Глава 17. Когда меня звали Сима…
«Земля с названием ''Потом'' лежит за морем ''Никогда''»
— М-да… — глубокомысленно изрекла Наташа, со страдальческим прищуром наблюдая, как ее четырехлетний племянник Виталик лупит надувной битой по очаровательным хвостикам подружки из садика. — Времена проходят, а симпатию мужчины продолжают проявлять неадекватно.
— Можно подумать, девочки от них отстают, — я рассмеялась, когда жертва с хвостиками по щелчку превратилась в агрессора и нейтрализовала мальчишку точным ударом в живот. С ноги.
Естественно, последовал ор, полный мук задетого мужского самолюбия. И присутствующие родители через одного устремились успокаивать именинника. Впрочем, единственная кровная тетка не была из их числа. Всем своим видом демонстрируя скуку и обреченность, Ната уткнулась в телефон. Ее совсем не вдохновляла орава малышей, и держалась она на празднике исключительно из необходимости соблюдать приличия.
Я машинально кинула взгляд на экран: вновь патрулирует социальные сети Леонида. Она не показывала, насколько ей тяжело после развода. И говорить об этом не любила, предпочитала страдать молча.
Подруга вдруг подняла глаза, поймала мой секундный интерес в сторону смартфона и прагматично пожала плечами:
— Боль жизни: надо следить за фигурой, а я слежу за бывшим.
Эти ее остроумные реплики. Я хихикнула, хоть сердце и сжалось сочувственно.
— Натали! Красотка, как всегда! — неизвестная мне женщина из числа гостей материализовалась рядом с нами и по-светски бездарно расцеловала воздух у щек Наташи. — Какое веселье организовала малышарикам, я не ожидала от тебя таких талантов!
Так фальшиво это прозвучало, что у меня зубы свело. Я даже сделала пару шагов подальше. Дама с прической в стиле подлинного абстракционизма еще минуту терзала Нату приступом вежливого лицемерия.
— Любуйся, — иронично хмыкнула подруга, стоило нам остаться наедине, — живое воплощение картины Джексона Поллока «№ 5, 1948», просто невероятная херня, но все в восторге от нее… — еще один красноречивый хмык. — Потому что Роксана ибн Ивановна у нас занимает пост секретаря Главы районной администрации.
— «Ибн»? — меня вновь пробрало на смех, уж очень это сочеталось с грузной высокомерной Роксаной.
— Если она пронюхает, что тусовку замутила ты, встанет, поправит пиджак и торжественно объявит: «Я так и знала, что Наталья профнепригодна». Я же бессменное безнадежное разочарование своей любимой семейки.
Я бы поспорила… По крайне мере отстоять себя «бессменное разочарование» умело. В отличие от той же меня, действительно являющейся долгое время и разочарованием, и темой номер один среди дражайших родственников.
— Не пронюхает, это секретная информация.
— Компромат, Рипс!
Наташа расхохоталась над собой. Вчера ближе к ночи она позвонила мне в панике с просьбой помочь подготовить праздник для Виталика. Так уж вышло, что Ната благополучно забыла о том, что обещала беременной сестре взять все хлопоты на себя. Я подключилась, мы спасли ситуацию.
— Если бы не ты, меня бы сегодня распяли.
— Всё, прекрати.
— Да как? До сих пор в ауте, — подруга взбудораженно мотнула головой, — я, блин, только моргнула — а ты мне уже готовый праздник на блюдечке, да еще и уложенный в бюджет.
— Всего лишь опыт. Когда существуешь в большой семье и постоянно возишься с детскими запросами на дни рождения, навык с годами автоматизируется.
Наташа скептически прошлась по пространству кафе, мол, ты себя недооцениваешь, всё слишком круто. Да, получилось идеально и в критически сжатый срок. Всего за несколько часов с утра я нашла и помещение, и аниматоров, и оформителя зала. Малыши в восторге срывали шары, сновали за гигантским мишкой Винни-Пухом, дергали за несчастный хвост Тигру и тискали Пятачка. Еда и обслуживающий персонал тоже радовали.
— Скоро привезут торт, — напомнила я.
Как ни странно, но торт — единственное, с чем пришлось повозиться. Многие кондитеры отказались брать экстремальный заказ. Ната предлагала купить обычный в магазине, но это выбивалось из тематики. Я-то знаю, как ребенок может отреагировать на неоправданное ожидание. Не хотелось подводить маленького Виталика в столь юном и ранимом возрасте. У него тут зверушки бегают — а мы ему торт с клубничками и вензелями? Вопиюще.
— Ты герой, — упрямо настаивала Натали. — Спасла меня.
— Я умею договариваться с людьми, а еще сработал закон парных случаев, повезло с кафе и аниматорами — были свободные, — возразила я снова, упорно отказываясь видеть в этом что-то выдающееся.
— Уломала людей, не потратила ни лишней копейки и стоит тут скромничает… Как ты бесишь со своим синдромом задрота-отличника-скромняги. Иногда я хочу пнуть тебя в прошлую Рипс, чтоб с ходу признала свои заслуги и приняла лавры.
Ха. А ведь я реально была противоположностью себя нынешней в колоссальной доле вещей.
— И вообще… два месяца прошло, ты динамишь меня, динамишь… Я понимаю, лечение… и сын. А ты сама когда займешься чем-то стоящим? Когда мы рванем покорять женские интимные зоны? У меня уже горит и чешется всё, как хочу стартануть. Задолбалась тебя заманивать. Да твои организаторские способности, мозг и мои сшитые трусишки-лифчишки — это гарантированный успех.
Я в очередной раз поразилась ее энтузиазму. Два дилетанта и бизнес. Откуда здесь формула успеха, который мерещится Наташе?
— Sillage. Ты только вслушайся! Так по-французски, так пикантно, так чисто по-женски…
— Господи, Нат, ну полно же специалистов вокруг…
— Которых я знать не знаю. А ты родненькая, с тобой не так страшно.
— А мне страшно! — сэмоционировала я, сконфуженная неприкрытым давлением, — ты ж меня не слышишь: я боюсь тебя подвести!
— Больше, чем уже подвела себя, Рипс?..
И этот вопрос ранил меня навылет.
— Разве, пока не станешь значимой для себя, сможешь быть важна хоть для кого-нибудь? Ты себя потушила, чтобы горели другие. Это не предательство? Прекращай откладывать свою жизнь, а? Я тебя очень прошу.
Вопрос Наташи тем и был хорош, что заставил моего дряхлого внутреннего страуса внезапно высунуть голову из песка и рискнуть оглядеть местность.
Я всю ночь терзалась откровенными диалогами с собой, которые слишком давно откладывала, пугаясь их содержания. И вот в мои тридцать семь меня настиг системный кризис: а чего я хотела от жизни? о чем мечтала? что заставляло замирать от восторга?
Чего я не хочу — уже поняла. Не хочу быть собой нынешней: забитой, растоптанной, жалкой и никчемной. Сузившей свой мир до быта. Навязчивой мамой. Страдающей брошенкой. Потакающей обидчикам клушей.
А чего хочу — задачка со звездочкой.
Оказалось, я забыла, кем была ДО замужества. И как следствие… не знаю, кто я ПОСЛЕ.
Мучительный замкнутый круг. И чтобы расколоть его, я подалась к истокам. К себе восемнадцатилетней: живой, целеустремленной, сильной и самоуверенной. Ко временам, когда меня еще не настигли фатальные чувства к Аршаму.
Тогда я грезила вершинами в карьере, спала и видела себя по-деловому строгой и увлеченной женщиной. Добившейся уважения в бизнес-мире мужчин. Решительно шагавшей к росту и достатку.
Маму мой энтузиазм так страшил, что она наотрез отказалась поддерживать рвения средней дочери и даже подговорила отца не давать денег на учебу. В самом конце девяностых и начале двухтысячных еще царили иные устои, менталитет подводил девушку больше к семейным ценностям, нежели к «американской мечте». Родители были уверены, что их дети в первую очередь должны быть «укомплектованы» на личном фронте, а мне пророчили скорое замужество, как это произошло со старшей сестрой.
Но я упрямо вильнула иной дорогой. Сумела так блестяще подготовиться к экзаменам, что поступила на бюджет и этим бесспорно заставила уважать себя. Всех и каждого. Мама мной тоже гордилась, однако от своего сценария не отступилась, наоборот, смекнула, что теперь на рынке невест я котируюсь еще выше, и выдать меня замуж можно выгоднее.
На ее матримониальные планы я смотрела снисходительно. Не было желания тратить ресурсы на пререкания, я с головой погрузилась в лекции, меня интересовали только финансы и маркетинг. Поэтому, когда к нам домой пару раз приходили на смотрины, проигнорировала эти мероприятия, воспротивившись и наотрез отказавшись контактировать с потенциальными женихами. Чем, разумеется, «опозорила» семью.
Мне едва исполнилось восемнадцать, я считала саму затею женитьбы в таком возрасте глупой и необоснованной. И твердо стояла на своем. Благо, третировала только мама, папа как-то проникся моей тягой к образованию, не трогал и не вставлял палки в колеса.
А вот любимая родительница подставила по-крупному при визите очередных недосватов. Забежала в мою комнату, сгребла содержимое рабочего стола и погрозилась сжечь всё, если не выйду на разговор с парнем. У меня не получилось вернуть свои сокровища, силы были неравны. Отнятые конспекты являлись настолько бесценными, что я психанула… и поддалась.
Так я познакомилась с семьей Шахунц. Злая, настроенная на бой и отстаивание собственной свободы. Это не подобало юным девушкам на выданье и крайне возбранялось нашими адатами.
Но не остановило меня.
Я мстительной фурией влетела в столовую с дурацким традиционным подносом кофе и «уронила» его прямо на гостей, не глядя никому из них в лицо. Моей задачей было отбить у мамы охоту шантажировать меня раз и навсегда.
Но в тот вечер судьба распорядилась иначе. События вышли из-под контроля, и я сама не поняла, как оказалась наедине с НИМ.
Один кратчайший разговор. Мой перевернутый мир.
И мы с Аршамом поженились спустя два месяца.
Приоритеты сместились резко и категорично. А главное — добровольно.
Именно так я перестала быть Рипсимэ. И превратилась в Симу — сокращение от имени, данное молодым мужем. Он меня будто смягчил, сменив твердые рокочущие звуки на нежные и певучие. Раньше никто так не называл, все обращались с «Рипс» или «Рип», что было созвучно моему воинственному характеру.
И вот… ровно половину жизни я словно прожила другим человеком.
Я откладывала себя на потом и посвящала время и внимание Аршаму и детям. Функционал: жена, мать, домохозяйка. Не личность. Действительно предательство.
И спустя почти двадцать лет катастрофически сложно выплутаться из заросших лабиринтов, в которых потерялась я настоящая, обманываясь стабильностью и комфортом.
Однако трансформация на то и трансформация, что протекает вне зоны комфорта и достаточно болезненно.
Самое тяжелое — положить начало.
В одно прекрасное утро спустя пару дней после того разговора на детском празднике я осмелилась дать себе шанс воскреснуть. Нащупала внутреннюю опору, изменила расстановку приоритетов и запретила сомневаться в собственных силах.
Восстановила свое имя, больше не отзываясь на опостылевшую «Симу».
Прилично отстригла длину волос и перекрасилась в жгучий черный из своего родного каштанового. Дело было не только в жажде перемен, но и в физиологии: из-за курса назначенных препаратов шевелюра начала редеть, о чем меня предупреждали.
Записалась на семинары по профилю. И ушла в саморазвитие, будто окунувшись в глубокую юность. Выуживала из недр памяти азы, которым нас учили в университете. Изучала современные трактовки и изменения в любимой сфере. Увлеклась. Забылась с головой.
Ожила, черт возьми. Ожила.
Составить бизнес-план трудностей не вызвало. Пожалуй, для меня это было одной из простейших задач, ведь в свое время мы писали целые курсовые по теме, а на практикумах во время учебы, упражняясь, разрабатывали с десяток бизнес-планов для разного рода организаций. Оказалось, навыки не забылись. Вторым этапом нужно было определиться, оставлять ИП Наташи, через который она вела свои продажи в Инстаграм, или отдать предпочтение ООО. Сошлись на мнении, что второй вариант оптимальнее, ведь подруга всерьез намеревалась расшириться до форматов швейного цеха и создать свой бренд с уже озвученным мне названием «Sillage».
Натали настаивала, что я должна стать соучредителем. Меня это требование ввело в ступор. Одно дело просто работать на человека, совсем другое — податься ему в компаньоны. При этом она уверяла, что вложений с моей стороны не ждет. Тут мы упирались в тупик, потому что я категорически не соглашалась на подобные расклады. Моя дилемма заключалась в следующем: либо я отказываюсь быть партнером и оформляюсь сотрудником, либо я в срочном порядке нахожу сумму для равноправного членства.
Были ли оправданы риски? Один Бог знает, сколько сомнений во мне копошилось.
Но продать машину — рука не дрогнула. Сделка произошла настолько быстро и четко, что я посчитала это хорошим знаком.
В налоговую и банк мы ехали под восторженные вздохи подруги, которая, хоть и ругала за крайность в виде избавления от личного транспорта во имя бизнеса, но радовалась, что я приняла ее предложение. Пусть и выдвинув свои условия.
А я до конца не верила, что осмелилась. Даже не шагнула — перепрыгнула через внутренние протесты. Всё произошло по щелчку, и будто времени на самоедство не осталось совершенно. И я сделала то, что делает большинство людей, стремясь вылечить сердечные раны, — нырнула в работу и начала строить карьеру.
«Sillage» родился в до смешного скромном закутке, где вмещал всего четыре швейных места и крохотный санузел. Мы нашли это помещение в родном районе, что было идеально для меня, успевающей контролировать десятилетнего ребенка.
Когда оформили договор аренды, я имела глупость позвонить приятелю Аршама, чтобы проконсультироваться насчет декларации пожарной безопасности, почему-то документы владельца объекта внушали опасения. Однако на том конце мне никто не ответил за три часа и две попытки. Я накрутила себя до приступа ярости и паники, теряясь в ситуации, ведь у меня не было такого количества нужных контактов, как у бывшего мужа, а помощь была необходима.
Следом — я разозлилась. На себя же. Раз уж нацелилась на самостоятельность, зачем теребить знакомых Шахунца? Он тоже не всегда был всемогущим и к своим вершинам шел с низов, обживаясь полезными знакомствами.
Я так увлеклась аутотренингом, что, когда поздним вечером «пожарник» перезвонил, тупо пялилась на экран и не приняла вызов. Четко осознав, что к связям Аршама ни под каким предлогом больше не прибегну.
И налажу свои.
Итак, мы запустили мелкое производство. И с Наташей практически жили в нем, питаясь первое время голым энтузиазмом. Год был потрачен на выстраивание и воплощение маркетинговой стратегии. Создание бренда — это адски напряженная работа, опирающаяся на талант, веру и упорство. А сам бренд — не просто этикетка, в ней должен быть заложен смысл, она должна вызывать ассоциации, иметь неповторимое звучание и особенную окраску. Однако без подкрепляющих действий всё это лишь красивые пустые слова.
Проблема бизнеса заключена в дефиците потребителей, а не товаров. Конкуренция огромна, ресурсы ограничены, и цель стоит найти решение делать больше с помощью меньшего.
Я из кожи вон лезла, чтобы это уравнение функционировало и в нашем случае. У меня глаза горели, азарт не отпускал ни на секунду, трудности подстегивали, маленькие победы — вдохновляли.
— Вот уж точно, Рипс, в тихом омуте… — Наташа была в шоке от моей неиссякаемой энергии, ведь даже она выдыхалась время от времени, а во мне будто обнаружился вечный двигатель. — Я, кстати, поняла, почему в каждой тихоне живут черти. Вы просто существуете в лайт-режиме, копите энергию, а когда настает момент, взрываетесь и пугаете окружающих внезапными неиссякаемыми активами.
Оставалось только посмеиваться.
И пахать.
Штат сотрудников мы увеличивали довольно медленно, но уверенно. Где-то через полтора года сменили помещение на более просторное, куда свободно могли уместить уже семь швей и одну вредную блондинку-музу, мечтающую об отдельном кабинете, но понимающую, что ее каприз нам пока не по карману.
Еще через полтора года сотрудников стало двадцать, произошел очередной переезд в более габаритное здание, у Наташи появилась отдельная босс-комната, а я смогла взять себе простенький седан, в котором жуть как нуждалась как в рабочие, так и личные моменты жизни.
Время шло, мы развивались.
И, по мере того как достигали успехов, ступенька за ступенькой, я становилась всё неудобнее и неугоднее для своего окружения.
На семейные мероприятия и так попадала через раз, пропуская праздники, на которых обязательно появлялся Аршам с женой, но и в эти редкие встречи меня умудрялись цеплять. Рьянее всех почему-то Анжела. И именно мероприятия в их доме по воле случая я старалась посещать из-за малышки Алмары. На детские тусовки мой бывший муж не ходил, поэтому я была спокойна.
Тринадцатилетие девочки отмечали в семейном кругу, причем женском. Были приглашены ее подружки, приятельницы золовки и кое-какие родственницы. Уже с момента, как я подарила племяннице смартфон одной из последних навороченных версий, гости на меня начали смотреть косо. Не только потому что это был самый дорогой презент, но и потому что присутствующих жутко интересовала финансовая сторона вопроса.
Когда мы уселись вокруг десертного стола, Анжела позволила себе едкую шпильку, ширя гадкую улыбку на весьма симпатичном лице:
— Хорошо же тебя до сих пор обеспечивает мой брат, раз ты можешь так транжирить деньги…
— Твой брат обеспечивает своего сына, а не меня, — я равнодушно пожала плечами и взялась за чашку предложенного чая.
— Ваш бизнес с той блондинкой уже дает результат? Настолько хороший? — заинтересованно подалась вперед одна из ближайших подруг золовки.
Чего уж там, меня вправду удивило, что люди, с которыми я пересекалась лишь несколько раз в жизни, так досконально осведомлены о моих личных делах.
Повернув голову к хозяйке вечера, я слегка приподняла бровь, дав понять, что мне не нравится ее приверженность обсуждать мою работу, да и меня в целом, в кругу чужих женщин.
Анжела, еще не привыкшая к тому, что я могу дать отпор, и задетая моим безмолвным упреком, криво усмехнулась:
— Ну и супер, что ты стала такой самостоятельной. Если хочешь мое мнение, давно пора, — кто б еще учел, что я как раз совершенно не хочу ее мнения, — мужчина не обязан содержать женщину все годы брака, а уж тем более после.
— Сейчас не тот век, очень важно иметь собственный источник дохода, нельзя полагаться на мужа… — подхватил кто-то из присутствующих.
Обсуждение темы эмансипации прекрасной половины человечества навеяло пустоту и отчужденность. Раньше, когда я еще свободной егозой бегала на учебу и думала, что меня как раз ждет вот такое блестящее будущее — сильной и независимой, мои мысли сходились с теми доводами, что выдвигали сейчас за столом.
Но теперь… спустя двадцать лет я видела картину иначе. Как это муж не обязан содержать жену? А почему она обязана печься о нем и об их детях? Что за настройки по умолчанию или базовая комплектация? Безвозмездная и не ценящаяся.
Сколько разговоров ни ведут о том, что «домохозяйка» тоже должность и работа, а всё равно в народе продолжают нивелировать ее статус.
Но изумляет, когда это делают сами же женщины.
Гости Анжелы плавно сменили русло «прений» и перешли к изменам.
Спорить и участвовать в бурных дискуссиях я не намеревалась. Отдавая дань приличиям, решила дотянуть еще полчаса в доме золовки и уйти. На меня, в принципе, уже и не обращали внимания, раз уж я сама игнорировала их братию, хотя изначально возлагали надежды, ведь знали, что измена — то, с чем я жила уже пятый год после развода.
Но я упорно молчала.
И покинула посиделки с неприятным осадком.
Полностью отгородиться не удалось, естественно. Разум выхватил какие-то наиболее резонирующие фразы и истории, вынуждая меня задуматься и нехотя реагировать всем нутром.
Например, что контролировать телефон мужа — это норма для большинства. Лезть в личные переписки, выискивать что-то. По-моему, быть в подобной паранойе отвратительно. Да и факт — в конечном итоге можно напороться на то, что искал. Писать потенциальным любовницам, стирать сообщения, ждать реакции мужа — вот это всё было нереально чуждо мне.
Пожалуй, я даже сказала бы, что благодарна Аршаму за семнадцать лет коматозного семейного счастья, в течение коих я ни разу не усомнилась в нем. Или не хотела сомневаться — не знаю. Во всяком случае, я не страдала синдромом ищейки и была вполне спокойно.
Или же утверждение, что изменять дома в супружеской постели — это святотатство. То есть, если измена происходит где-то за стенами дома, она становится менее болезненной? А то, что мужчина возвращается потом в тот же очаг с явным следом другой женщины на себе и ложится в эту постель рядом с женой, приемлемее?
Абсурд же.
Наверное, за прошедший вечер данный «тезис» оставил наиболее ощутимый след в моем сознании.
Меня попросту перетряхнуло от неоспоримой истины — я, черт возьми, так и существовала. Не ведая. Но именно так — деля постель с мужем после других…
В этом легко можно погрязнуть по новой, если позволить себе расслабиться. Но, как только память пыталась услужливо атаковать меня флешбэками, я купировала их, не желая вступать в неизменное болото.
Научилась не поддаваться.
Потому что свое я отболела и оплакала.