятного исхода нет.

— Гр-р-р! — на этот раз прозвучало довольно злобно.

— Нет, я ни в коем случае не угрожаю, — отмахнулась от яростного взгляда хищника. — Но мы же с вами взрослые люди, правда? Мое дело предупредить, а ваше — принимать решения, наиболее выгодные для империи. Так разве не стоит выбрать такое, чтобы и волки были сыты, и овцы целы?

Черный зверь склонил голову набок.

— А ты оптимистка, свет моих очей, мур-р, — выдал Сёма, принявшись вылизывать хвост.

— Я реалистка, наглая твоя морда, — зашипела на него. — Или скажешь, что не достойна здесь нормальной жизни?

— Мр-р, я…

Договорить этому мохнатому неблагодарному мейн-куну «голубых» кровей я не дала.

— Я, на минуточку, из мира, где давно царит равноправие между мужчиной и женщиной. Прошу это также учесть, ваше величество. Старую собаку новым трюкам не обучишь, вот.

— …всего-то хотел сказать, что зря стараешься.

— В смысле? — подбоченилась я.

— Вряд ли император сейчас прислушается к твоим доводам.

— Ах, ну да, — фыркнула я. — Кот кота видит издалека, так, что ли? Только Семён Великий у нас профессиональный переговорщик, да?

— Моих умений и талантов не отнять, мне лестно, что даже в такой момент ты о них помнишь, — пошевелил ушами фамильяр. — Слава бежит впереди меня, но…

— Тебе не осьминогом нужно было стать, а индюком! Напыщенное, тщеславное создание. И кто меня дернул остановиться именно на этой породе?

— Захотелось приручить хищника? — предположил Сёма.

— Лучше бы выбрала перса.

— И до конца жизни наслаждалась бы храпом и козюли выковыривала бы из приплюснутого шнобеля, — фыркнул кот.

— Тогда хомячка! Или попугая. Или… самку богомола, вот!

— Прекрасная попытка выразить свой внутренний мир и подобрать подходящую компаньонку, но вернемся к нашим баранам. Простите, ваше императорское величество, к котикам, — менторским тоном протянул Сёма. — Похоже, в отличие от меня, Генрих не только облик сменил, но и человеческую речь потерял.

— Что?

— А вдруг и интеллект тоже? — страшным шепотом добавил фамильяр, подозрительно косясь на императора, который вдруг стал упоительно вылизывать свой бок. Еще и помуркивать при этом. — Гложут меня тут некоторые сомнения…

Я окинула взглядом правителя, помолчала, покумекала и…

— Генрих? — осторожно поинтересовалась, надеясь на красноречивую реакцию.

А ее не последовало. Даже рычания, которым хищник ранее со мной общался, больше не было.

— Ой, мама…

— Еще одна статья к нападению на императора в твою копилочку, Светка, — известил меня Сёма. — Какие радужные перспективы нарисовала нам твоя карма неудачницы. Нужно было при переходе в другой мир характер оставлять дома. Что за привычка такая дурацкая тащить все, что плохо лежит?

— Здесь я согласна. Ты-то явно лишний притащился.

— Да ты без меня и часу бы здесь не прожила, болезная.

— Короткая же у тебя память, Сёмочка, — прищурилась я.

— Зато список других достоинств длинный, — задрал нос фамильяр. — Твоими стараниями нам даже способ казни не дадут выбрать. Ты войдешь в историю как иномирянка с уникальным даром и самым коротким сроком жизни в империи. Растащат на батарейки и забудут, помяни мое слово.

— Не сгущай.

А тревога тем временем уже нарастала. Но я все еще пыталась сохранять спокойствие и держать лицо.

— Вот удружил кошачий бог с хозяйкой, — застенал Сёма. — Вот это я попа-а-ал…

— Ха! Можно подумать, ты в этой истории главный мученик, — закатила глаза я и тут же взмолилась: — Что делать-то, а?