Глава 16. Когда меня звали Сима…
«Иногда стоит совершить ошибку хотя бы ради того, чтобы знать, почему ее не следовало совершать»
Мы с Наташей встретились у фудкорта торгового центра, в котором она шопилась. Я была в клинике неподалеку, когда подруга предложила пройтись по магазинам, но у меня был назначен прием. Заехала после него уже под конец ее шопинга.
— Та-а-ак, и что это у нас за боевой раскрас? Ты поэтому три дня на связь не выходила? — вцепилась она в мое лицо ястребиным взглядом.
Надо отдать ей должное, человек держался аж пять минут с момента, как увидел меня — стойко молчал, пока выбирал еду, хотя глазел исподлобья.
Я машинально коснулась пальцем одной из многочисленных ссадин на щеке. Хорошо, что на улице осень, и под слоем одежды надежно скрыто тело, которое в еще более плачевном состоянии.
— Ерунда. Я растяпа, перестаралась с косметическими процедурами.
Это было правдой. Почти.
Не рассказывать же, как я с отчаянием два часа подряд сдирала с себя кожу под горячими струями, пытаясь стереть то, что мы натворили с Аршамом. Как забылась, усердствуя, и чуть серьезно не покалечилась. Благо, в какой-то миг боль вернула меня в сознание из беспробудного астрала. Я ужаснулась своему виду, а потом страдала всю ночь от мелких, но жутко щиплющих ранок. Наутро сделала заказ из аптеки и лечила последствия истерики.
— Ты, мать твою, как не умела, так и не научилась врать, Рипс, — Наташа раздраженно цокнула. — Так понимаю, без бывшего не обошлось?
Я отвела глаза, потому что не в силах была обороняться.
— Сама виновата, — призналась честно. — Нарвалась.
Максимально сжав описания, уложилась в несколько минут рассказа. Я уже могла спокойно говорить об этом, первые катастрофические эмоции улеглись. Я посветила их анализу три дня, в которые, подруга права, практически не выходила на связь, грызя себя в одиночестве.
— Вот это ты подорвала его душевную организацию… — чуть не присвистнула Ната, — но смысл было лезть на минное поле, если сама ни разу не сапер, а?
Подруга была под впечатлением. Укоризненно качала головой, безмолвно транслируя: вот дуреха, я же тебе не такой совет давала… Но спасибо ей, воздержалась от пространных комментариев.
— И до какой стадии самокопания ты дошла? Как ощущения?
— Твои роллы готовы, — сообщила, заметив, что на экране высветился ее порядковый номер.
Она сходила за сетом, разместила его на столе и пытливо глянула на меня. Я дернула плечом в отрицании, есть совсем не хотелось, о чем предупреждала еще вначале.
Смекнув, что и обсуждать я ничего не хочу, Наташа самозабвенно принялась поглощать пищу. Мне оставалось уныло смотреть по сторонам и впитывать гул вокруг. Он отвлекал от собственного роя в сознании.
— Ладно, — уступчиво кивнула она, отодвигая полупустое блюдо, — мусолить тему не будем, как и желаешь. Ну а какие мысли на потом? Что делать будешь?
Вариант переехать на Марс меня вполне устроил бы.
Других годных вариантов я пока не надумала.
Беспомощность в моем взгляде заставила подругу горько усмехнуться:
— Я знаю, Рипс, как это происходит. Вскрыла саркофаг, выпустила мумию и теперь не представляешь, как запихнуть ее обратно?
Сюжет среднестатистического приключенческого фильма как нельзя лучше отражал мои метания. Пожалуй, да, Наташа отлично в этом разбиралась. Видимо, опыт. Я действительно очень неосторожно и недальновидно выпустила свою обиду, напортачила и понятия не имела, как всё исправить.
Как с этим жить.
Внутри дрожало и рвалось при малейшем воспоминании.
— И тебя вылечим, — изрекла мудрая блондинка слишком понимающе, отчего сделалось еще тоскливее, — а мне Лёня перечислил деньги. За половину совместно нажитого имущества. Я нынче невеста с приданным… — мы кисло улыбнулись друг другу на эту циничную шутку, — с моей финансовой дремучестью я даже боюсь разглядывать нули на счету. Как называется боязнь денег?
— Хрометофобия.
— Во! — хохотнула коротко и воодушевленно. — Ты всегда была умнее и рассудительнее меня. В нашем тандеме это я — чудила несусветная. Помоги, а?
— Я? Чем? — в изумлении даже забыла о своих злоключениях.
— Я решила податься в бизнес. Но нихрена не смыслю в этом. Продавать белье через инстаграм прикольно: берешь себе заказики, когда и сколько хочешь, никому ничего не должна. Как хобби. В деньгах ведь я не нуждалась, муж у меня был щедрый. Ключевое слово — был. А сейчас надо самой трепыхаться, сечешь? Работать, впрягаться, развиваться. Как тебе?
— Не в том месте ищешь помощи. Я домохозяйка с двадцатилетним стажем. Могу научить вытирать пыль и варить рассыпчатый рис.
— Не прибедняйся. Ты на какую специальность училась? Вот-вот.
— Наташ, я окончила университет пятнадцать лет назад и ни дня в своей жизни не работала.
— Практика — дело наживное. Главное — мозги. В их наличии у тебя я не сомневаюсь.
— А я — очень даже. Сомневаюсь.
Подруга уставилась на меня. Внимательно. Подавляюще спокойно.
Мученически вздохнув, я подняла ладони вверх:
— Я подумаю, хорошо?..
Да, это было отмазкой. Мне хотелось скорее завершить бессмысленный спор. Наташа создавала потрясающее белье, обзавидоваться можно ее таланту. И сделать это прибыльным детищем — отличный план. Но не в том случае, когда вас двое профанов на один квадратный метр. Я надеялась, что подруга вскоре дойдет до этого блестящего вывода самостоятельно и отстанет от меня, бесполезной и безынициативной.
А пока… на повестке дня — проблемы со здоровьем.
Которые обнаружились внезапно и очень некстати. С другой стороны, когда это подорванное здоровье было кстати?..
Меня беспокоили боли в пояснице, которые усилились после инцидента с Шахунцем. Я буквально уговорила себя обратиться к врачу, когда ко всему прочему прибавились спазмы мочевого пузыря. Сегодня прошла предварительное обследование, но меня еще ждал целый ряд специалистов.
Увы, диагностика выявила букет нарушений.
Но самым серьезным оказалась киста яичника.
Спустя неделю я вышла из кабинета гинеколога с заключением и обессиленно сползла на ближайшее кресло в коридоре. Вчитывалась в буквы снова и снова, а за ребрами закручивалось и пульсировало какое-то тайное глубинное понимание того, что я получила по заслугам. Переступила черту и моментально словила последствия. Почему-то не было сомнений в том, что мое состояние — расплата.
Медики уверяли, что будет подобрано эффективное лечение. Есть вероятность избежать хирургического вмешательства. И умом я принимала, что не так уж и плохи мои шансы на выздоровление, а вот в душе царило уныние. Глупые и извечные вопросы философского характера. Какая-то обреченность, пассивная злоба на весь мир. Почему бумеранги исправно работают только в один конец, черт возьми?..
На этой далеко не жизнеутверждающей ноте мироздание послало мне очередной привет.
Дверь кабинета напротив открылась, я механически вскинула голову на знакомый голос и… зависла, напоровшись на такие же изумленные глаза бывшего мужа. Он стоял лицом ко мне, Ираида — спиной, продолжая щебетать.
Гинекологическое отделение частной клиники. Семейная пара. У жены в пальцах зажат снимок УЗИ.
Два плюс два.
Ясный ответ.
Красивая сцена. Правильная. Родители вместе справляются о развитии плода.
У меня в свое время была только я сама.
Больно? Больно. Но теперь уже не так смертельно, как казалось раньше.
Брюнетка с горячностью кинулась на шею Аршаму, тот обнял ее. А я испытала дикую неловкость, невольно став свидетельницей интимного момента.
Спешно встала, под глухо тарахтящее сердце запихнула документы в сумку и кинулась прочь. Пока будущая мать не заметила меня. Только дурацких эпичных столкновений мне не хватало.
Я даже вполне смиренно провела остаток вечера, не думая об увиденном. И ночью заснула крепко, измученная многочисленными походами к докторам и пугающим чувством неизвестности, исчезнувшим после получения официального диагноза.
А на следующий день вовсе не удивилась появлению Шахунца на пороге квартиры.
Дверь я распахнула спокойно. И так же спокойно подняла на него прямой взгляд. Мы стояли и смотрели каждый в глаза другому с минуту.
Нам так много надо было обсудить.
Одновременно — нам нечего было сказать друг другу.
Аршам медлил, будучи в сомнениях, стоит ли входить внутрь. Впущу ли?
— Кофе хочешь? — предложила я, конечно же впуская.
Он кивнул. Слегка обалдело. Наверняка ожидая реакции, противоположной оказанной мною гостеприимности. Скандала, например.
Я щелкнула замком и прошла в кухню, бывший муж бесшумно ступал следом. Пока возилась у плиты, никто из нас так и не заговорил. Поставив перед ним чашку, я уселась на ближайший стул, не стала занимать противоположное место. С этого крохотного расстояния я могла наблюдать за сменяющимися оттенками в глубине его светло-карих глаз. И мелкими морщинками-паутинками вокруг них. Ничего больше в нем не выдавало возраста. Даже волосы сохраняли свой насыщенный цвет. Порода у них такая, свекор тоже поздно начал седеть, зато его шевелюра практически разом окрасилась в пепельный. Кажется, все сыновья унаследовали эти гены.
А еще — ярко выраженную властность во внешности, мужественность, доминантность. Но Врам Сократович обладал ко всему прочему сдержанностью и мудростью. Его облик был образцовым. Сказать это об отпрысках Шахунца-старшего я не рискнула бы.
Побочным эффектом отношений с Аршамом было подчинение его негласной воле. Он внушал мне доверие, силу и желание преданно шагать за ним. Семнадцать лет я слепо следовала данному зову.
Оптический обман длительного действия.
Хрустальная музыкальная шкатулка издала тонкий жалостливый писк, балерина медленно застыла, проживая маленькую смерть. Так закончился и мой брак. А я два года закрывала уши, чтобы заглушить этот звук — в щепки разнесенных чувств и надежд, потери чего-то прекрасного. Пока до меня не дошло, что звон остался исключительно в моем сознании, и я его своими действиями только усиливаю, создавая вакуум.
Все месяцы после развода я существовала так, будто жизнь кончилась. Шкатулку никогда больше не завести.
А сейчас ощущала замешательство и усталость, поняв, как заблуждалась, игнорируя ключик.
— Как ты себя чувствуешь? — произнес Шахунц, отпив пару глотков.
— Ты разговаривал с моим гинекологом? — догадалась, помрачнев.
— Да.
Вот тебе и неподкупность врачебной тайны, мать вашу.
— Зачем?
— Ты показалась мне слишком болезненной. Я переживал за тебя…
— Надо же.
— …и хочу помочь.
— По какому такому праву?
— Сима…
— Оставь, Аршам. Не впечатляет, — с небрежностью бортанула его рыцарское рвение, — я, кстати, поздравляю вас с женой. Ты был не лучшим отцом нашим сыновьям, но, может, к новым детям проникнешься? Как к их матери.
— Даже так? — застыл он, пораженный моей колючей откровенностью.
Я пожала плечами.
Бывший муж умел владеть эмоциями на отлично. Если и задела его своей репликой, он этого никак не продемонстрировал.
Однако ничего подобного я не стремилась проделать. Всего лишь констатировала факт.
— Давай перейдем к сути, — закинула ногу на ногу с угрюмой решительностью, — не беспокойся, я не собираюсь никому рассказывать о том, что произошло между нами две недели назад. Забудем. Не хочу возвращаться к этому. Никогда.
— Объясни, для чего ты всё затеяла в таком случае?
— Возможно, пыталась вкусить запретный плод? — усмехнулась, используя старомодное выражение. — Соблазнить женатого мужчину.
— Ах да, это же был «тест-драйв»…
— Угу. Провальный.
— Именно поэтому ты несколько раз кончила? — Шахунц цинично скривил рот.
Мои губы растянулись в снисходительной полуулыбке. На примитивную провокацию отвечать я не стала. И вообще… она как-то мимо меня прошла, что ли? А ведь раньше я бы смутилась, умерла бы от стыда при обсуждении любой интимной темы.
— Ошибка, которую мы совершили, принесла и положительный эффект. Знаю, для тебя она не имела никакого значения, а вот меня здорово встряхнуло. Аж очнулась. Представь, я даже благодарна тебе. Случившееся показало, насколько мы чужие — столько отрешенной жестокости в нас было. Отныне по-настоящему никто друг другу, я знать тебя не хочу, понимаешь? Двое сыновей как крохотное связующее звено. Да и то… не думаю, что это продлится долго. С Врамом у вас нет общения, Артема ты не балуешь вниманием… — выпустила парфянскую стрелу. — Пожалуй, на этом всё, Аршам. Я искренне готова сказать тебе «прощай». Хочешь что-то добавить?..
Пока я окончательно изгоняла ярость из сердца, выстилая путь на свободу, бывший муж пронизывал меня цепким оценивающим взглядом. Хмурым, тяжелым и немного ироничным.
Но.
И подлинно уважительным. Как если бы впервые признал меня себе равной.
— Не могу отделаться от ощущения, что оставил щеночка, а нашел вместо него зубастую суку, гораздую отхватить полруки разом. Что ж, хвалю. Кусайся крепче, это очень пригодится по жизни, Сима, — он встал неожиданно и стремительно, отрывисто прошагал к двери.
— Рипсимэ, — обернулся на тихую требовательность в моем голосе. — Меня зовут Рипсимэ.
Аршам добродушно хмыкнул, но не прокомментировал.
Еще раз коротко мазнул по мне, задержавшись на упрямо сжатых губах, и пошел прочь. Достигнув нижнего лестничного пролета, развернулся и вскинул голову, поймав мой напряженный взгляд:
— Береги себя, Сима. Я, может, и не лучший отец, и дети без меня обойдутся, а вот ты им нужна.
— Не сомневайся, буду беречься ради них.
Еще неделю назад я живьем себя сжигала в инфернальном огне, корила за содеянное и пугалась будущего в ожидании наихудших прогнозов врачей. Наступала на собственные обломки и задавалась вопросом, до чего я докатилась в свои тридцать семь? А среди буйства разрушительных чувств солировало отвращение к себе же. В первую очередь.
Запретный секс с бывшим мужем разбалансировал мое нутро в хлам. Крамольные мысли о собственной падкости, испорченности и слабости сдавливали грудную клетку до мучительных спазмов. И поселившаяся за ребрами неотвязная боль не утихала ни днем, ни ночью.
Теперь же я наблюдала, как исчезает этажом ниже вихрастая макушка Шахунца, и ощущала, что до сумасшествия сильно хочу жить. Без привязки к мужчине, которого считала своим богом полжизни.
Сменить «религию». И вообще — уйти в атеизм.
Некоторые ошибки пусть и не стоит совершать, однако, если в конечном итоге они способны вытянуть тебя со дна, то… не так уж и однозначна их нелестная суть, верно?..