Глава 19
Катя
Катя понимала, что у Максима все серьезно. Но почему у него не было серьезно пять лет назад? Ведь ей тогда хотелось больше всего на свете с ним серьезно и на всю жизнь! Катя боготворила Максима. Да что скрывать — она до умопомрачения, до дрожи во всем теле была влюблена в него! И мучительно перенесла их разрыв. А потом в ее жизнь вошел Дима со своими чувствами — свет в окошке! Яркий, теплый, радостный! Катя не переставала вспоминать умершего мужа, но ведь воспоминаниями его не вернешь!
А сейчас Максим смотрел на Катю влюбленными глазами, ловил каждое ее слово, каждый ее взгляд.
Прошедшей ночью он сводил ее с ума. Его губы, руки, его страсть, этот чуть ощутимый запах только что сорванных осенних яблок от его волос!
Максим вел себя с ней как изнемогающий от жажды путник, неожиданно повстречавший на дорогеколодец с чистой прохладной водой.
У Кати сжалось сердце. У нее есть месяц, отведенный Максимом на сборы. А дальше будь что будет!
Она не скажет ему, что поклялась свекру никогда больше не выходить замуж. Ни за что не скажет! Максим не поймет.
Катя не станет объяснять ему, что не в силах уехать из Порецкого. Не может она бросить старших Озеровых и бабу Любу! Они только и живут ради Кати с Соней, больше у них никого нет.
Катя обязательно создаст ветеринарную клинику, потому что этого хотел Дима! А Максим не допустит, чтобы Катя тащила на себе эту непосильную тяжесть.
Катя содрогнулась, вспомнив, сколько денег они со свекром потратили и сколько еще предстоит вложить!
Ходили упорные слухи, что после Нового года цены на стройматериалы взметнутся минимум в три раза, и адвокат Калашников настоятельно советовал поторопиться с реконструкцией здания.
Лесопилка Озеровых — не бездонная бочка, а кредиты Кате брать категорически не хотелось. Как ни крути, а без денег свекра ей не обойтись! Но он перекроет денежный поток сразу, как только узнает, что Катя живет с Максимом. Сергей Андреевич ей этого не простит!
Что ж, не судьба ей быть с Максимом! Но месяц счастья себе она все-таки выторговала!
Катя встала с постели и взглянула в окно. Занимался серый, как непростиранная простыня, рассвет. Она подошла к любимой Диминой репродукции.
«Вы обязательно выплывете, я верю, — мысленно обратилась она к людям на холсте, — и я тоже справлюсь. Даю вам слово! Не такая уж я и никчемная. А Максим… Как бы ни сложилось, я переживу. Не могу я его ни в чем винить, нет у меня такого права!»
Катя отвернулась от репродукции и пошла на кухню подогревать давно остывший чайник.
***
Через день, в понедельник после полудня неожиданно позвонил свекор.
— Ты где? — забыв поздороваться, озабоченно спросил он. — В Порецком?
— Если бы, — тяжело вздохнула Катя, — из Артемьевска еду. Со строителями разругалась. Не ту марку пластиковых панелей закупили. Вот и доверяй людям! А у меня скоро комиссия придет здание принимать. Им на все сертификаты предъяви!
— Ты строителям спуску не давай! — прервал ее стенания Сергей Андреевич. — Но я вот что звоню. Давай к четырем подруливай к себе. Помнишь, я тебя просил одному нужному человеку помочь? Сынок у него французским языком увлекся. Подъедут к тебе, — свекор помолчал и заискивающе добавил — Ты уж это… постарайся! Не отказывай. Я пообещал, что ты поможешь.
— Пап, ты что, какой французский?! Дел по горло! — взвилась Катя. — Мне еще в офис к Глашке заехать надо, документы на оборудование по электронке пришли! А раньше предупредить ты не мог?
— Не мог, — рассерженно отрезал Сергей Андреевич. — Никуда твой офис не убежит. Зря, что ли, я твоей помощнице деньги плачу? Пусть отрабатывает! Понимать надо — тут один из самых влиятельных людей в районе к нам обратился, а ты нос воротишь! — И недовольно добавил: — Думаешь, нужные связи за здорово живешь налаживаются? Поезжай домой и не капризничай!
— Хорошо, — сухо обронила Катя и отключилась.
Не попадет она сегодня к Максиму, а он так умолял ее заехать! Ему-то путь к ней до выходных заказан. Не будет же он оставаться у Кати на ночь, когда Соня дома.
Настроение резко испортилось. Она предупредила Глашку, что в офисе сегодня не появится, забрала дочку из школы и поспешила домой.
Катя мечтала успеть сегодня подготовить малый зал к лекторию. Придется все делать завтра впопыхах!
Она взглянула на часы. Следовало поторопиться, а то не успеешь оглянуться, как нагрянут нежданные гости. А у нее в прихожей пол грязный, не успела утром протереть!
Ровно в четыре часа в дверь позвонили. «Какая точность! — усмехнулась про себя Катя. — Надеюсь, они не задержатся надолго. Я вообще не представляю, что от меня требуется!»
Она включила свет на крыльце и распахнула входную дверь.
***
На крыльце стоял мужчина. Кате показалось, что он шагнул прямо из американского фильма про гангстеров. Высокий, широкоплечий, в кожаном пальто и в шляпе, в дорогих элегантных туфлях. И что туфли не из дешевых, она догадалось сразу. Лицо мужчины она разглядела плохо.
— Здравствуйте! — поздоровался он мягким баритоном и уточнил: — Вы Екатерина Юрьевна Озерова?
От растерянности Катя промолчала.
— Проходите в дом, — наконец, кивнула она, отступив вглубь тамбура. — Сергей Андреевич меня предупредил о том, что вы приедете. — А где ваш сын? — поинтересовалась она, вглядываясь в сумеречное пространство позади гостя.
— Извините, я забыл представиться. Золотарев Кирилл Алексеевич, — он слегка замялся. — Дема в машине, я сейчас приведу его. — Было видно, что он озабочен. — Я надеюсь, вы согласитесь нас выслушать…
— Зачем вы ребенка в машине держите?! — возмутилась Катя. — Ведите его быстрей сюда!
— Быстро не получится, — ровно произнес Кирилл Алексеевич, но в голосе промелькнула напряженность. — У Демы проблемы с ногами. И я сначала должен был удостовериться, что вы, Екатерина Юрьевна, не откажетесь принять нас…
— Не откажусь, — ответила она уверенно. Сердце ее болезненно сжалось. — Пойдемте, я помогу вам.
— Мы сами, — мягко возразил Кирилл Алексеевич. — Идите, пожалуйста, в дом, а то вы без куртки замерзнете!
— Хорошо, — согласилась Катя.
Через несколько минут, показавшихся ей вечностью, в тамбуре послышалось странное мягкое постукивание, как будто кто-то прибивал войлок. Дверь распахнулась и через порог, опираясь на костыли-подпорки, перенес свое тело мальчик. Он был невысокий и плотный, на вид лет десяти. Он попытался вытереть ноги о половичок и делал это так старательно, что у Кати защемило сердце. С круглого лица на Катю дружелюбно смотрели серые глаза в обрамлении густых ресниц. «Господи, какое горе, — простонала про себя Катя. — Вот где проблемы, так проблемы! А у меня, их можно сказать и нет».
Она постаралась придать голосу приветливость без тени удивления и жалости.
— Раздевайтесь, проходите в детскую, — дверь Сониной комнаты была открыта и оттуда уже высунулась ее удивленная мордашка. — Дема, сейчас я тебя познакомлю с Соней. Соня — это Дема. Дема — это Соня. Пообщаетесь, а мы в гостиной поговорим с твоим папой.
Катя с Кириллом Алексеевичем немного постояли в дверях и посмотрели, что будет.
Через некоторое время Соня уже показывала Деме что-то в своем ноутбуке. Соня смеялась, разговаривала с виртуальным другом Андре. Дема глядел на нее восхищенными глазами и сдержанно улыбался.
Кирилл Алексеевич взглянул на Катю.
— Пройдемте в гостиную, пусть пообщаются без нас, — предложила она.
Катя усадила его в кресло, сама села напротив.
На нее с умного, с резкими чертами лица смотрели серые Демины глаза.
— Простите мне бесцеремонную настойчивость, но как вы видите, мой сын болен. Он перенес несколько операций, последнюю — в Германии. Врачи обещают, что скоро он сможет ходить самостоятельно. А пока, — Кирилл Алексеевич вздохнул, — мы обучаемся на дому. Развлечений у нас немного. Деме очень нравятся французские комедии. Представляете, он увлекся французским! Даже что-то там пытается по интернету изучать самостоятельно. Но без языковой практики и помощи взрослых навряд ли у него что-то выйдет.
Катя слушала, не перебивая. В ее душе шла борьба. Искреннее желание помочь больному ребенку боролось с невозможностью осуществить это желание из-за острой нехватки времени.
— Я хорошо вам заплачу, очень хорошо! — сорвался на умоляющий тон Кирилл Алексеевич. — Только позанимайтесь немного с Демой. Скажите мне, какие у вас программы? Я поставлю такие же. Вы поможете Деме разобраться в них?
Он не сводил с Кати внимательного взгляда.
— Хорошо. Но поймите меня правильно. Я не педагог! — Она вздохнула. — Знания у меня на уровне гимназии с углубленным изучением французского. Ну и чуть владею разговорным. Это все.
— Так вы согласны?!
— Да, — кивнула Катя и твердо добавила: — При одном условии — денег я не возьму.
Кирилл Алексеевич протестующе вскинул голову, но взглянув Кате в лицо, отвел глаза и промолчал.
Она около часа позанималась с Демой У него от радости горели глаза. Вскоре гости засобирались домой. Договорились, что Кирилл Алексеевич будет привозить Дему два раза в неделю, предварительно созвонившись.
После их ухода Катя ощутила себя смертельно усталой. Душу томили беспокойно-тягучие мысли о Максиме. «Я не заехала к нему, а обещала! Обидится!» — ей вдруг остро захотелось плакать.
Она спохватилась, что надо срочно готовить ужин, проверить у Сони уроки, а потом укладывать ее спать.
— Мам, а Дема приедет к нам еще? — спросила дочка за ужином. В ее глазах плясали веселые огоньки. Катя давно не видела Соню такой оживленной и радостной.
— Приедет, — с улыбкой подтвердила Катя. — Скучно тебе в ближайшее время не будет. Ты не бросай его, ладно? Он мечтает научиться французскому языку.
— Я помогу ему, мам, — вдруг очень серьезно ответила Соня и, восхищенно округлив глаза цвета зеленого гороха, добавила: — Ты даже не представляешь, какой Дема умный!
***
Катя с трудом выползла из ванной. Она была вымотана до предела. Соня в детской давно спала.
В Димину комнату после бурной ночи с Максимом Катя не заходила. Не могла себя заставить. Нестерпимый жгучий стыд ошпаривал ее с головы до пяток. «Не сейчас, позже, позже!» — лихорадочно твердила она себе.
Катя сразу прошла в спальню. Скинула банный халат, раскрутила полотенце с волос, досушила их феном. Переоделась в ночную сорочку с легкомысленным рисунком из раскиданных букетиков цветов. Щелкнула выключателем и с уже слипающимися веками блаженно юркнула под одеяло.
И вдруг… В окне замельтешило всполохами яркого света, как будто кто-то отбивал им бешенную, страстную морзянку. По Катиному лицу, рукам, стенам, потолку комнаты, пододеяльнику заметались испуганные тени, перемежаясь с хаотично танцующими бликами. Внезапно мельтешение прекратилось, а через секунду Катю ослепили два острых, пронзительных луча неонового света.
Она ошеломленно зажмурилась, сердце бешено колотилось о ребра, грозясь вырваться наружу. Но нахальные лучи и не думали гаснуть, обжигая догадкой, мгновенно перешедшей в уверенность.
«Максим! Максим! — пульсировало в душе ликующими вспышками. — С ума сошел! Мы оба сошли с ума! Хорошо, хоть окно детской на другой стороне, — Катя, босая, на цыпочках, не зажигая света, вихрем пронеслась к порогу. Ткнула холодные ступни в калоши. Дрожа от нервного озноба, кое-как накинула на себя куртку и шагнула с крыльца прямо в нетерпеливые пьянящие объятия Максима.
Он подхватил Катю на руки и осторожно, как драгоценную ношу, понес к «японке».
— Где же твои ключицы, — шептал Максим, слегка задыхаясь и уткнувшись Кате в шею, — рыбьи кости какие-то, а не ключицы. А где же ребра? Разве это ребра?
— Максим, ты с ума сошел! Отпусти!
— Ну, нет! Сейчас отнесу тебя в машину и покажу, какие бывают ключицы!
Он положил ее на сиденье, которое тут же откинулось, а может, уже было откинуто. Пахло кожаной обивкой и немного антоновкой.
Катя ощутила, что лежит совсем голая. «Когда исчезла с меня сорочка?» — удивилась она. А Максим уже рядом: его сильное тело слилось с ее в одно целое. Его руки и губы опаляли жарким пламенем до легкого пота, до умопомрачения, до вспухших губ, до исступленного бессвязного шепота.
А потом они лежали, счастливо изможденные. Неугомонный Максим осторожно исследовал губами Катины позвонки, а она в ответ вяло отбрыкивалась.
— Кать, познакомь меня с Соней, — оторвавшись, вдруг попросил он.
Катя замерла. Сердце понеслось бешеным галопом.
— Максим, давай не будем торопиться, — она повернулась и припала к его губам сухим истерзанным ртом.
Он отстранился:
— А я говорю: будем торопиться! Ей еще ко мне привыкнуть надо!
Катя порывисто обняла его, уткнулась ему куда-то под подбородок и заговорила умоляющим шепотом:
— Пойми, пока мне не до этого! До Нового года ремонт ветклиники должен быть закончен! Меня днями нет дома, а вечерами я еле доползаю до кровати. Устаю очень, — она крепко прижалась к Максиму и со стоном вздохнула.
— А хочешь, я тебе помогать буду?! Меня пока на работу врачи не выпускают. Сказали, через месяц. Времени у меня полно, надоело по дому топтаться!
Максим жарко задышал ей в ухо.
У Кати тонко зазвенело в голове и заныло в солнечном сплетении. К такому повороту она оказалось не готова.
— Ты с ума сошел! — заговорила Катя торопливо. — Забыл, что вторая волна коронавируса бушует? Очень тяжело, говорят, болезнь протекает. А у меня на ремонте здания рабочие толпятся! Неизвестно, что они могут тебе подарить! Нет, я сама! — ее голос задрожал.
— Успокойся, — примирительно сказал Максим. Из его груди вырвался вздох разочарования. — Просто я подумал, что мы вместе…
— Нет! — умоляюще прошептала Катя. — Я одна справлюсь, а ты поправляйся. — И она закрыла его рот очередным поцелуем.
***
Катя
16 ноября 2020 года, понедельник
— Соня, ты собралась? — нервно дожевывая бутерброд, поторопила дочку Катя.
Надо же такому случиться, они сегодня проспали! Через двадцать минут в школе занятия начнутся, а Соня все копошится у себя в комнате.
Вчера Катя с Глашкой весь день проторчали в Артемьевске. Наконец строительная бригада закончила ремонт. Мусор строители за собой вынесли, но перед установкой оборудования и мебели требовалось навести окончательную чистоту внутри помещения.
Обращаться в клининговую компанию Катя не стала. Жадность одолела! Решила, что с Глашкой сами справятся. Им привыкать, что ли?!
Вот и драили они полы-потолки-стены с утра до вечера, до мельтешения мушек в глазах и ломоты в суставах!
Назад, в Порецкое, возвратились затемно. Катя заплатила Глашке за ударный труд и высадила возле магазина. Потом заехала к старшим Озеровым за Соней и, наконец, добралась до дома.
Устала так, что даже ужинать не стала. Правда, выпила три кружки горячего душистого чая с пряниками. Уложила Соню и сама, наконец, добрела до кровати и провалилась в омут тяжелого сна.
Максима сегодня не было. Она умоляла его не приезжать к ней часто. Днем ей нужны силы, а после ночных горячечных встреч она не способна ни на что, кроме как сонно клевать носом без единой мысли в голове. А Кате, как можно скорее, нужно закончить ремонт в здании. Через полторы недели назначена комиссия по приемке!
Но Максим упорно приезжал, хотя и не каждую ночь. И Катя неслась к нему на цыпочках в темноте прихожей с закрытыми глазами. Еле успевала схватить с вешалки куртку, ныряла в холодный тамбур, делала шаг на крыльцо и … утопала, захлебывалась в яростной страсти Максима.
А если все же решал не приезжать, то они разговаривали до поздней ночи по телефону. Все разговоры и встречи Максим заканчивал одинаково — просьбой представить его Соне и разрешить ему помогать Кате с ремонтом ветклиники. Но под любым предлогом получал отказ.