Глава 18
Катя
«Сейчас приеду и удалю его номер навсегда! Все, никаких больше экспериментов с собственной душой!» — дала себе слово Катя, сворачивая на развилке в Лесной тупик. На нее навалилась смертельная усталость.
Она не помнила, как загнала машину во двор. Мутное темно-свинцовое небо, казалось, впало в истерику, извергая из себя густые потоки мокрого снега, у самой земли превращающегося в дождь.
В доме было тепло и тихо. Сегодня пятница, Соня у Озеровых. Мерно постукивали настенные часы в прихожей. Тяжелая усталость не отступала. Катя сняла мокрую куртку, но в шкаф не убрала, бросила ее на стул. Опустилась на банкетку и стащила промокшие ботинки. Сейчас она разберет постель и ляжет.
Трели из кармана давно прекратились. «Ну, вот и все», — усмехнулась Катя.
Смартфон напомнил о себе тихо пискнувшим сообщением. Она непослушной рукой вытащила его из кармана. Коснулась пальцем экрана. Сообщение пришло в Вайбер. «От Глашки, что ли? — отрешенно подумала Катя. — Сканы, наверное, какие-нибудь. Что за необходимость?»
Но это оказались не сканы и не от Глашки.
Пришли фотографии со скрытого номера. Катя провела по экрану задрожавшим пальцем. Вот Анжела в белом халате, в сдвинутой на подбородок маске, сидит на стуле в изголовье кровати Максима и подает яблоко, а он смотрит на нее с благодарной улыбкой. На следующем фото Анжела нависла над Максимом, поправляя подушку во время капельницы, а он чуть уперся на локоть, чтобы ей было удобно поправлять. Только халатик на этот раз не белый, а салатовый! Вот Анжела заботливо наливает в стакан минералки из бутылки, а Максим протягивает руку, чтобы взять его.
Катя прислонилась затылком к стене и закрыла глаза. Она не помнила, сколько так просидела. Наконец очнулась. Занесла палец над экраном смартфона, ровно секунду поколебалась и решительно отправила фотографии Максиму. После чего заблокировала его номер.
«А вот теперь — в постель!» — скомандовала она себе.
Не раздеваясь, она заползла под одеяло и сразу провалилось в тягучее кромешное небытие.
***
Максим
23 октября 2020 года, пятница
Максим шагнул с крыльца в непроглядную темень позднего вечера. Шумно втянул в себя пахнущий талым снегом воздух. Вдохнул еще и еще. После полуторамесячного пребывания в больничной палате он в буквальном смысле не мог надышаться. Но врачи просили пока не увлекаться свежим воздухом, привыкать постепенно, легкие не восстановились полностью.
Он вдохнул последний раз и решительно направился к гаражу. Через несколько минут любимая шоколадная «японка» устремилась по пустынной трассе.
***
Перед Порецким Максим сбавил скорость. Село утопало в темноте. Лишь возле закрытого магазина, как маяк, сиял ярким неоновым огнем фонарь на столбе.
Максим включил приемник, из динамика полилась грустная, до боли знакомая композиция, но он никак не мог вспомнить название и автора. Он расслабленно откинулся на удобную спинку водительского кресла. Накатила волна жаркого озноба — отголоски болезни давали о себе знать.
Сейчас Максим должен поехать к Кате. Она, скорее всего, спит, но он разбудит ее. Если она не пустит его в дом, что же, будет общаться с ней через закрытую дверь.
Он заставит Катю поговорить с ним, хочет она этого или нет. Пусть даже последний раз, если она так решит. Последний раз. От этих слов несло могильным холодом. Максим поежился.
Он провел в больничной палате реанимационного отделения несколько недель, чуть не умер, но для него они стали счастливыми. Да, такой вот парадокс!
Все это время Катя была с ним. Сначала в его горячечном бессознательном бреду, на грани жизни и смерти. Она не дала болезни забрать его в небытие, тянула, тянула его назад, в жизнь. Потом были вечера, наполненные разговорами. Разговорами ни о чем и обо всем одновременно.
Неизвестно еще, от чего он так быстро встал на ноги: от лекарств или от ее грудного, чуть с придыханием голоса. Дни в больничной палате превратились в горячечное знобкое ожидание мелодии ее входящего вызова. Разговоры с Катей бальзамом растекались в его душе, и для него не было дороже этих минут. Пусть только выслушает, и Максим не сомневался, что они будут вместе, и теперь — навсегда.
В воскресенье он хотел перевести ее с Соней к себе, в Дубское. Размышлял, в какой комнате Катиной дочке будет удобнее. Он верил, что Катя согласится. А чего ждать? Распишутся по-тихому в загсе и заживут. Чтобы все, как положено! А торжество закатывать не обязательно. Траур есть траур, он что, не понимает?
И все в один миг рухнуло! Обломки несбывшихся надежд и ожиданий разлетелись, как кирпичная стена старого дома под напором крушащего ее бульдозера.
Максим выпрямился в водительском кресле, развернул машину и медленно поехал в сторону Лесного тупика.
Перед глазами всплыло ошарашенное Катино лицо, когда она увидела его с Анжелой на крыльце, то, как в проеме калитки стремительно исчезла ее стройная фигурка. Притащилась же эта Анжела! И как на беду — не вовремя! Ну, кто просил приносить ему домой выписку из истории болезни!
С утра пораньше заведующего отделением вызвали куда-то, а без его подписи документы не отдавали. Максим не стал ждать и ушел. Ему не терпелось покинуть больничные стены. Мать потом бы забрала выписку, ничего страшного! Так нет, Анжела тут как тут! Вот кто ее просил?!
И вообще, он с трудом терпел ее внимание, слишком уж оно было назойливым. Максим дураком не был и сразу понял, что охмуряет она его по полной программе. Но ведь и Анжела тупостью не страдала и прекрасно осознавала, что шансов у нее нет. Но все-таки шла напролом!
А сцену в кафе, когда она набросилась на Катю, бросая ей в лицо ту гадость, что накопилась у нее в душе, он вообще вспоминал с содроганием. Не стерва ли?!
В тот вечерне мог он послать Анжелу куда подальше. Она же вроде как доброе дело делала — носила в палату передачи от матери. Мать-то в реанимацию не пускали. А Анжела, даром что не медик, но везде проскользнет! И вроде по старой дружбе… Он с Анжелой в параллельном классе учился. Да и компания в школе была общая, это позже их пути разошлись!
Так что Катя взбеленилась почти на пустом месте! На звонки не отвечала, потом вообще номер его заблокировала. Да еще фотографии дурацкие прислала! Максим понятия не имел, кто их сделал и зачем!
К Анжеле, Катя, что ли, его ревнует?! Так он повода никогда не давал! И фотографии ничего не доказывают. Приходила Анжела в палату к нему несколько раз проведать, так не выгонять же было ее ему! Посидела и ушла.
Максим очнулся от раздумий и понял, что давно подъехал к воротам Катиного дома.
***
Входная дверь оказалась чуть приоткрытой.
«Вот точно — ненормальная! Что же она на ночь дверь не запирает?! — Тут Максим внезапно встревожился. — Нет, конечно, у них тут спокойно, инцидентов он не припоминает, но все же!»
Он скользнул в тамбур, плотно прикрыл входную дверь изнутри и дважды повернул ключ в замке. Нащупал в кромешной темноте ручку внутренней двери и вошел в прихожую. Пахнуло ароматом земляничного варенья.
Он нашарил на стене выключатель. Прихожая осветилась неярким рассеянным светом.
На полу возле банкетки лежала Катина куртка. Максим потрогал — куртка была влажной. Он поднял ее и повесил на крючок рогатой вешалки. Пусть просохнет! Оглянулся — вокруг царил порядок. «Значит, не воры, они перевернули бы все вверх дном, — подумал он, успокаиваясь. — Просто забыла запереться!»
Он разделся, снял кроссовки и уверенно прошел до спальни. Потом вернулся и распахнул дверь в детскую. Он вспомнил, что выходные Соня проводит у старших Озеровых.
Максим заглянул в спальню. В свете, падавшем сюда из прихожей, он увидел, что Катя спала.
Она даже не разделась, легла прямо в одежде. Ее тяжелые волосы разметались по подушке, она часто дышала, пухлые губы чуть приоткрылись.
Видно, во сне ей стало жарко, и она откинула одеяло до пояса. В вырезе черной, с изящным воротником, блузки, резко оттенявшей ее кожу, он разглядел свой давний подарок, подвеску с синим сапфиром, под цвет Катиных глаз, на цепочке из белого золота. Порадовать Максима собиралась, да вот не получилось!
Он смотрел на нее и не мог оторваться. Если удастся все объяснить, и они помирятся, он завтра же увезет Катю с дочкой к себе в Дубское. Чтоб вместе и навсегда!
Тревога холодной змеей скользнула в душу. Чем закончится их разговор? Возможно, Максим больше никогда не увидит ее так близко. Катя не захочет, а при встрече будет отворачиваться и отводить глаза.
Она завозилась, но не проснулась, просто перевернулась на бок.
Максим пододвинул стул к изголовью кровати и сел. Слегка, чтобы не испугать, коснулся ее руки.
Катя распахнула глаза, вскрикнула и резко натянула на себя одеяло:
— Ты?! Ты как сюда попал? — она полоснула его острым, как бритва, ледяным взглядом темно-синих глаз, казавшимися в приглушенном свете почти черными. На ее лице отразился испуг.
— Входная дверь оказалось не заперта, — спокойно пояснил Максим.
Обида на ее презрение, темная и густая, пронеслась по всему его существу. Но он не подал вида. Максим не мог допустить, чтобы захлестнувшие его эмоции погубили Катины возрождающиеся чувства к нему. А они, эти чувства, называемые любовью, возрождаются в ее душе, он это ощущал!
Подхваченный какой-то неведомой силой, Максим метнулся к Кате, и через секунду она была в плену его рук. Он ощутил пьянящий вкус ее мягких пухлых губ, теплый запах ее тела, такой мучительно-сладостный, не испоганенный никакими отдушками кремов и дезодорантами. Первобытный, жадный огонь обладания любимой женщиной бушевал в его крови.
Видимо, от потрясения Катя сначала оцепенела, потом уперлась ему ладонями в грудь и начала вырываться. Максим стиснул ее еще сильнее и с виноватым исступлением зашептал ей в ухо:
— Кать, ты что? Ревновать вздумала?! С ума сошла! Нашла к кому! Я тебя люблю, слышишь! Только ты, Кать, только ты…
Она продолжала отчаянно сопротивляться. По ее лицу потекли слезы:
— Отпусти меня, — попросила Катя. — Ты стоял с Анжелой на крыльце, и она гладила тебя по плечу. С какой стати?! Ты ей улыбался на фотографиях, разрешал ухаживать за собой. Это не просто так! Я не дура!
Максим разомкнул кольцо рук. От неожиданности она затихла и взглянула на него широко раскрытыми обиженными глазами.
Он встал с кровати и неторопливо, по-хозяйски, стал раздеваться. Медленно расстегнул пуговицы рубашки, небрежным движением руки сбросил ее на спинку стула. С негромким звяканьем положил на прикроватную тумбочку тяжелые наручные часы. Наконец, освободившись от всего остального, уже раздетым опустился на кровать.
Максим поглядел на Катю. Он увидел в ее глазах то, что уже и не надеялся увидеть. Он потянул ее на себя, приблизил лицо к ней вплотную и положил ее голову себе на грудь. Она не сопротивлялась. Он сжал зубы от новой волны подступившего нестерпимого желания, но не пошевелился.
Внезапно Катя прошептала, обжигая жарким дыханием его шею:
— Поклянись мне, что между тобой и Анжелой ничего нет! Поклянись!
— Клянусь! — серьезно произнес Максим и взволнованно сжал ее в своих объятиях. — Ничего у меня с ней нет и быть не может. Я тебя люблю, ведь ты же знаешь. Как увидел пять лет назад, так и поплыл! С тех пор только ты в моем сердце, только ты…
Несколькими ловкими движениями он освободил Катю от одежды. Ощутил, как напряглось ее стройное, с волнующими изгибами, тело, гладкая кожа вдруг покрылась мурашками. Еще немного и он сойдет с ума!
Максим склонился над ней и прильнул губами кнежной шее. Катя тихо застонала.
Но это его не смутило. Он медленно продолжал прокладывать горячую цепочку поцелуев. Катя откинулась немного назад, обвила его горячими руками и чуть слышно прошептала севшим от страсти голосом:
— Максим, прошу, не мучь меня!
***
Они бесконечно долго не могли разомкнуть объятия.
Максиму запомнился странный яростный танец теней на потолке в приглушенном свете так и не погашенной лампы. Сладкий, тягучий морок взаимной страсти то накрывал их могучей волной, то нехотя отступал ненадолго, снисходительно предоставляя их разгоряченным телам короткую передышку.
Когда они, наконец, насытившись друг другом, впали в легкую дрему, за окном раздалось голосистое кукареканье петуха.
Максим открыл глаза. Горел настенный светильник. В его свете Максим разглядел Катю. Он покрыл поцелуями ее лицо и с сожалением сказал:
— Кать, мне, наверное, пора, — Максим взял с тумбочки свои часы. — Полпятого утра! — он нежно провел рукой по ее волосам. — Ты поспи хоть немного!
Катя поднялась с кровати.
— Я напою тебя чаем! — она поспешно накинула на себя халат. — Подожди немного, принесу тебе полотенце.
Максим быстро собрался, подошел к окну и уткнулся лбом в холодное стекло. Он услышал, как зашумела вода в ванной, потом Катя прошла на кухню.
Он представил, как послезавтра она будет ходить уже по его кухне. В районе солнечного сплетения сладко заныло.
— Возьми, — Катя неслышно подошла к нему сзади и протянула полотенце.
Максим не удержался, сгреб ее в охапку и поцеловал ее в висок. От Кати пахло свежестью. Он зажмурился и взволнованно прошептал:
— В воскресенье вечером заберу вас к себе, готовься! Не могу без тебя, Кать, с ума схожу!
И вдруг почувствовал, что Катя вздрогнула. Максим с лихорадочным возбуждением заглянул ей в лицо. Поймал взгляд, полный непонятного беспокойства, скользнул глазами по дрожащим губам.
— Кать, что с тобой? Что не так-то? — спросил он с тревогой в голосе.
Максим привлек ее к себе.
— Все так, все так, — она уткнулась ему в грудь и прошептала: —Мне хорошо с тобой, правда! Но я не могу переехать к тебе, это невозможно!
— Почему?! Не думай ты ни о чем, все у нас с тобой получится! — он начал целовать ее лицо. — И с Соней я подружусь, вот увидишь!
Катя посмотрела на него мокрыми от слез глазами. В них Максим увидел такую бездну отчаяния, что ему сделалось не по себе. Даже пот прошиб!
Она сбивчиво заговорила, захлебываясь словами:
— Дело не в нас, я переехала бы к тебе хоть завтра! — На ее щеках заалели пятна румянца. — Но не могу — родители Димы меня не поймут.
— Причем тут они? — нахмурился Максим.
— Они мне помогают и о Соне заботятся, — пояснила Катя.
— Плюнь на них. У тебя есть я! — Максим твердо взглянул ей в глаза.
— Я так не могу, — Катя с мольбой посмотрела на Максима: — Дай мне время!
Он тяжело вздохнул. Горло перехватило сухим спазмом, в глазах защипало. Но Максим не показал обиду. Крепко прижал Катю к себе:
— Ладно, давай чуть подождем, но только недолго, — он поцеловал ее в мягкие губы. — Месяц, так и быть, я согласен видеться с тобой украдкой. А через месяц приеду, свяжу и увезу! Как в «Кавказской пленнице», помнишь?
Катя не ответила, только спрятала лицо у него на груди.
— А теперь проводи меня, пора ехать! — сказал Максим, зарывшись в ее волосы.
Он выпустил ее из объятий и заторопился к порогу.
— А как же чай? — растерянно спросила Катя.
— Давай в следующий раз, ладно? — ласково произнес Максим, стараясь унять разраставшуюся в груди боль.
Он быстро оделся и шагнул к выходу:
— Не забывай больше запираться на ночь! — напомнил он и плотно закрыл за собой дверь.
***
Катя
24 октября 2020 года, суббота
Кате так и не уснула после ухода Максима. Она лежала, не в силах заставить себя подняться. Почему у них с Максимом так все сложно?
Она не переедет к нему, не будет с ним жить в гражданском браке и официально замуж за него никогда не выйдет. Потому что не может. Но ей этого очень хочется!
Она влюбилась в Максима заново. И нечего ей таится от самой себя!
Говорят, что в одну воду нельзя войти дважды. А она ухитрилась, себе на беду! Сердце болезненно, тяжело колыхнулось. Потухший пять лет назад реактор страсти активизировался в Кате с новой силой. Что же делать, что?!