Глава 29
Максим
— Да уж, срочнее некуда, — издал протяжный вздох незнакомец. — Вот, по-мужицки хотел поговорить, а сейчас руки так и зачесались красивую морду тебе набить, — икнул он и с обидой выдохнул: — Сволочь ты гнилая!
Максима захлестнула волна раздражения:
— Ты хотя бы представился, дядя! — повысил он голос. — А еще лучше, спать иди ложись, раз выпил.
— Так Озеров я, Сергей Андреевич, твоей зазнобы свекор, — простодушно назвался незнакомец заплетающимся языком. — Закрылся от супружницы, Нины Игнатьевны, у себя в кабинете и звоню вот, — он опять пьяно икнул.
Максим не поверил своим ушам. От неожиданности он онемел.
— Что молчишь, гад, — напирал Сергей Андреевич. — Бросил нашу Катерину, пусть одна троих детей тянет! Не получится у тебя ничего! Перед законом ответишь! — он тяжело дышал в трубку.
— Сергей Андреевич, объясни, в конце концов, в чем дело! — взмолился Максим. — Не бросал я никого и ни о каких троих детях понятия не имею! Дочка Соня у Кати, знаю, есть, знаком с ней! А еще двое детей откуда?!
Свекор вдруг пьяно всхлипнул:
— Жалко Катерину, я ведь как лучше хотел! Думал, построю ей в Артемьевске клинику, как сынок покойный мечтал, ну и условие поставил, чтоб замуж не шла. Озеровой чтоб оставалась! — он вздохнул и слезливо продолжил: — Не хочется куковать нам с Ниной Игнатьевной под старость вдвоем. А так Сонюшка, внучка, с нами, да и Катерина не чужая! Да видишь, как получилось. Разобиделась она, высказала мне: из-за тебя, говорит, пап, вся жизнь моя под откос! Я с Максимом семью хотела, а теперь, буду троих детей одна поднимать! — Сергей Андреевич снова вздохнул. — Любимая внучка Сонечка уже есть, да двое пацанчиков у нее народятся от тебя!
Максима окатило жаром. Так вот что кричала ему вдогонку Катя, когда он уходил от нее в тот нелепый вечер: она хотела сказать ему, что беременна! Вот почему он видел ее каждую ночь во сне! Максим скрипнул зубами.
— Что молчишь-то? — всхлипнул в телефон Сергей Андреевич. — Осуждаешь меня, проклинаешь? Ну и правильно! Я сам себя осуждаю, — и заплетающимся языком сообщил: — Возвращает мне Катерина все бумаги на клинику. На, старый, забери, не нужно мне ничего, знать тебя не хочу! А у нас, кроме ее с Сонюшкой, и нет никого. И все из-за тебя, Максим Васильевич! — закончил он с неожиданной злостью.
— А точно двое? — обмирая, решил внести окончательную ясность Максим.
— Совсем дурак?! — вновь вспылил свекор. — Или ты ничем, кроме того, что у нее под юбкой, не интересовался? У нее братья — близнецы! И у Кати, от тебя двое пацанчиков, выходит, появятся! В Катином роду так природой заложено!
Максим услышал, как что-то звякнуло и забулькало. Судя по звукам, свекор в очередной раз принял на грудь. От новой порции спиртного на Сергея Андреевича вдруг напало благодушие:
— Ну и пошел ты в задницу, гаденыш! — почти ласково, еле ворочая языком, пробормотал он в телефон. — Живи, как знаешь, если совести нет! Без тебя ребятенков подымем, на Озеровых запишем! Все Озеровыми будут: Сонюшка, мальчонки, ну и Катерина! Без Малышевых обойдемся!
В телефоне вдруг раздался глухой стук, и полетели короткие гудки отбоя.
Максим крепко сжал дрожавшие пальцы в кулаки и радостно рассмеялся. Своих сыновей он сам воспитывать будет и на Кате женится в самое ближайшее время! Спрашивать ее не будет. Хватит, доспрашивался! И Соню он удочерит!
Максим взглянул на кухонные часы и выключил начавшую подгорать картошку.
«Без Малышевых обойдутся?! Не бывать этому!» — весело подумал Максим.
Крикнув отцу, чтобы ужинал без него, он быстро собрался и выбежал из дома.
***
Максим подогнал «японку» почти вплотную к крыльцу Катиного дома.
Бросил задумчивый взгляд на свою дорожную сумку с вещами, оплывшую бесформенной кучей на заднем сиденье: «Пусть в машине лежит, ждет своего часа», — усмехнулся он. Подхватил с соседнего сиденья увесистый букет из алых роз, в другую руку взял подарочный пакет для Сони, под завязку набитый сладостями, и вылез из машины. Надавил локтем на дверку. Раздался еле слышный щелчок.
Максим взошел на крыльцо, миновал тамбур и открыл внутреннюю входную дверь.
В доме стояла тишина, только из гостиной доносился еле слышный звук работающего телевизора.
— Баба Люб, проходи, сейчас чай пить будем! Соня у Озеровых, Нина Игнатьевна упросила меня… — Катя вышла из кухни и изменилась в лице. — Максим, ты?! — спросила она вмиг севшим голосом.
Он кивнул, положил на банкетку пакет со сладостями и сделал два шага Кате навстречу.
— Это тебе, — виновато сказал он и протянул ей розы.
Она долго смотрела на букет, не делая никаких попыток его принять.
— Возьми, прошу, — прошептал Максим, взволнованно глядя в ее мерцающие антрацитовым блеском глаза.
Катя послушалась, приняла розы и уткнулась лицом в полураспустившиеся бутоны.
Наконец она подняла голову:
— Когда-то ты дарил мне розы почти каждый день, — по ее лицу текли крупные горошины слез и падали прямо на лепестки. — Я даже помню банку из коричневого стекла, в которую ты их ставил. И где ты ее только нашел?! — Катя улыбнулась сквозь слезы.
— Василий Петрович, твой бывший шеф, выручил, — виновато сознался Максим.
Он осторожно обнял ее и поцеловал в мокрые соленые глаза.
Катя отчаянно замотала головой:
— Ты бросил меня, — упоенно заплакала она с новой силой, — сказал, что ненавидишь, поверил грязным сплетням! Я тебе кричала, а ты…
Максим, не дослушав, поднял ее на руки вместе с прижатым к груди букетом и закрыл ей рот поцелуем.
Видимо, от неожиданности, Катя замерла.
— Вот так будет лучше, — удовлетворенно выдохнул Максим. — Давай лучше посидим в гостиной на диване и спокойно все обсудим. Твои нервические припадки детям вредны! — и держа на руках, аккуратно отнес в гостиную.
— Откуда ты знаешь? — вопросительно заглянула ему в глаза Катя. — Кто тебе проболтался? Баба Люба? — она сердито насупилась.
— Ты снилась мне каждую ночь и кричала о чем-то, — он погладил ее, как маленькую по голове, отнял букет и отложил в сторону. — Теперь я знаю, о чем!
Максим посадил ее себе на колени, обнял и поцеловал в висок.
Катя нежно коснулась губами его волос:
— От тебя пахнет антоновкой, — задумчиво сказала она ему.
Максим задышал ей жарко в шею:
— Кать, мы любим друг друга, а получается какая-то ерунда! В нас что, бушует дух противоречия?! Может, все-таки, договоримся, а?
— Придется договариваться, — смиренно согласилась Катя и обняла его горячими руками.
— Попробуем прямо сейчас? — пристально взглянул на нее Максим.
Она кивнула.
— Завтра едем в ЗАГС, заявление подавать, — тоном, не терпящим возражений, возвестил он.
— Хорошо, — согласилась Катя и взволнованно заговорила: — Максим, у меня Соня, это очень серьезно, и если ты не готов, скажи сразу…
— Готов, — перебил ее Максим и твердо посмотрел ей в глаза. — Мы уже познакомились, и я точно знаю, что мы с ней подружимся!
Катя удивленно взглянула на него:
— Когда успели?
— Так получилось, я потом тебе расскажу, — увел в сторону скользкий разговор Максим.
Катя вздохнула, но допытываться не стала.
— Через десять дней зарегистрируемся, — довольно потер руки Максим, — только справку из женской консультации надо предоставить!
— Я венчаться хочу, — подала голос Катя и требовательно взглянула на будущего мужа.
— В чем проблема? Обвенчаемся! — заверил он ее.
— У меня платья нет подходящего, — озадачилась Катя.
— Купим! — улыбнулся Максим.
— А если не подберем? — засомневалась она.
— Подберем, не надейся! Отвертеться от похода в ЗАГС и церковь тебе все равно не удастся, — засмеялся он и попросил: —Наденешь мой подарок с сапфиром на регистрацию и венчание?
Он ждал ответа, затаив дыхание.
— Раз ты так мечтаешь об этом, то надену, только теперь платье надо синее покупать! — отозвалась Катя.
Она вдруг умоляюще посмотрела ему в глаза:
— Максим, у меня еще просьба есть! Пожалуйста, давай поживем до лета у меня. Но только до лета, а дальше — как скажешь!
— Без проблем, — спокойно пообещал Максим. На его лице не дрогнул ни один мускул.
Катя вздохнула и улыбнулась. В ее широко распахнутых глазах дрожали слезы.
— Ну, вот видишь, и договариваться научились, — прошептал ей Максим. — Вроде, получается!
Катя вдруг ойкнула.
— Что-то не так? — испугался он.
— Все так, — засмущалась Катя, щеки ее окрасил нежный румянец. — Просто твои сыновья бунтуют, — тихо произнесла она и опустила глаза. — Приходится усмирять!
Максим положил руку ей на живот, несколько секунд размышлял и наконец глубокомысленно изрек:
— Ну что ж, раз бунтуют… — он притворно вздохнул и страстно зашептал ей в ухо: — Давай усмирять вместе! А куда деваться?!
Он подхватил ее на руки и осторожно понес в спальню.