Глава 28

Катя

— Задурманил мне голову Диминой мечтой о клинике, а я повелась. — Катя помолчала, восстанавливая дыхание, и вновь заговорила: — Все-таки я хочу знать, за какие мои грехи ты решил обойтись со мной так жестоко?! Потому что у тебя умер единственный сын? Так у меня умер муж! Ты же прекрасно знал, что мы души друг в друге не чаяли. Ты решил, что если тебе плохо, то мне пусть будет еще хуже?

Сергей Андреевич с шумом отодвинул стул, встал из-за стола и подошел к окну. В кабинете повисла давящая тишина. Катя сидела, не шевелясь, только вдохи выдавали ее состояние.

Наконец свекор повернулся к ней и раздраженно спросил:

— Что разбушевалась?! Ты же согласилась на мои условия!

Катя усмехнулась:

— Да, согласилась. Ты добился своего, — ее голос зазвенел от сдерживаемой боли. — Из-за твоей прихоти и расчета я отказалась выйти замуж и буду теперь одна поднимать троих детей!

Катя расплакалась.

Сергей Андреевич застыл как изваяние, но потом очнулся и растерянно пробормотал:

— Каких троих детей?! Ну, Соня — понятное дело, а еще двое откуда?!

Катя приложила ладони к пылающим щекам и призналась:

— Я в положении. У меня будет двойня! Я с Максимом семью хотела, да не посмела обязательства перед тобой нарушить! Сделала его несчастным, а еще больше себя, — и тоскливо выдохнула свекру в лицо: — Что же ты не радуешься? Я ведь Озеровой останусь, замуж не выйду. Все, как ты хотел!

Она замолчала. Ей казалось, что сердце сейчас выскочит у нее из груди.

Свекор отошел от окна и сел за стол. Сгорбившись, поднял на Катю изумленные глаза:

— Как же так, а? Как ты могла?! Года не прошло, как мужа схоронила, а уже с животом, — прошептал он. — Подарок так подарок, ничего не скажешь!

— Не для тебя подарок! Можешь жить спокойно и не заморачиваться. К тебе пить-есть детей не приведу! — с вызовом ответила Катя. Свекор молчал.

Наконец она решилась:

— Пап, я забираю назад все свои обязательства перед тобой! Не нужна мне ветеринарная клиника! Я на днях верну тебе все документы на собственность, можешь вызывать адвоката Калашникова и переоформлять на себя. Наверное, стоит сделать дарственную. Я все бумаги подпишу. Слишком дорого я плачу за клинику! Дима бы не одобрил такой высокой цены, он меня любил!

— Как это ты платишь? — вскинулся Сергей Андреевич. — Вроде я все расходы оплачиваю!

Катя вздохнула и поднялась из-за стола:

— Ты прекрасно понимаешь, о чем я! У меня к тебе предложение, — заговорила она сухим, деловым тоном. — Мы с Глашкой очень постараемся, чтобы клиника открылась к маю, раньше не получится. А дальше варианты. Если пожелаешь, я возьму руководство клиникой на себя и начну работать ветеринарным врачом на приеме. Если ты против — я найду работу в другом месте. Думаю, что мои знания и опыт кому-нибудь приглянутся. Выбирай! Но никаких обязательств личного плана перед тобой у меня больше нет!

Сергей Андреевич сидел с бледным, как полотно, лицом.

Она посмотрела на наручные часики:

— Пошла я за Соней! Уроки сейчас закончатся, — Катя развернулась и пошла к двери. — До свидания, — кивнула она свекру.

Ответа не последовало.

***

Свекровь позвонила поздно вечером, когда Соня уже спала, а Катя гладила на кухне белье.

— Катюша, мне отец рассказал про вашу с ним беседу, я все знаю, — начала разговор Нина Игнатьевна и укоризной добавила: — Почему ни разу не пришла ко мне, не поделилась, что в положении? Неужели ты думаешь, что я о чем-то начала бы тебя расспрашивать или лезть в твою жизнь с советами?

Катя выключила утюг и присела на табуретку. Она молчала, не знала, что ответить свекрови. Откуда-то из глубины души поднимался жаркий стыд.

— Я не могла, — тихо сказала Катя, — я была уверена, что вы меня осудите. Как Сергей Андреевич!

— Дочка, как я могу тебя осуждать! У меня нет такого права, — голос Нины Игнатьевны дрогнул. — Знай, что я всегда приду тебе на помощь, если потребуется! — она немного помолчала и расстроено добавила: — А на Сергея Андреевича не обижайся! Такой он — сначала наговорит, а потом раскаивается! Даже к ужину не вышел, вот как переживает! Сидит в своем кабинете и носа не кажет. Ты уж прости его!

— Постараюсь, мам! — вздохнула Катя.

Трубка смартфона ответила ей глухими всхлипываниями.

— Что случилось? Я что-то не то сказала? — испуганно залепетала Катя.

— Нет-нет, ничего не случилось, — заверила Нина Игнатьевна, судорожно переводя дыхание. — Я просто расчувствовалась: пять с лишним лет ждала, пока ты меня мамой назовешь!

Теперь заплакала Катя.

— Ну-ка перестань, нельзя же так, — мягко укорила свекровь. — Тебе вредно! — И осторожно заговорила: — Катюш, я понимаю, тебе больно, отец повел себя неправильно, эгоистично, унизил тебя! И если бы я вовремя узнала о вашем уговоре, все было бы совсем по-другому. Не торопись с решением, вам обоим надо остыть. Никогда впредь он не будет указывать, как тебе жить! Он мне в этом поклялся!

— Я подумаю, — неуверенно пообещала Катя.

— Вот и договорились! — обрадовалась Нина Игнатьевна. — Спокойной ночи.

Катя убрала утюг, аккуратно сложила отглаженное белье. Опять присела на табуретку и задумалась. Осталось сообщить о беременности маме с отчимом и соседке бабе Любе.

Маме с отчимом Катя ни за что не решалась признаться! Это выше ее сил. Она осознавала, что так не должно быть, и таиться от самых родных людей — означает, смертельно их обидеть, но поделать с собой ничего не могла.

А бабе Любе Катя скажет «приятную» новость через неделю, не раньше! Катиным нервам требуется передышка. А какой реакции ждать от бабы Любы, предугадать невозможно!

Только одного человека Катя и в уме не держала извещать о своем приближающемся материнстве — виновника отцовства, Максима.

***

Неделю таить от бабы Любы пикантную новость не получилось. В четверг, после совместного ужина, приготовленного старой женщиной, ввиду полного Катиного изнурения, баба Люба основательно устроилась на табуретке и демонстративно вбуравилась взглядом в Катин живот.

— Вот жду-пожду, когда ты хоть словом обмолвишься, — вкрадчиво заговорила она. — Или ты решила, что у меня катаракта глаза затянула?! Вроде пока бог миловал! К половине срок, наверное, катит? А рожать тоже, молча, отправишься?! — глаза старой женщины полыхали обидой.

Катя стояла, не смея пошевелиться, чувствуя, как пожаром разгорается лицо.

— Что молчишь? Не стыдно от меня таиться?! — наращивала обороты обличительной речи баба Люба. — Али я тебе чужая? Сколько лет одной семьей живем!

Она захлебнулась негодованием и замолчала, но бросать на Катю гневные взгляды не перестала.

Катя вдруг порывисто подошла к ней и прижала ее голову к своей груди:

— Прости меня, не сердись! Я не могу, когда ты сердишься. — Она уткнулась лицом в затылок бабы Любы. — Мне стыдно, я боялась, — и прошептала: — двойня у меня будет!

Баба Люба глухо охнула, но быстро взяла себя в руки.

— А боялась чего? — сердито проговорила она снизу. — Не того ты боишься, ох, не того!

— О чем ты? — непонимающе захлопала глазами Катя и заглянула старой женщине в лицо.

— Максимка где, пропал куда? — напрямую спросила баба Люба. — Всю осень фарами окна высвечивал, а перед Новым годом и дорогу забыл?! Так я ему напомню! Пусть не думает, что за тебя заступиться некому! Вот уж я не ожидала, что он такой сволочью окажется!

Катя побелела.

— Баба Люб, не смей ему ничего говорить, слышишь?! — губы ее затряслись. — Ты же не знаешь ничего. Он меня бросил, сказал, что ненавидит! Кто-то ему наговорил, что Кирилл Алексеевич ко мне ездит, ну ты понимаешь, зачем, — она прерывисто вздохнула, — а Максим поверил!

— Про живот знает? — старая женщина полоснула ее острым взглядом.

Катя замотала головой:

— Нет, не знает. Он даже слушать меня не захотел, развернулся и ушел, — жалобно проговорила она и заплакала.

Баба Люба вздохнула, грозно свела к переносице брови и задумчиво поглядела в темнеющее окно. Катя продолжала тихо всхлипывать.

Старая женщина перевела на нее сочувственный взгляд:

— Измучили вы себя оба! Жить друг без друга не можете, а измучили, — и умоляюще заговорила: — А ты прости его, Катя, дочка! Всякое в жизни бывает. Ведь любит он тебя больше жизни, или не чувствуешь?! Иначе, давно бы такого парня к рукам прибрали. Не поверю, что желающих на такой лакомый кусок не нашлось! А он однолюб. Тебе одной венок плетет! — и добавила командирским тоном: — Миритесь быстро, время не ждет! Я, что ли, тебя в роддом повезу?!

***

После вчерашнего разговора с бабой Любой с Катиной души свалился камень.

«Умеет старая вредина успокоить и после ее моралей почему-то всегда не обидно», — удивлялась она, с нежностью вспоминая притворно-сердитые глаза старой женщины.

Сегодня с утра Катя торопилась в Артемьевск, и Соню пришлось отвезти в школу на «Ауди». «Пропала наша утренняя прогулка, — с досадой подумала Катя. — И дети без кислорода! — Сердце ее взбудоражено забилось. — Сегодня контрольное УЗИ!» Очень интересно, мальчики, девочки или разнополые? Катя улыбнулась.

После полудня у нее намечено собеседование с кандидатом на должность ветеринара-рентгенолога. Отчаявшись в поисках, Катя позвонила Веронике в хозяйство, нет ли у нее на примете специалиста такого профиля. На удивление, Вероника не отказала в помощи и обещала посодействовать, а сегодня прислала соискателя.

Катя тяжело вздохнула: неужели ей повезет, и они с Глашкой закончат лицензирование рентген-кабинета?

Из медцентра Катя вышла сильно взволнованная обрушившейся новостью: она ждет двух мальчишек! Если они будут такие же непоседы, как в их дяди-близнецы, то она сойдет с ума! У Кати защемило сердце. Максим бы был на седьмом небе от счастья! Но она ему не скажет. Не захотел ее слушать, так пусть и не претендует! Она родит красивых сыновей, как две капли воды похожих на него, и не покажет ему. Ни за что!

Катя мстительно вздернула подбородок и заспешила в ветклинику. Возле красного кирпичного здания сосредоточенно чистил снег Слава. На обочине сиротливо притулилась ее старая «семерка». «Ауди» Катя пристроила чуть позади нее.

— Ты опять с Глашей?! Тебя с работы выгонят, — удрученно попеняла она Славе, а про себя подумала: «Как в стародавние времена. Впору спрашивать, каковы его намерения!»

— Не выгонят! Я опять в ночную смену временно перевелся, — пробурчал он, не поднимая головы и скребя широкой снеговой лопатой.

— Ну что ж, если так, — пожала плечами Катя и пошагала к входной двери.

— Постой, посоветоваться хотел, — догнал ее запыхавшийся Слава.

Она остановилась и с интересом взглянула на него.

— Вот какое дело, — уставился он себе под ноги, — хочу квартиру снять в Артемьевске и здесь на хлебозавод устроиться!

— Зачем?! — оторопела Катя.

Слава еще ниже опустил голову и сбивчиво заговорил:

— Чтобы Глаша здесь жила! Сама посуди, — поднял он на Катю измученный взгляд. — Плохо ей в Порецком, хуже некуда! И если бы ты ее не уговорила, они бы с братом уехали в Москву. Далеко! Ну, я и решил, что уж лучше в Артемьевск ей податься! Какой-никакой город, а в городе плевать друг на друга все хотели, каждому со своими проблемами впору разобраться!

— Хорошо, про это поняла, а от меня что нужно? — допытывалась Катя.

— Уговори ее, чтоб согласилась, она тебя послушает! — попросил Слава.

— А почему я уговаривать-то должна? Как я понимаю, ты с ней… — Катя замялась, подбирая подходящее слово, — в отношениях?

— Да я только и мечтаю, что об этих отношениях, — невесело усмехнулся Слава, — а она уперлась! Жизнь, говорит, ломать тебе не хочу, заклюют тебя в деревне, засрамят. А я чихал на всех! Да она слушать не хочет!

Слава вытер потное лицо рукавом и замолчал.

— Хорошо, — после некоторого раздумья пообещала Катя, — но попозже. Как момент подходящий выдастся, так и поговорю.

Она со вздохом развернулась к ветклинике. С минуту на минуту должен явиться соискатель.

Ровно в назначенное время в холл вошел высокий худой мужчина восточной наружности. На вид ему было лет около сорока пяти.

Катя принимала его в будущей ординаторской. Пунктуальность соискателя ей понравилась. Мужчина представился Асланом, сказал, что приехал он с семьей на родину жены два года назад из областного центра в крупное животноводческое хозяйство недалеко от Артемьевска.

В молодости Аслан сильно застудил ноги и трудиться ветеринаром в полную силу ему было очень тяжело. Много ходить и часами стоять на ногах он не мог. А так как раньше в областном центре он работал в крупной ветеринарной клинике на приеме и по совместительству рентгенологом, то вполне может и Катиной клинике оказаться полезным.

Все подтверждающие квалификацию документы у него имелись. Разрешение на работу с рентген-аппаратом действовало еще два года.

Катя задала соискателю один-единственный вопрос:

— Откуда вы знаете Веронику? — и с любопытством ждала ответа…

— Так у нее родственники в соседях с нами живут, — радостно поведал Аслан. — А в деревне все, можно сказать, родственники. Даже соседи! — улыбнулся он.

— Вы нам подходите, — с облегчением сказала Катя. — Закончим лицензирование кабинета, получим разрешение и начнем работать!

***

Максим

23 февраля 2021 года, вторник

С неба летели тяжелые мокрые хлопья снега. Они падали под ноги и спустя несколько мгновений превращались в густую водянистую кашу.

Максим загнал «японку» в гараж и поспешил в дом. Сегодня праздник, нужно с отцом побыть, а то он без матери совсем скис. Она все еще находилась в госпитале, но врачи уверяли, что жизнь ее уже вне опасности. Скоро два месяца, как мать «прохлаждается» на больничной койке. Обещали, что дней десять еще точно продержат, а там переведут на домашний режим.

За это время отец поседел совсем, да и у себя Максим заметил седые волосы. На его стороне была молодость, а вот отец совсем сдал. На работе ходил как тень, правда, дело свое знал. По образованию агроном, но разбирался в сельскохозяйственном производстве отменно, в любой области. Помогал матери тихо, незаметно. Будто он и не причем вовсе. Но вряд ли без него она справилась бы с таким хлопотным и немаленьким производством.

А отец всегда был в тени, даже на планерки не ходил. Не было в нем руководящей жилки, но работяга, каких свет не видывал, да еще умен сверх меры! Всю округу объездил, все передовые технологии усмотрел. Что счел нужным, мать внедрить заставил. Про таких, как отец, говорят, что на них все держится…

Максим накрыл стол, продукты купил заранее. На плите булькала картошка. Он убавил огонь, пусть варится. Спиртное Максим покупать не стал, хоть и праздник сегодня. Сам он пить не собирался. А отец не захотел. Сказал, что непраздничное у него без матери настроение.

Максим решил дождаться, пока сварится картошка, а потом звать отца. В кухонное окно заглядывал полумрак катящегося под уклон серого промозглого дня. Из прихожей донеслись позывные мобильника. Звонил кто-то чужой, на вызовах близких и знакомых стояли определенные мелодии.

«Не буду брать», — устало поморщился Максим. Телефон затих, но через несколько секунд оживился снова. Максим смачно выругался и пошел в прихожую выуживать из кармана куртки трубку мобильника.

— Здравствуй, Максим Васильевич, — поприветствовал его незнакомый мужской голос. Мужчина, судя по всему, был в изрядном подпитии. — С праздником тебя, нашим, мужицким!

Максим нахмурился. Общаться с каким-то алкашом не входило в его планы. «Послать бы его куда подальше, — подумал он, — но ладно уж. Праздник все-таки!»

— Я что-то вас не узнаю, — миролюбиво ответил Максим в трубку. — Что-то срочное?