Глава 9

КАТЯ

«А вот и выберусь!» — огрызнулась Катя и осторожно дотронулась до головы. Ладонь легла на огромную шишку на лбу. Кожу нещадно засаднило, пальцы стали липкими: «Кровь! Ободрала, наверное!»

Катя прикоснулась к щеке и тихо застонала: под пальцами была глубокая длинная царапина. «А вдруг шрам останется!» — испугалась она. От обиды жутко хотелось плакать.

Она ощупала карманы: смартфон и фонарик оказались целы.

Ничего, выберется как-нибудь! Катя попыталась встать на ноги, но от головокружения затошнило, и она опустилась на колени.

«Возможно, сотрясение мозга, придется ползком из леса выбираться. — Она стала осторожно передвигаться вверх по склону. — Главное, из ямы выползти, а там придумаю что-нибудь!»

***

Максим

19 августа 2020 года, среда

«Зенит» выигрывал. Максим напряженно следил за действиями, разворачивающимися на футбольном поле. Любимая команда сегодня явно была в ударе. Он бросил напряженный взгляд на настенные часы: до окончания матча оставались считанные минуты.

Вдруг на кресле нежной мелодией запел сотовый. Максим вздрогнул. Эта мелодия поставлена только на один номер в его телефоне — номер Кати.

Он порывисто схватил сотовый и нажал кнопку приема вызова. В ухо полетели мерные всхлипывания. «Что случилось? — озадачился Максим. — Молчит и плачет!»

— Это ты, Кать? — на всякий случай уточнил он. — Почему молчишь? И плачешь почему?

В трубке шмыгнули носом и сбивчиво заговорили — горячо, виновато, отчаянно:

— Максим, я в яму упала, но мне кое-как удалось выползти! А дальше никак — голова кружится! Ты можешь приехать, забрать меня? Пожалуйста, мне больше некого попросить!

— Ты где? — оторопел он, прижимая телефон к уху и стараясь влезть в джинсы.

— На краю леса, возле лесопилки. Недалеко от грунтовой дороги по направлению к трассе. Точнее не знаю — плохо видно!

— Жди! Телефон из рук не выпускай, слышишь?! Ты поняла?

Максим щелкнул пультом телевизора и опрометью кинулся во двор.

Через несколько минут золотистое «Рено» на предельной скорости уже мчалось по пустынной трассе к Порецкому.

***

Максим устало прислонился к дереву. Полчаса искал Катю — результат нулевой!

— О чем думал, выбегая из дома в одной футболке и легких летних туфлях?! Совсем спятил! — Максим поежился. Туфли промокли от ночной росы и скользили, гляди того навернешься и сам в яму угодишь!

Максим надеялся найти Катю по голосу, но она отказалась кричать. Мало ли, кто на ее голос выйти может! Ну и что ему делать?!

Почему Катя не спала в своей постели, а оказалась ночью возле лесопилки? Что ей там было надо? Ему бы только найти ее, он тогда из нее всю душу вытрясет, пока Катя ему всей правды не расскажет!

Максим вдруг устыдился своей мысли: «О чем это я? — сердце его тоскливо сжалось. — Столько времени мечтал о ней, а сам злюсь, душу собрался вытрясти!»

Максим зябко повел плечами — промокшая от пота футболка неприятно холодила тело. Он все-таки поскользнулся и потянул ногу. Несильно, но довольно чувствительно!

Внезапно в телефоне запела мелодия Катиного вызова:

— У меня же фонарик есть! Я буду светить тебе, — возбужденно проговорила она и отключилась.

Максим выругался. Он полчаса метался как угорелый, и толку никакого, а она, видите ли, только что про фонарик сообразила!

Он огляделся — огонек нигде не мелькал.

Максим дошел по кромке леса до лесопилки, но света от фонарика нигде не заметил. Уныло повернул назад к трассе. От беспрестанного вглядывания в лесную темно-серую муть глаза нещадно ломили и слезились. И вдруг ему почудилось, что справа от грунтовки в глубине леса мелькнула звездочка и пропала.

Максим закрыл глаза, расслабился. Через минуту открыл их снова. От радости сердце поскакало бешеным галопом: «Вот она, звездочка! Видно слабо, но не гаснет, — четко фиксировало сознание, — и Катю я сейчас найду! Зря, что ли, три года спортивным ориентированием занимался».

Сначала Максим шел быстро и осторожно, а потом побежал. Вопрос, что будет, если упадет, не приходил ему в голову. Фонарик светил совсем близко!

— Кать, крикни хотя бы негромко или скажи что-нибудь. Я по голосу быстрее определю, где ты! — быстро проговорил он в сотовый.

— Я тут, возле дерева, сижу, — луч фонарика ослепил его.

— Нашлась! — Максим подбежал к дереву и опустился на корточки рядом с Катей. Его сердце устало и радостно колотилось о ребра.

Он с трудом отдышался и прошептал:

— Убери фонарик, а то я ослепну, — и прикрыл глаза ладонью.

Они сидели рядом в ночной тишине и молчали. Максим безотчетно привлек ее к себе и прильнул к губам. Он ничего не мог с собой поделать, совсем ничего. Видно, от неожиданности Катя не сопротивлялась. Максим страстно целовал ее сухие, холодные губы, лицо с прилипшими соринками, мокрые глаза. Ни одну женщину до этого он не целовал с таким упоением.

Катя вдруг дернулась и прошептала:

— Прошу тебя, хватит! — она со стоном отвернулась.

Максим сглотнул комок обиды: могла и не отворачиваться! Он встал, подхватил ее на руки и понес, осторожно ступая.

— За шею обними меня, а то неудобно, — попросил Максим.

Обида постепенно улеглась. «Сам виноват, не сдержался! — корил себя в душе Максим. — Ей ни до чего, в яму упала, с трудом выбралась. Идти не может, голову ушибла!»

Наконец он вынес ее на грунтовую дорогу:

— Подожди меня здесь. Я схожу за машиной и отвезу тебя домой.

— Нет! — Катя с отчаянием посмотрела на него. Она порылась в кармане и протянула Максиму ключи. — Лучше на моей «семерке», пожалуйста!

Он развернулся и тяжелой походкой направился к магазину.

***

Через полчаса машина тихо подъехала к Катиному дому.

Максим открыл дверь и быстро вошел внутрь. Включил свет и мельком огляделся. Все просто, ничего лишнего. У него в доме, пожалуй, посолидней будет! А вот пахло в доме приятно — как будто только что земляничное варенье сварили.

Он вернулся к машине за Катей, осторожно помог выбраться. Максим почувствовал, как тяжело она обвисла на его руке.

— Не торопись! Вот так! — он завел ее в тамбур, а потом резко поднял на руки и занес в прихожую.

Усадил на банкетку и начал действовать. В его голове почему-то неотвязно крутились слова детского стишка: «Я у мамы сын один, нет у мамы дочки…»

Сначала Максим напоил Катю водой — налил в кружку из чайника на кухне. Потом осторожно попытался ее раздеть.

Она отчаянно сопротивлялась:

— Оставь меня в покое! — цеплялась Катя за его руки. — Я отдохну немного и помоюсь сама. Доведи меня, пожалуйста, до дивана в гостиной. Я хочу лечь!

Максим с сочувствием поглядел на нее, и устало произнес:

— Перестань, помоги лучше! Я не собираюсь тебя насиловать! Сама ты никак не разденешься и не вымоешься! Раны могут загноиться, и неизвестно к чему это может привести. Ага, на диван, придумала! Ты вся в земле!

Катя оттолкнула его:

— Уйди, не дотрагивайся! Я сама!

Она попыталась расстегнуть молнию на спортивной кофте, но руки не слушались.

— Ты как ребенок, — Максим погладил ее по волосам.

Он одной рукой осторожно поддерживал ее, а другой кое-как освободил от одежды.

— Где у тебя ванная? — спросил Максим, оглядываясь по сторонам.

Катя, по-видимому, смирившись, прошептала:

— По коридору направо. Сначала туалет, а потом ванная комната.

Максим аккуратно посадил Катю в ванну, настроил душ и стал осторожно мыть.

Она всхлипнула:

— Как ты себя ведешь! Я прошу тебя, пожалуйста, уйди! Я помоюсь, как смогу. Максим, прекрати, отдай немедленно! — она ослабшими руками принялась вырывать у него шланг.

— Если ты не перестанешь, я точно оставлю тебя в ванной и уйду. И тогда выбирайся, как знаешь! — пригрозил он ей.

И она, то ли потому, что обессилила, то ли от безысходности, притихла, только обхватила себя за плечи руками.

«Она похудела, — подумал Максим, — лопатки торчат, как крылышки у цыпленка. Раньше я такого не замечал!»

На Максима нахлынули воспоминания. Он помнил каждый изгиб ее тела, и маленькую родинку в углублении над ключицей, которую он тогда любил целовать.

Максим горько усмехнулся. Ведь они любили друг друга! Он помнил, как они уединялись при любой возможности! Какими сияющими глазами смотрела на него Катя на планерках! Она и не думала скрывать своей влюбленности! Ему казалось, что так будут вечно, а сам все разрушил. Но он вернет Катю, завоюет ее любовь заново. Он будет терпеливым!

Вскоре с мытьем было покончено. Максим отнес ее в гостиную, замотав в полотенце и банный мужской халат, который нашел в ванной. Усадил Катю в кресло и разложил диван.

Катя сказала, где взять постельные принадлежности. Через несколько минут Максим устроил ее на диване.

Он почувствовал, что очень устал. Все-таки кросс по лесу в экстремальных условиях при натянутых нервах бесследно не прошел!

На диван Максим садиться не стал, сходил за табуреткой на кухню.

Ему вспомнилась Катина неприязнь в автосервисе. Навязываться он не станет. Но свой долг милосердия перед ней выполнит до конца.

— Давай я обработаю раны, — заботливо предложил Максим.

— Нет! Я полежу немного и сама обработаю, — отказалась Катя.

Максим, как будто не услышав ее слов, осмотрел ее лицо и голову, потрогал пальцами:

— На голове шишка и большая ссадина. Надо тщательно обработать антисептиком. С лицом серьезнее — к хирургу бы тебя! — Максим нахмурился. — Царапина глубокая, как бы шрам не остался! Все остальное по мелочи: небольшие ссадины и царапины. — Он немного подумал и сказал: — Ладно, говори, где у тебя аптечка!

Вскоре Катя лежала с облепленным пластырем и «разукрашенным» мазью лицом.

— А теперь ты расскажешь мне, в какую историю вляпалась. И не ври! — строго попросил Максим. — Только после этого я уйду, не раньше. Ты ведь очень мечтаешь об этом, правда? Так давай, начинай!

В гостиной повисло молчание. Наконец Катя заговорила:

— Роман, бригадир на лесопилке, обманывает свекра. Мне надо было узнать, как ему это удается. Я почти все выяснила, осталось последнее: пробраться поздно вечером в ангар. Кое-что уточнить для полноты картины. Сторож меня застукал. Я убежала. Вот и все. — Катя закрыла глаза.

— Я не подозревал, что ты до такой степени беспечная! — Максим вскочил с табуретки, самообладание изменило ему. Еле сдерживаясь, чтобы не кричать, он продолжил: — А если бы я оказался недоступен, или звонок не услышал?! А ты не подумала, что шею сломать могла или висок проломить, нет? В конце концов, чтобы стало с твоей дочерью, если бы ты насмерть убилась, подумала?!

Он сел к Кате на постель и порывисто склонился над ней. Она лежала, не шевелясь, только из-под закрытых век крупными каплями катились слезы.

— Прости, я сорвался, — отрывисто произнес Максим.

— Я сама виновата, — прошептала Катя и открыла глаза. — Поздно, тебе надо идти!

— Я могу остаться! — предложил он.

— Не надо! Мне стало намного лучше. Спасибо тебе, Максим!

— Хорошо, я уйду, — глухо произнес он. — Но за тобой долг!

— Какой долг? — удивилась Катя.

— Ты обещала мне свидание в Артемьевске! — Максим твердо взглянул ей в глаза.

— Когда это? — засомневалась Катя.

— Пять лет назад! — напомнил он.

В ответ Катя не проронила ни звука.

Максим погасил свет и вышел из дома, плотно закрыв за собой дверь.

Постоял, подумал. И решительно постучал в окно бабы Любы.

***

Катя

1 сентября 2020 года, вторник

За окном хрипло прокукарекал петух.

«Не спится забияке! Дочку разбудит раньше времени. Пусть она поспит, с сегодняшнего утра начинается школьная жизнь, каникулы закончились!» — подумала Катя и откинула одеяло.

Она подошла к окну и отдернула штору. Солнце еще только просыпалось, но скрытое легкой дымкой облаков высокое небо обещало ясный день.

В доме стояла уютная тишина раннего утра, только из прихожей доносилось мерное шуршание настенных часов. Катя не поленилась выглянуть.

«Рановато я встала, да и то, надо сказать, дел много», — она постояла в раздумьях и направилась в ванную.

В зеркале отразилось ее бледное, чуть припухшее ото сна лицо. Осторожно помяла его пальцами — шрамов не осталось, хотя Катя очень этого боялась. Шишка на лбу сошла, и голова уже не болела. Похоже, легкое сотрясение после «прогулки» по ночному лесу имело место быть, но обошлось без врачей. Отлежалась!

Она наскоро умылась холодной водой и отправилась в кухню. А не почаевничать ли ей спокойно в утренней тишине, а потом уж в душ? А то, когда Соню будить надо, не до чая, одна суета!

Налила в чайник свежей воды, щелкнула кнопкой. Ополоснула маленький чайничек для заварки — пакетики не признавала. Вытащила пару пряников. Очень вкусно — пряники со свежим чаем! Наконец чайник вскипел. Залила кипятком смородиновый лист — пусть настоится.

Села на табурет и задумалась. Перед глазами встала самая страшная в ее жизни ночь, когда убегала с лесопилки. Катю передернуло. И если бы не Максим, неизвестно, чем бы ее бег в экстремальных условиях закончился.

С той злополучной ночи, когда он ее спас, прошло почти две недели. А если точно — двенадцать дней.

За это время они ни разу не виделись. Но почти каждый день Максим звонил ей по телефону, и они спокойно разговаривали. Максим интересовался как заживает лицо, прошло ли головокружение. Даже спрашивал, читает ли она книги и какие кинофильмы предпочитает. Катя рассказывала. Она Максима, в свою очередь, расспрашивала о делах в хозяйстве. Он обстоятельно отвечал. Скажи ей кто-нибудь об этом месяц назад — не поверила бы!

Катя налила себе чашку ароматного чая, взяла в руки пряник. Воспоминания не думали от нее отступать.

Когда она проснулась утром, после ухода Максима, возле нее на табуретке тихо сидела баба Люба и глядела печальными заплаканными глазами.

Жутко любопытная, она не задала ни одного вопроса. Катя поняла, что Максим как-то все объяснил старой женщине и убедил не тревожить Катю расспросами. Баба Люба ослушаться не посмела, допрос с пристрастием не учиняла и вообще вела себя, на удивление, достойно.

А к вечеру позвонил Максим. Приятельским тоном спросил, как у нее дела. Будто через изгородь об урожае картошки поинтересовался! Дальше — больше. Через бабу Любу передал ей баночку жуткой вонючей гадости. С наказом мазать каждый день лицо, если Катя не хочет ходить, как пират со шрамом на щеке. И возложил на бабу Любу контроль за ее послушанием!

Куда деваться Кате? Мазала, подавляя рвотные спазмы. Но главное, не зря страдала: через неделю даже следа от царапин и ссадин не осталось!

Через три дня после ее спасения Максим по телефону предоставил ей расклад дел на лесопилке Озеровых. Об источнике информации он умолчал.

Оказывается, как только свекра, Сергея Андреевича, увезли в ковидный госпиталь, бригадир Роман открыл на лесопилке Озеровых свое левое дело. Днем работал, как положено, на них, а остальное время — на себя. И никакого тебе приобретения основных фондов, амортизации, ремонта оборудования, платы за электроэнергию, воду, отчисления налогов и прочей мелочи.

Работяги с лесопилки знали о тайных делах бригадира, но молчали. А для своего дела Роман и бригаду сколотил свою — из родственников. Уж никак он не ожидал от чуть живого хозяина, что он поправится, а до этого Катю поставит надзирать. Вот и весь расклад!

Озеровых Катя пока не навещала. Сказала им, что запнулась, споткнулась о сучок, когда шла с лесопилки, и сильно ударилась лицом о бревно.

Об обстановке на лесопилке свекру доложила по телефону, а снимки с фотокамеры ему на электронную почту сбросила. Бригадира Сергей Андреевич уволил сразу же. Работяг не тронул. Сказал, пусть на их совести останется.

Катя допила вторую чашку чая и поднялась. Хватит с нее на сегодня воспоминаний!

«Пойду я в душ, пока время позволяет, — озаботилась она. — И будем мы с дочкой собираться!» А шикарный букет она Соне быстро соорудит. У нее сегодня праздник — День знаний!

***

Праздничная школьная линейка была назначена на девять утра.

— Мам, опять сквозь строй пойдем, как всегда? — Соня крутилась перед зеркалом, решая достаточно ли пышные банты в косах.