Глава 15. Когда меня звали Сима…
«Подумав — решайся, а решившись — не думай»
Я резко открыла дверь, и мы с Аршамом отрывисто взглянули друг на друга.
На пороге этой квартиры он не появлялся ровно два года. С тех пор, как забрал вещи. А если заезжал за Артемом, то всегда ждал в машине, поэтому мы с Шахунцем не пересекались очень давно.
Наверное, я не была готова к тому, как чудовищно всё зазвенит внутри при виде бывшего мужа. Замечется, заволнуется… а потом внезапно замрет.
Ведь я впервые смотрела в глаза своей боли. Прямо. Смиренно.
Думала ли я тогда, в ресторане, что эта запредельная мысль вклинится мне в голову намертво? И что спустя четыре месяца я, мучившаяся сотнями сценариев в сознании, приму решение пойти на губительный шаг?
Разумеется, нет.
В тот момент я лишь отмахнулась от абсурдного предложения Наташи, не заостряя внимания на идее вендетты. Хотя подруга настойчиво уверяла, что переспать с бывшим — один из видов народной терапии. Безотказный метод поднять самооценку, раз уж других мужчин пока не воспринимаю.
Я не совсем понимала логику. Каким образом секс с человеком, который бросил, чем и растоптал, способен возродить уверенность в себе? Взаимоисключающие явления.
Но. Черт возьми. Это «но». С которого и начинаются беды.
Фраза Наты запустила во мне неконтролируемый маховик. Вызвала нарастающее любопытство. Побудила денно и нощно размышлять о возможности выбить Аршама из колеи. И дьявольским шепотом на ухо подстрекала: изуми его, заставь посмотреть на себя как на женщину, а не… пресловутый обслуживающий персонал, которым ты для него стала в течение семейной жизни.
Боже, это было сродни вирусу, и он никак не желал выветриться из меня. Я болела замыслом, я спала и видела, как одержу мнимое торжество над бывшим мужем, как докажу ему, что недооценивал меня…
Необоснованная сладкая проекция, подпитываемая откуда-то вылезшей гордыней и задетым эго. И где только дремали раньше? Я даже не подозревала, что когда-нибудь так дико захочу проучить Шахунца.
И самым насущным было — как я это сделаю?
Мне нужно было совершить нечто шокирующее. Нечто такое, чего я и сама боялась. И, соответственно, раньше не практиковала.
То, чего от меня не ожидается.
Соблазнить Аршама. Обезоружить.
Я упиралась в тупик. При исходных данных миссия казалась невыполнимой.
Четыре месяца метаний. Яд порочных мыслей, отравивших разум.
И…
И сейчас он стоял передо мной. Некогда любимый муж. В безупречно сидящем костюме, гладковыбритый, пышущий энергией — терпкой, мужской, доминирующей. Уже забытой мной. Стершейся из памяти.
Стоял и с удивлением изучал короткий шелковый халатик на мне, уложенные стилистом волосы, редкий на моем лице профессиональный макияж.
И фигуру, конечно. Фигуру, которую я подтянула за год на танцах. И которую выгодно облачила в этот самый шелковый халатик. Сплошное непотребство.
— Привет. Спасибо, что пришел, — я скользнула в сторону, освобождая вход и ощущая, как от волнения потеют ладони, а в животе скручивается острый спазм. — Проходи.
— Привет, — Аршам ступил внутрь, за ним закрылась дверь, и одновременно с этим мое беспокойное сердце ухнуло вниз, — ты просила помочь, как не прийти?
Наверное, именно в этот момент — уловив чрезмерную вежливость в его интонации — я по-настоящему почувствовала, насколько мы безвозвратно чужие. Люди, за два года пересекшиеся всего несколько раз, а контактировавшие и того меньше. Люди, семнадцать лет прожившие бок о бок.
Вчера, когда Шахунц забирал Артема, я спустилась вместе с сыном к машине и действительно попросила бывшего мужа помочь мне в одном вопросе. Уловка сработала, договорились поговорить на следующий день.
Мне пришлось выпить лошадиную дозу успокоительного, чтобы не свихнуться ночью от роя мыслей и тремора от собственного поступка.
Я до сих пор не верила, что осмелилась…
— Так что стряслось? — Аршам благочинно снял обувь, двинулся вглубь квартиры и остановился у гостиной.
Вскинул на меня терпеливый участливый взгляд. Такой серьезный, внимательный. Отстраненный.
В горло взметнулась волна ужаса. Сомнения клиньями пробороздили грудную клетку.
И тем не менее я кивнула, чтобы следовал за мной, и твердо направилась в спальню… где был установлен временный пилон.
— Я подумала, раз ты оплатил мне абонемент… — скинула халат посреди комнаты и развернулась лицом к нему, чтобы найти настороженные мужские глаза своими воинственными, — то, по справедливости, и тест-драйв устраивать тоже тебе. С экспертной оценкой в конце, — активировала музыкальную колонку, откуда полились первые аккорды томной композиции. — Располагайся.
Поскольку Шахунц, озадаченный моим поведением, не отреагировал, мне пришлось приблизиться и буквально толкнуть его на постель. Он грузно рухнул на покрывало. Будто негнущийся, совсем деревянный.
А я неспешно продефилировала к железному шесту, держа ровно спину, обжигаемую провожающим взором. На секунду прикрыла веки. Выдохнула беззвучно. И отключила голову.
Хватит.
У меня было четыре месяца на борьбу с собой. И будет потом еще. Много-много времени. Но в данный миг я решительно заблокировала все мысли.
Взялась за пилон. Плавный выпад вверх. Оторвалась от пола и волной пошла выше, контролируя баланс. Задействовала вис «снежинка», разведя ноги в стороны, и степенно прокрутилась пару раз. Разогревала себя и… своего единственного зрителя.
Ну а дальше приступила к истинному шоу, выполняя красивые элементы. Первый из которых — птичка. Бедрами сжала металл, направив туда опору, изящно натянула носочки и на весу закинула ногу на ногу, а руки в свободном полете завела назад. Затем отзеркалила позу, свесившись головой вниз и позволяя волосам спадать каскадом. И всё это сопровождая неизменными крутками вокруг стойки.
Пластика. Завораживающая гибкость. Обольстительность в каждом движении. Я этому научилась. Я это впитала. Я знала, как пленять, магнетизировать.
Этот танец я проживала.
Говорила языком тела.
Посмотри на меня. На мои изгибы. На узоры, что я вырисовываю. Тебе же нравится?..
Чувствовала, что — да. Молчание было пропитано интересом.
И позже, когда я, продемонстрировав умения, закончила откровенное представление, этот интерес блестел в глазах Аршама, безотрывно прикованных ко мне.
Короткая передышка в пару мгновений, и я возвращалась к нему, нацеленная на второй этап плана. Грудь мерно поднималась и опускалась. Бедра чувственно покачивались.
А он — смотрел.
На меня в кружевном белье, выставляющем все прелести напоказ.
На меня в ипостаси соблазнительницы.
На меня, пышущую силой и хрупкостью в равных долях.
Смотрел и не верил. Взгляд с легкой поволокой всё же был скорее снисходительным, чем покоренным.
Даже когда я опустилась перед ним на колени.
Даже когда схватилась за ремень.
Даже когда справилась с ширинкой.
Аршам менторски дергал уголком рта, дескать, берешь меня на понт, но на большее ты не пойдешь. Не сможешь.
А я смогла. Черт возьми. Я смогла.
Экстраполировала все теоретические знания о мужском оральном удовольствии в практику, впервые намереваясь сделать минет.
Никто и никогда не узнает, чего мне это стоило. Сколько дней я провела за изучением техник и их воображаемым воплощением на бывшем муже. Как меня ломало, растаскивало на крупицы стыда, решимости, боли, ненависти к себе, к нему.
Но оно того стоило.
Эта растерянность на лице Шахунца. Эрекция, которая послушно легла в мою ладонь. Предательская дрожь его плоти на кончиках моих пальцев.
Не было теперь и отголоска прежней ухмылки, не было снисходительности и не было безразличия на дне его потемневших глаз.
Он был вовлечен в процесс наравне со мной.
Хоть и до последнего не верил. Не верил, что я способна на такое. Его бывшая жена, тихоня и скромница.
И поэтому проиграл — мне.
Я довела Шахунца до оргазма за несколько минут. Методично и точно, словно проделывала каждый пошлый трюк сотни раз. Руками, языком, губами. Мастерски чередуя и смешивая движения, используя советы «интернет-педагогов».
Вглядывалась в его напряженные черты, в войну, что он вел с собой. Вглядывалась и транслировала один-единственный вопрос: неужели тебе не хватало именно этого?
Бесстыдства? Похоти? Разнузданности?
Наш брак изжил себя по этой примитивной причине? Ты нашел воплощение своих желаний у другой женщины?
Тебя вот так просто было подчинить и лишить воли?.. Завлечь? Повести в нужном направлении?
Ты… ты так падок?..
Я интуитивно предугадала финал Арашама. Выпустила член изо рта. Попыталась отстраниться… и не успела. Осевшие на губах капли спермы стали для меня неожиданностью. Я не учла подобного варианта в силу своей неопытности.
И в потрясении металась взглядом от испачканных темных брюк к своей груди, орошенной белесыми вязкими ниточками.
Бывший муж был не менее потрясен. Он шумно дышал, натужно расстегивая верхние пуговицы рубашки и испепеляя меня чудовищной тьмой глаз.
Я дернулась назад, собираясь поставить точку в своем моральном падении.
Но тяжелая мужская ладонь оплела заднюю сторону моей шеи и железно приковала к месту.
Шахунц грязно выругался. Привстал. Совершил какую-то магическую комбинацию маневров, и я даже не поняла, как оказалась опрокинутой на кровать.
Испуганно пискнула и замерла оторопело.
А когда он — злой до чертиков — навис надо мной, осознала, что мой сценарий… вышел из-под контроля.
— Молодец, Сима, — Аршам криво ухмыльнулся, качнув головой, отчего густая прядка отпружинила ко лбу, легши там непослушной тенью, — вот тебе экспертная оценка, как ты и хотела: за представление — твердая пятерка, а в рот берешь пока на четверку с минусом, — я задохнулась застрявшим в горле возмущением. — Есть замечания…
Сцепив зубы, я попыталась оттолкнуть его или хотя бы ударить. Потерпела фиаско, когда он нейтрализовал мои руки одной своей ладонью, приковав их к постели поверх макушки, а коленями сдавил бедра, обездвижив. Мы уставились друг на друга со свирепой неуступчивостью. Я, пусть и скованная, брыкалась, как могла. А Шахунц наблюдал с благоумильным равнодушием, будто хозяин за несуразным щенком.
Затем склонился ближе и вдруг большим пальцем свободной ладони провел по моим губам.
Растирая… нет — втирая капли спермы в кожу.
Дикость его животного действия смущала и унижала.
Меня парализовало.
Аршам смекнул это и воспользовался моментом моей беспомощности. Двинулся вниз, бесцеремонно стащил полупрозрачные трусы и молниеносно раздвинул ноги.
В следующую секунду я почувствовала его язык на своей промежности, и мое сердце от пережитого шока перестало биться.
Конечности сделались неподъемно тяжелыми, я не сумела пошевелиться. Нервное потрясение выбило мозг из строя, поэтому он не подчинялся командам. Зато собственное вероломное тело, наоборот, ожило и, всячески стремясь утолить тактильный голод, поражало меня острыми импульсами удовольствия до самых кончиков пальцев.
Кричало, побуждало к большему.
А я лежала неподвижно.
Поверженная.
Не могла поверить, что Шахунц проделывает это со мной…
…и мое физическое возбуждение настолько велико, что в паху болезненно ноет в предвкушении разрядки.
Он продолжал безошибочно стимулировать нужные точки. В отличие от меня, Аршам сегодня не дебютировал. Эта мысль горькой вспышкой царапнула сознание, но не задержалась в нем, слишком рассеяна я была и слишком сосредоточена на чувственной пытке. Ему понадобилось еще меньше времени, чтобы добыть мой оргазм. Против воли я выгнулась, не сдержала предательской реакции и ринулась куда-то прочь. Шахунц сдавил мои бедра, не позволяя освободиться, и до последнего не выпускал из плена, пока не стихла дрожь.
Один — один.
Он обезволил меня до основания. Продемонстрировал наглядно, что я рискнула тягаться в весовой категории, до которой не доросла.
Но и этого ему было мало.
Акт второй. Взыскательный.
Аршам подтянул мои ягодицы к краю кровати. Я отрешенно смотрела, как он снимает пиджак и закатывает рукава рубашки, а после приспускает штаны и боксеры до середины бедер, не удосужившись избавиться от одежды полностью. На контрасте с моей наготой.
Шахунц взял меня одним варварским толчком. Проник до упора. Вышиб душу, и без того безмолвно кровоточащую за ребрами. Я громко всхлипнула от неожиданности. И до боли сжала ладони в кулаки.
Внутри занялся огонь ненависти, неистово взметнулся вверх к щекам и лизнул их пламенем. Кожа запылала в приступе моего гнева. Я шумно засопела и потихоньку начала приходить в себя.
Пока бывший муж вонзался в меня с исступлением.
И глаза в глаза мы сцепились в бьющей через край ярости.
Это не было похоже на то, что происходило между нами в браке. Тот секс по сравнению с этим можно называть посредственным супружеским долгом. А сейчас правила похоть. Темная страсть. Необъяснимая изломленная нужда.
Настоящие эмоции. Живые. Разрушительные.
Мир отошел на задний план, остались мы — так и не поговорившие о причинах и следствии, так и не объяснившие друг другу самых важных вещей, зато выливающие агрессию в это старое, как мир, физическое действие.
Мы орали. Крушили. Бесновались.
Мы молчали.
Мы обвиняли. Не слушали. Не понимали.
Мы молчали.
Ментально схлестнувшись, подпитывали злость через язык тела, плотно сплетаясь и вбирая дыхание друг друга.
Аршам потянулся к моим губам, но я резко отвела голову в сторону, не желая этого интимного прикосновения. После оральных ласк мы были запачканы каждый в секрете второго. И я чувствовала себя не просто опошленной, а поистине грязной. Аналогично пресекла его попытку обласкать мою грудь, ударив Шахунца по ладони. Тогда он запустил пальцы мне в волосы и грубо оттянул за корни, рванув назад.
Наше соитие было минорным, омраченным чем-то низменным и неправильным. Но, загнанная в собственную ловушку, я не в силах была что-либо остановить.
Он трахал меня. Трахал — самое подходящее определение.
Брал мое тело. Подчинял его.
И этим приводил разум в свирепство.
А потом всё закончилось. Так же странно, как и началось. Кончили друг за другом. Сдержанно и смазано. Аршам рухнул спиной на постель рядом со мной, задышал тяжело. Я уставилась в потолок.
Выпотрошенные и обесточенные.
Лежали и вникали в суть допущенной необратимости.
Я прикрыла веки за секунду до того, как одинокая слеза, поспешив, сорвалась из уголка глаза и заструилась по виску, обжигая кожу.
Только в эту минуту я вдруг прозрела, осознав, что Ираида — точно не первая его любовница. Он так легко изменил ей со мной, что стало ясно: ему это ничего не стоило. Шахунц не был мне верен все семнадцать лет брака. И продолжает быть неверным во втором браке.
Раньше я верила, что за ним, любимым мужем, — как за скалой. Он сбросил меня с нее. Даже когда со свистом летела в обрыв, я всё еще думала, что — за скалой.
Дно было ближе, чем казалось.
Так разбиваются иллюзии — внезапно и беспощадно.
— Знаешь, что смешно? — заговорила я сипло, еле размыкая до боли сухие губы. — Ты сейчас изменил своей нынешней жене с бывшей женой, которой изменял с ней же.
Тошнота ринулась к горлу.
— Уходи, — я скомкала ткань покрывала и дернула ее к себе, вытирая живот, который неприятно жгла совсем недавно повторно брызнувшая в меня сперма.
Приподнялась, поправила чашки бюстгальтера — единственный бастион, что не позволила Шахунцу покорить. Встала, слегка качнувшись.
— Сима…
— Пошел вон, — отрешенно и бесцветно. — И не называй меня больше так.
Я направилась в ванную. Не обернулась. Беззвучные слезы катились по щекам скорбными ручейками.
Да, именно так и разбиваются иллюзии. Молниеносно. Вдребезги.
Этот человек был моим богом.
Бог может предать?..
Растоптать — да.