Глава 12

Наконец, Максим немного согрелся и вышел из душа. В постель бы сейчас под одеяло! Но нет, перебьется!

Катя, наверное, устала его ждать. Еще передумает, с нее ведь станется!

Столик в кафе он забронировал несколько дней назад. Можно быть спокойным — никто не займет. Ну, опоздают они с Катей на полтора часа — ничего страшного! Он заплатит.

Максим быстро перекусил и стал торопливо собираться.

Под ложечкой расползался холодок волнения: как-то у них с Катей поездка сложится? Он очень боялся все испортить. Общение с Катей напоминало Максиму хождение по тонкому льду: того гляди провалишься!

***

Над Лесным тупиком висела непроглядная темень. Даже лунный свет не пробивался сквозь плотную толщу густо-чернильных облаков.

Максим остановил «Рено» на обочине дороги напротив Катиного дома и вышел. Его оглушила убийственная тишина. Взглянул на окна дома. Ни единого проблеска света! Неужели легла спать, не дождалась, обиделась?! Вытащил телефон. Пальцы почему-то подрагивали: то ли от усталости, то ли от тревоги. Но что Максим мог сделать? Что толку винить обстоятельства!

Катя долго не отвечала. Размеренные гудки вызова равнодушно утекали в пространство. Наконец прозвучало тихое:

— Да, я слушаю.

— Кать, выходи, я тебя встречу возле ворот. Темно очень! — Максим постарался придать голосу беззаботность.

— Наверное, нам не нужно сегодня никуда ехать, — прошелестел Катин тусклый голос. — Уже поздно!

— Да ты что, Кать! — горячо возразил Максим. — Только девятый час — время детское.

— Пока доедем, пройдет еще полчаса! А потом ты сильно устал. Я знаю, как тяжело устранять прорыв гнилого водопровода. Видела однажды!

— Вот поэтому и поехали! Отдохнем! — Максим постарался сказать это как можно беззаботней.

Катя не торопилась с ответом.

«Если сейчас откажется, я никогда не смогу подойти к ней. Пропади все пропадом!» Кровь бросилась Максиму в голову, стало трудно дышать. Спазмы клещами сжали пересохшее горло.

— Ладно, поехали.

Горло его, наконец, разжалось, и воздух свободно потек в легкие.

Он встретил ее возле ворот. Его глаза уже привыкли к темноте, поэтому он пошел первым, а Кате велел двигаться осторожно за ним.

Он почувствовал спиной ее взгляд, и ему стало жарко.

Ему захотелось прижать Катю к себе покрепче, зарыться лицом в ее волосы, зацеловать! Как пять лет назад, когда между ними все только начиналось. Но потом все резко закончилось. И теперь он не имеет права обнимать и целовать ее. Но он его вернет, во что бы то ни стало, вернет это право!

Он помог ей сесть в машину, осторожно развернулся и, постепенно набирая скорость, устремился к Артемьевску.

Катя немного помолчала, а потом неожиданно спросила:

— Максим, расскажи, как дела в хозяйстве? Зерновые убрали? А картофель закупили?

Максим круто обернулся и с радостным удивлением взглянул на нее:

— Тебе, правда, интересно? Или из-за вежливости спрашиваешь?

— Правда, интересно. Каждый день вспоминаю! Ни за что бы не ушла, если бы не обстоятельства. Мне нравилось у вас работать!

Голос Кати наполнился теплотой.

— Все нормально! Зерна на фураж запасли много. Картофель, правда, дороговато, купили, но зато сеном все хранилища забили, да еще на продажу осталось. — С гордостью рассказал Максим.

— А Вероника как поживает? В стаде часто бывает? — спросила Катя. В ее голосе Максиму почудилась тщательно скрываемая ревность.

— Каждый день, да не по разу! С завфермой вместе. Мать пока ветфельдшера не взяла. Возвращайся, Кать! — попросил Максим. Голос его чуть дрогнул.

Катя нахмурилась.

— Нет! Дима в прошлом году приобрел здание под ветклинику в Егорьевске. Больше ничего не успел! — разъяснила она и добавила: — Я доведу дело до конца и открою свою ветклинику. Свекор будет финансировать.

Максим почувствовал нежелание Кати отвечать на вопросы и прекратил разговор.

***

Элитное кафе встретило их ярко освещенной парковкой и чинно дежурившим на крыльце мощного телосложения охранником.

Он изучил внимательным взглядом лицо Максима и коротко кивнув, пропустил их с Катей внутрь. Пахнуло смесью свежесваренного кофе и шоколада.

Максим взглянул на Катю. Она настороженно осматривалась вокруг.

— А где здесь гардероб? — спросила она и принялась расстегивать короткий, по моде, темно-серый плащ.

Ее вопросительно распахнутые темно-синие глаза на бледном лице в ярком свете ламп отдавали антрацитовым блеском.

— Кать, давай помогу, — предложил Максим.

Он снял с нее плащ, ответил на вопрос, где дамская комната, и двинулся к гардеробу. Рассмотрел себя в большом настенном зеркале: «Красивый, а толку! Не нужна Кате моя красота. Для нее милее Димки нет. До сих пор страдает, я же чувствую! И чем ее взял этот заморыш, понять не могу. И не спросишь ведь!»

Максим любил качественные вещи и мог их себе позволить. Да и вкусом его бог не обделил. Голубая рубашка из дорогой сорочечной ткани и серые классического кроя брюки безупречно сидели на его стройной фигуре. Промытые, аккуратно постриженные волосы цвета спелой пшеницы вспыхивали блестками отраженного от ламп света.

И туалетной водой Максим пользовался дорогой, с тонким, ненавязчивым запахом. Именно он понравился когда-то Кате. Запах только что снятых антоновских яблок. С тех пор он не менял парфюма.

— Может, ты все-таки оторвешься от своего отражения в зеркале, и мы поднимемся в зал?

Максим резко обернулся и почувствовал, что краснеет. На него с затаенной грустью в глазах смотрела Катя. Во рту у него внезапно пересохло. Максим взволнованно вгляделся в ее лицо: «Ни грамма косметики, только пухлые от природы губы чуть влажно блестят. Наверное, бесцветная помада», — предположил он.

Никаких украшений. Скромный маникюр да тонкое обручальное кольцо блеснуло на безымянном пальце левой руки. Изящное, по фигуре, до середины колен черное платье из тонкого трикотажа. Доходящие до плеч густые каштановые волосы. Все просто, но глаз не оторвать!

Максим осторожно взял Катю за локоть и повел к лестнице. Она попыталась освободить руку.

— Кать, если мы пойдем рядом, как солдаты в строю, нас окружающие не поймут, — наклонившись, прошептал он ей в ухо, — только привлечем к себе ненужное внимание. А ты, мне кажется, стремишься его избежать.

***

Служащий зала проводил их за столик, быстро убрав с него табличку с надписью «Заказ».

Максим осмотрелся. Он давно здесь не был. Но с его последнего посещения в кафе почти ничего не изменилось. Разве что светильники поменяли на более современные и столики расставили подальше друг от друга. Что поделаешь — карантинная мера. Ладно, хоть для клиентов кафе пока не закрыли!

Зал был полон. Даже в нишах вдоль стен, стилизованных под купе на четверых, места не пустовали. И тем не менее не покидало ощущение простора. Услышать, о чем, даже громко, разговаривают посетители, было затруднительно. На сцене, перед танцполом, молодой парень под фонограмму негромко пел на английском что-то грустное. Несколько пар танцевали.

Неслышно скользили официанты, разнося заказанные блюда и папки с меню для вновь прибывших гостей.

Максим кивком подозвал официанта и сделал заказ. Пожелания Кати он спрашивать не стал. Скажет, что ничего не надо, и хлопай перед ней глазами. Что подадут, то и будет есть!

А еще он заказал для нее бутылку красного сухого вина. Пусть ее кровь немного разгонится, а то ужас, какая бледная! А себе попросил только минералки — ему спиртного нельзя, он за рулем.

Взглянул на Катю. Она внимательно осматривала зал.

— Необычно! Просторно, но ощущения пустоты нет. Много света. И гамма цветовая в отделке приятная, мне нравится светлый беж, — выговорила она. — Окна очень красиво задрапированы. Только столики подвели! — она поморщилась. — Хотя в отделке купе полная гармония.

Максим вопросительно поднял брови.

— Чем это тебе столики не угодили? — отозвался он. — Где ты про все это, — он обвел зал глазами и снова поглядел ей в лицо, — почерпнула? В интернете?

Катя чуть улыбнулась:

— Столики слишком яркие и со стульями не гармонируют. В интернет я не лазила и специально не смотрела, — она смутилась и уточнила: — Просто мне есть с чем сравнить. Мы с Димой во многих кафе побывали!

Обида злой волной накрыла Максима.

— Я в кафе бываю, мягко говоря, не часто. Поэтому в интерьере не очень разбираюсь, — отчеканил он. — Я о нем не думал, когда кафе выбирал! — и пояснил: — Здесь обслуживание на высоте, готовят вкусно, русского пьяного разгуляя с мордобоем не допускают, как и всяческих разборок. Сюда приходят приятно отдохнуть, потанцевать. Ну а про гармонию в интерьере, прости, не подумал, — он усмехнулся.

— Извини, я, кажется, сказала что-то не то!

К столику подошел молодой ловкий официант, бесшумно расставил приборы, принес бутылку вина, минеральную воду, легкие закуски и вазу с фруктами.

Максим налил Кате вина, себе плеснул минералки.

— Выпей хоть немного! — попросил он. — А то вон какая бледная.

Катя сделала пару глотков и отставила бокал в сторону.

— Извини, больше не буду! Я не употребляю алкоголя. Не люблю. От него только головная боль и неприятности, — она улыбнулась.

Катя попробовала сыр, пододвинула креманку с фруктовым салатом.

— А ты что же ничего не ешь? — поинтересовалась она у Максима.

Он неопределенно пожал плечами. Есть ему не хотелось, хотя за целый день не проглотил ни крошки. Не до еды им с мужиками было! Только и съел что кусок материного пирога перед тем, как за Катей ехать. А вот жажда его одолела, постоянно в горле сохнет!

Максим решился, наконец, расспросить Катю о ее жизни. Он вообще о ней мало что знал, даже затруднялся, с какого вопроса начать.

— А как ты в Порецком оказалась? Почему приехала сюда? — он напрягся в ожидании резкого отпора.

Однако Катя повела себя дружелюбно, только удивленно посмотрела на него.

— Папа мой погиб в аварии, когда мне четыре года исполнилось. Меня отчим растил. Он строгий очень, неласковый. Ну и поругались мы с ним как-то. А мне здесь дом по наследству от папиной тетки достался. Мама посоветовала с дочкой на время уехать сюда, в Порецкое. А дальше ты знаешь.

Она так печально взглянула на Максима, что у него зашлось сердце от жалости.

Официант принес горячее. От тушеного с овощами мяса исходил упоительный аромат.

Катя с аппетитом отправляла в рот ложку за ложкой. Максим улыбался, глядя на нее. Кажется, вечер удастся! Сейчас она доест, и они будут разговаривать. Долго-долго! Вот только бы голова у него чуть поменьше болела. Есть по-прежнему не хотелось. Он насильно заставил проглотить себя две ложки и потянулся ко второй бутылке с минеральной водой. К нему снова вернулась жажда.

«Чаю попросить, что ли? С лимоном!» — он зябко передернул плечами и подозвал официанта.

— Спасибо, Максим, все очень вкусно! — поблагодарила Катя. Глаза ее улыбались.

— Это еще что, — воспрянул духом Максим, — скоро второе горячее принесут — рыбу! Ее здесь очень необычно готовят. Тебе понравится, вот увидишь!

Внезапно он заметил, что Катя смотрит на него виноватым взглядом. Он вопросительно поднял брови. Она склонилась над сумкой, достала оттуда небольшой пакетик, в котором что-то блестело.

— Случайно нашла твой подарок в рабочем столе в день, когда увольнялась из хозяйства. Давно ты туда его положил?

— Давно, — признался он, — перед тем как уехать в Беларусь.

Максим взял пакетик и положил себе на ладонь. Подвеска с темно-синим сапфиром на цепочке из белого золота. Он узнал это украшение. Он подарил его Кате, когда собирался свозить ее в это же самое кафе пять лет назад. Правда, подарок тогда она оставила у него дома. Так получилось.

Максим сжал пакетик в ладони и спросил упавшим голосом:

— Ты принесла его сюда, чтобы вернуть мне?

Катя посмотрела на него ласковым взглядом и мягко ответила:

— Да, ты угадал. Но я передумала! Если нашла его через пять лет среди хлама в рабочем столе, значит, так назначено свыше. — Она тепло улыбнулась. — Я знаю, тебе будет приятно, если я оставлю его у себя. Ты изменился, Максим. Раньше ты не был, — она задумалась, подбирая слова, — настолько внимательным и добрым.

Он осторожно накрыл руками ее руки:

— Кать, пожалуйста, пойдем, потанцуем. Хотя бы один танец! Пока второе горячее не принесли.

В его глазах стояла мольба вперемешку с надеждой. Она не убрала своих рук. Бледные щеки окрасил нежный румянец.

— Хорошо, — согласилась Катя и улыбнулась, — я подарю тебе один танец! Не могу отказать. Ты ведь мой спаситель, правда?

Максим порывисто встал. Как он давно мечтал об этом, целых пять лет! От счастья почти утихла головная боль, и вдруг исчезла мучительная жажда.

Катя взволнованно посмотрела ему в глаза и доверчиво протянула руку. Он сжал ее тонкие пальцы и осторожно повел к танцполу.

***

Певца на эстраде сменила пышная брюнетка с короткой стрижкой. Красивым проникновенным голосом она начала петь щемящую песню о страстной любви и неминуемой разлуке.

Они медленно танцевали, чуть отстранившись друг от друга. Лица Кати Максим не видел, она низко наклонила голову. Он не удержался и чуть коснулся сухими губами ее волос. Максим крепче прижал к себе, ощутив сквозь тонкую ткань платья выступавшие позвонки. Он почувствовал, как напряглась Катина спина, по ее телу прошла волна легкой дрожи. Он заметил ее участившееся дыхание. Давно ему не было так хорошо. От ее близости радостно забилось сердце.

Неожиданно за спиной Максима женский голос капризно произнес:

— Я думала, обозналась! Нет, не обозналась! Новоиспеченная вдова Екатерина Озерова собственной персоной! Полгода не прошло, а она уже весьма эротично виснет в танце на новом ухажере! И стыда в глазах нет! Вы только взгляните на нее!

Максим резко обернулся, хотя уже по голосу догадался, кого увидит: надменную Анжелу, когда-то первую красавицу Порецкого. Очень давно, сразу после школы, Максим был влюблен в нее, но быстро охладел. Уже тогда она приценивалась, кому продать свою красоту подороже. Но, похоже, не преуспела в этом бизнесе: обручального кольца на ее безымянном пальце он не увидел..

Максим знал, что Дима Озеров пять лет назад тоже оставил Анжелу. Оставил ради Кати. И Анжела, похоже, не собиралась ей этого прощать.

— Я гляжу, Максим, ты приятно проводишь время с молодой вдовушкой! — не думала сбавлять издевательский тон Анжела.

Катя стояла белее мела. Он заглянул ей в лицо. Она резко выдернула у него руку. В Катиных глазах плескалась боль, ее губы дрожали.

— Пойдем, — подавлено зашептала она ему. — На нас все люди смотрят! Стыдно как! — из ее потемневших до черноты глаз хлынули слезы.

Максим молниеносно загородил Катю собой и с яростью сделал два шага навстречу Анжеле:

— Не смей, слышишь! Иди отсюда! Дойдешь или проводить?

— Что, правда глаза колет? — усмехнулась Анжела и, чуть пошатываясь, пошла по проходу.

Максим резко оглянулся. Кати рядом уже не было. У него похолодело в груди. Он поглядел вперед, на их пустующий столик. «Ушла!» — пронзила мозг догадка.

Он бросился вдогонку, перепрыгивая по лестнице вниз через две ступеньки. В вестибюле оказалось пусто. Он выбежал на улицу. Катя стояла возле крыльца и, закрыв лицо руками, горько плакала. Охранник равнодушно взирал на нее со ступенек.

— Кать, ты сошла с ума, вышла раздетая! Холодно на улице, сентябрь все же! Пойдем в зал! — Максим настойчиво потянул ее за локоть. — Анжела — дура склочная, и все про это знают. Не обращай внимания!

— Прости, я виновата перед тобой! Зря я согласилась приехать сюда! Мне стыдно, я испортила тебе вечер. — Катя вытерла мокрое от слез лицо ладонью. — Анжела не промолчит, завтра все Порецкое будет знать, что я развлекаюсь с тобой в кафе! Все станут меня презирать! — она приложила ладони к горящим щекам. — Максим, мне пора.