Глава 20

Катя

— Соня, выйдешь ты из комнаты, в конце концов?! — прервав размышления, заорала на весь дом Катя. — Уроки сейчас начнутся!

— Но это ты проспала, — у Сони от обиды тряслись губы.

Кате стало стыдно:

— Ладно, не сердись на меня. Ты права, я виновата. Ну что, поехали?

Через минуту Катя вырулила на асфальт Лесного тупика и покатила к школе.

Из головы не шли тоскливые мысли о дочке. Сердце Кати болело. Она целыми днями крутилась как белка в колесе, Соню почти не видела. Им поговорить лишний раз было некогда! Из детей на их Лесном тупике— одна Соня, поиграть и пообщаться ей не с кем.

Одна отдушина в последние недели для дочки — Дема. С его появлением в их доме Соня оживала. Тщательно готовилась к его прибытию, благо, о своем появлении его отец оповещал заранее. В комнате своей прибирала, сама прихорашивалась. Сначала с Демой где-то полчаса занималась Катя. Потом обучение в свои руки брала Соня. Они вместе с Демой просматривали уроки французского в ноутбуке. И в глубине души Катя подозревала, что дочь преуспевает в процессе обучения намного больше нее.

Кирилл Алексеевич вел себя в крайней степени корректно. Ни разу он не пришел с пустыми руками. Во второй приезд он вручил Кате банку элитного дорогущего кофе, коробку коллекционного чая, по пакету печенья и конфет. Самого простого, но очень вкусного развесного печенья областного кондитерского комбината и дорогих шоколадных конфет.

Обычно Кирилл Алексеевич устраивался в уголке дивана в гостиной. Он извинялся, говорил, что ему требуется немного поработать и утыкался в айфон. Пару раз Катя ловила на себе его внимательный, задумчивый взгляд. Она поначалу напрягалась, но никакого мужского интереса в его взглядах не заметила. Просто взгляд гостя, впервые оказавшегося в чужом доме. И больше ничего.

Занятия Сони с Демой заканчивались всегда одинаково — они начинали дуэтом громко петь. Оказалось, для того, чтобы поднять настроение и развеселить Дему, Соня стала разучивать с ним песни на французском. Соня запевала, Дема начинал нехотя подтягивать, а затем пел все с большим удовольствием. Обычно они пели в конце занятия, и как только из Сониной комнаты раздавалось громкое пение и смех, Катя шла ставить чайник. Потом все вчетвером садились за стол. Иногда приходила почаевничать баба Люба.

— Ну как, Алексеич, чего нового в районе? Урожай-то собрали?

— Собрали, Любовь Алексеевна, собрали! — С улыбкой кивал Кирилл Алексеевич.

— А коровы-то где остались еще, кроме как У Светки Малышевой? — глядела на него баба Люба подозрительным взглядом.

— Остались, конечно! Но хотелось, чтобы поголовье возросло минимум раза в два, — становился серьезным Кирилл Алексеевич. — Побольше бы таких руководителей, как Светлана Ивановна, зажили бы! — Он мечтательно улыбался.

После чая Катя шла провожать Кирилла Алексеевича с Демой до машины и ждала, пока она не скроется из виду.

***

Наконец-то доехали! Запуская дочку в здание школы, Катя услышала, как верещит звонок. «Можно сказать, почти успели! — выдохнула она облегченно. — Теперь быстрее в офис, Глашка, наверное, заждалась!»

Катя пулей влетела в дом культуры. Здесь царила гулкая тишина. Ковид захлестывал, госпитали по всей округе были переполнены, и областные власти пошли на ужесточение карантина. Мероприятия в доме культуры, были и так немногочисленные, а потом их совсем запретили. Всю культурно-развлекательную работу с населением перевели в режим онлайн до особого распоряжения.

Лекторий «Зоомир» не оказался исключением. И как ни угнетало нашествие смертельной болезни, Катя в глубине души облегченно вздохнула. Раз в неделю будет монтировать видео, выкладывать на сайте дома культуры во ВКонтакте и писать посты. Экономия времени значительная. А для Кати, в прямом смысле, время — деньги!

Сейчас засядут с Глашкой за спецификации, с оборудованием разбираться будут. А с рентген-установкой возни сколько! Из Санкт-Петербурга специалист вот-вотприедет ее устанавливать, Глашка договорилась!

Напротив двери офиса подпирал стену белобрысый детина в темных очках. «Да уж, на улице хмарь висит чуть ли не до земли, темно, а он в солнечных очках! Приколист!» — усмехнулась про себя Катя, толкаясь в закрытую дверь.

— Кать, ты меня не узнала? — тревожным густым голосом спросил ее детина.

От неожиданности она потеряла дар речи.

— Ты испугалась, что ли? Это я, Слава! Мы с Глашкой соседи, друзья детства, — пояснил детина и снял темные очки. — Помнишь, я тебя в Дивеево возил?

Представшее Кате зрелище ужаснуло. Славин левый глаз заплыл полностью ореолом сине-багрового фингала. На правой скуле красовалась смачная ссадина.

— Давай хоть в кабинет зайдем, что ли, — поежился Слава под Катиным пристальным взглядом.

Она с трудом нашла в сумке ключ и все никак не могла попасть им в замочную скважину — от предчувствия беды руки ходили ходуном. Иначе, с какого перепуга рядом с Катей стоит с разбитой физиономией Глашкин друг детства, а ее самой до сих пор нет на рабочем месте? Ни разу помощница не опоздала!

Катя не раздеваясь, плюхнулась за стол, сумку поставила перед собой. Сжала в замок дрожавшие пальцы.

Кивнула Славе на стул:

— Садись и рассказывай, что с Глашкой. Только толково и по порядку. Она заболела? Почему не позвонила, а тебя прислала?

Он низко опустил голову и не произнес ни звука.

— Мне что, клещами из тебя слова вытаскивать?! — не выдержав нервного напряжения, взорвалась Катя.

— Не кричи, и без твоих криков тошно. Дай с мыслями собраться, — Слава вздохнул и продолжил: — Вчера вечером Глашка от магазина домой шла. Темно уже было. А там двое сволочей из соседнего дома на машине подъехали и ждали ее там, хозяева жизни, блин! Думают, раз им крутую тачку родители купили, так все можно?! Пристали к Глашке и давай в машину тащить. А она орет, матюгается, на чем свет стоит! И чувствую, из последних сил кричит, прямо как зверь раненый.

Слава замолчал и сжал кулаки. На лице его заходили желваки.

— А ты как услышал? — осипшим голосом спросила его Катя.

— С уазиком своим в сарае возился, — пояснил Слава. — Сыпется уже весь от старости! Дверь в сарай приоткрыл немного, чтоб воздух свежий шел… А тут слышу, от соседнего дома Глашка орет! Еле успел, блин!

— Ты точно… успел? — помертвевшим голосом уточнила Катя.

Слава горько усмехнулся:

— Успел, не сомневайся! Но лицо у нее сплошной синяк и куртку всю разодрали. — Он опустил голову и стал что-то пристально рассматривать на полу.

Катей овладела внутренняя ярость. Она не спустит с рук обнаглевшим подонкам то, что они творят с Глашкой. Катя не бросит ее на произвол судьбы и глумиться над ней не позволит. Мерзавцы свое получат. Она постарается!

— Свой номер телефона продиктуй мне, пожалуйста, — обратилась она к Славе и взяла в руки смартфон.

— Я ведь чего пришел-то, — встрепенулся Слава после того, как продиктовал свой номер телефона. — Глашка рассчитываться собралась, велела передать тебе, что на работу больше не выйдет. Хочет брата забрать и уехать отсюда. Боится, как бы ты из-за нее не пострадала.

— Ты очень хороший человек, Слав, и друг настоящий, — благодарно взглянула на него Катя. — Никуда Глаша не уедет, я обязательно что-нибудь придумаю. Иди домой. Через полчаса я приду к ней.

***

После ухода Славы она встала и подошла к окну. По раздетой мерзлой земле мела пороша из мелкой снежной крупы. Плотное одеяло тяжелого белесого неба провисло над самой землей, грозясь под напором колючего ветра зацепиться за растопыренные сучья голых деревьев.

«Скорее бы снег выпал, что ли, — подумала Катя. — Надоело о мерзлые кочки спотыкаться, да и светлее будет. — А то прямо — беспросвет!»

Ошеломление и ярость, вызванные новостями о Глашке, постепенно улеглись и уступили место холодной, ясной рассудочности. Катя удрученно взглянула на скорбно молчавший компьютер и вздохнула. Начинать работу сегодня не имело смысла.

Катя не буде тметаться, хватаясь за все подряд и в результате не успевая ничего. Придется расставить приоритеты!

Хотя и подгоняли сроки с окончанием ремонта и грядущей комиссией, посвятить день-другой решению проблем связанных с Глашкой, Катя сможет.

Главное, придумать, как поставить на место зарвавшихся подонков. Да так, чтобы они Глашку стороной обходили и забыли об ее существовании! Наказать бы их жестче! Наглыми мордами в дерьмо окунуть, да подержать там! Голову затуманила ненависть.

«Ну уж нет, — подумала Катя, — мне нужны ясная голова и хладнокровие. А то дров наломать недолго!»

Она отошла от окна и села за стол. То, что обращаться в полицию нельзя, Катя понимала хорошо. Законный путь грозил неминуемой оглаской. Заявление от Глашки, снятие побоев, снятие свидетельских показаний от Славы под протокол, возбуждение дела… Парни, скорее всего, не из нищих, откупятся! Глашка, с репутацией ее матери, еще и виновата окажется! Нет, в полицию идти не стоит. Как-то по-другому надо!

На миг промелькнула мысль о Максиме. Нет, Катя не будет его впутывать! Кто знает, какая у него будет реакция: а вдруг эти парни его хорошие знакомые или друзья?!

Памятуя о том, что свекор, мягко говоря, недолюбливает Глашку, рассчитывать на его помощь тоже не приходилось. Катя вспомнила, что когда еще училась в колледже, у отчима Анатолия угнали прямо от подъезда новенькую иномарку, хотя и были это отнюдь не девяностые. Обращение в полицию никаких результатов не принесло.

Анатолий рискнул обратиться к криминалу. На следующий же день машину вернули. Правда, и отдал отчим бандитам за такую «работу» огромную сумму.

А Кате куда обратиться? Где ей бандитов искать, у кого спрашивать?!Даже если и найдет, с кем договориться, дальше что? У Кати кроме девяноста тысяч, врученных свекром за работу на лесопилке и отложенных на черный день, за душой нет ни копейки. Только деньги на хозяйство, опять же от свекра!

Вряд ли криминал на эти смешные суммы польстится! Внезапно Катю озарило. Она попробует обратиться к адвокату Калашникову! Наверняка у него есть выход на криминальные структуры. А где взять денег, Катя придумает!

Она вздохнула и встала. Пора идти к Глашке.

***

Едва Катя успела дотронуться до кнопки звонка, как дверь распахнулась.

— Глашка не велела никого пускать! И тебя тоже не велела! — На Катю глянули злые глаза Глашкиного брата.

Она крепко вцепилась в дверную ручку и спокойно заговорила:

— Плохо ей? Совсем плохо?! Ты не волнуйся, если нельзя, я насильно рваться не буду! Пусти меня, я совсем ненадолго. Да, кстати, а как тебя зовут?

— Сашка, — с неохотой ответил Глашкин брат.

— А меня Катя. Ты знаешь, наверное!

— Она не велела никого пускать, даже тебя, — Сашка вдруг жалобно шмыгнул носом. — Лицо вздутое темно-синее, и руки все ободраны.

— А ты пусти, — попросила Катя, — потом скажешь, что я тебя оттолкнула! Не драться же тебе со мной!

Сашка быстро втянул ее в квартиру и захлопнул дверь. Потом с отчаянной решимостью громко заговорил:

— Я их убью, вот увидишь, и машину сожгу! — он побледнел и сжал руки в кулак. — Мне много не дадут, я несовершеннолетний!

Катя порывисто прижала его к себе. Сердце ее разрывалось от боли.

— Тихо-тихо, вот увидишь, все уладится, — она гладила его по спине. — Я постараюсь сделать так, что эти уроды никогда больше не обидят твою сестру!

— Не ври! Не люблю, когда врут, — Сашка вдруг резко отстранился. — Ничего ты им не сделаешь. Как только заживут у Глашки лицо и руки, так она и уедет отсюда!

— А ты куда? — непонимающе захлопала глазами Катя.

— Куда, куда! Сказал же тебе — в тюрьму! За убийство на курорт не пошлют! — он опять тяжело засопел. — Только бабку жалко, как она тут без нас!

— Давай так сделаем, — тихо сказала Катя. — Погодим пока с расправой, а дальше видно будет, — и быстро перевела разговор в нужное ей русло: — А сейчас проводи меня, пожалуйста, к своей сестре. Что я, синяков не видела?!

Сашка махнул рукой вглубь комнаты и отвернулся. Катя крепко взяла его за руку и потянула за собой в зал.

В комнате царил идеальный порядок. Однако сразу бросалось в глаза, что здесь живут отнюдь не богатые люди. Старая с антресолями полированная стенка, вытертая мягкая мебель, покрытая застиранными гобеленовыми накидками. В углу, возле задрапированного капроновыми занавесками окна, на тумбочке громоздился старый телевизор «Самсунг».

По узорчатому ковру, отливающему химическим блеском, Катя с Сашкой прошли к прикрытой двери спальни. Катя постучала согнутым пальцем, и они вошли.

На кровати, натянув одеяло до подбородка, лежала Глашка. Все ее лицо было облеплено марлевыми салфетками, судя по всему, с лечебными средствами. На стуле, придвинутом к изголовью, стояли несколько аптечных пузырьков из темно-коричневого стекла и пара картонных упаковок с мазями.

На краешке кровати сидела пожилая женщина с приятным круглым лицом. Ее волосы покрывала повязанная концами назад белая ситцевая косынка, мешковатый халат «под велюр» на молнии не мог скрыть стройной подтянутой фигуры.

«Какая же это бабка?! — удивилась Катя. — Я думала, они живут с древней старушкой, а тут очень даже не старая женщина. Не на много старше моего свекра будет!»

— Здравствуйте, — вежливо поздоровалась Катя, из всех сил стараясь не выдать ужаса от вида лица своей помощницы. — Извините меня, что без предупреждения, я ненадолго.

Сашка выдернул у Кати свою руку. Она заметила, как он зло поджал губы и стиснул кулаки.

Глашкина бабушка посмотрела на гостью и перевела взгляд на внука.

— Пойдем, Саша, на кухню, там побудешь со мной! И разожми кулаки-то! У меня смотри, без глупостей! — она встала и потянула его из комнаты.

Чтобы не тревожить Глашку, на кровать Катя садиться не стала, принесла стул из другого угла комнаты. Собравшись с духом, заговорила:

— Ты никуда не уволишься, я не справлюсь одна. И мы больше не будем это обсуждать!

Глашка безучастно смотрела куда-то в сторону заплывшими багровой опухолью глазами. Катя сглотнула подступившие к горлу слезы и мягко сказала:

— Ты молчи, ничего мне сейчас не говори. Я обещаю, что эти парни безнаказанными не останутся!

Глашка умоляюще взглянула на нее и прошептала разбитыми губами:

— Не связывайся с ними!

Голос Кати зазвенел, как натянутая струна:

— Не бойся, в полицию обращаться не стану. И к этим подонкам не приближусь! — она заглянула помощнице в глаза. — Но я тебе клянусь, что мало им не покажется и в твою сторону они больше не взглянут!

Глашка выпростала из-под одеяла руки с истерзанными кистями, в глубоких царапинах и ссадинах, закрыла ими лицо и затряслась в беззвучных рыданиях.

— Это парни, что к тебе приставали в тот вечер, когда я приходила предлагать работу? — сосредоточенно уточнила Катя.

Глашка кивнула.

Катя поднялась со стула:

— Пойду я, а ты лечись! Сейчас в Артемьевск поеду, — она вздохнула. — Да, вот еще что! У меня мазь хорошая есть от ран. Я передам тебе, руки лечить будешь. Быстро заживет!

Катя попрощалась и вышла из спальни. В прихожей ее ждала Глашкина бабушка.

— Спасибо, что зашли. Я матери Глаши, Юле, позвонила, рассказала про беду, — пожилая женщина съежилась. — Не разрешаю я дочери сюда, к детям, приезжать. Им и так несладко! Нечего людей будоражить! Из-за матери тяжкий крест несут!

Катя молчала. Она не знала, что сказать.

— Вы не думайте, Юля о детях заботится, — горячо заговорила Глашкина бабушка. — По телефону постоянно с ними разговаривает, денег шлет. Правда, с деньгами у нее не ахти. Она детям на квартиру копит, хочет в Москве, на окраине, двухкомнатную осилить. У нее самой-то комната в семейном общежитии. Куда детей заберешь?

Из кухни выглянул Сашка.

— Баб, обед готовить пора!

Катя лихорадочно полезла в сумку, вытащила несколько купюр и протянула пожилой женщине:

— Вот возьмите! Я потом еще принесу.

Глашкина бабушка, поколебавшись, взяла. Но строго взглянула Кате в глаза:

— Спасибо, но больше не приносите. Мы не нищие! У меня пенсия, да и Юля сегодня денег вышлет.

— Извините, — пробормотала Катя и почувствовала, как жарко запылало лицо.

Попрощавшись, она покинула квартиру.