Глава 3. Меня зовут Рипсимэ
«Если мужчина думает, что он победил женщину, то он просто дурак и не заметил, как она обыграла его два хода назад»
Однако за прошедшие семь лет я не только выжила, но и расцвела.
Плавно паркуюсь у швейного цеха, который мы гордо и любовно именуем мастерской. Рядом располагаются различные фабрики по пошиву одежды и обуви. К счастью, с ними дружим и не конкурируем. Как говорит технолог предприятия «Элина», ближайшего нашего соседа по территории, они трудятся, чтобы людей одеть, а мы — раздеть. Потому что мы — это молодой дерзкий бренд женского нижнего белья «Sillage».
Среди гигантов промышленной зоны у нас самое скромное по размерам здание. Всего два этажа. И самое нескромное — по содержанию. Так любит шутить Наташа, создательница «Sillage» и главная муза. По совместительству — моя подруга детства, а теперь еще и партнер.
Собственно к ней я и направляюсь после короткой летучки, на коих Ната никогда не присутствует, потому как она — творческий сегмент, а я — организационный и финансовый. Мы даже базируемся в разных местах: я львиную долю времени провожу в городе, а мадам дизайнер предпочитает феячить в лоне своего детища на окраине. Для этого у нее имеется просторный личный кабинет.
Поднимаюсь на второй этаж и, лавируя между стройными рядами швейных машинок, издающих задорный рокот, прохожу к двери с красочным знаком «Не влезай! Убьет!». Раскрываю ее, попадая в пестрое логово, и стопорюсь, впечатленная предстающей сценой. Натали задумчиво сидит на полу аки печальный мим, а точнее — на рулонах тканей, и среди них я с беспокойством наблюдаю дорогущий шелк малбери, с которым уж точно не стоит обходиться так небрежно.
Но глотаю готовое вырваться замечание и с тихим цокотом приближаюсь к подруге, опускаясь перед ней на корточки:
— По какому поводу сабантуй?
— По поводу острой проблемы воспроизводства населения в стране, — хмыкает и делает подбородком рваное движение вверх, указывая на свой рабочий стол слева. Перевожу туда взгляд и… почти падаю, качнувшись вперед, когда вижу беспорядочную кучу разномастных тестов на беременность. Не надо быть провидцем, чтобы понять их результат.
Плюхаюсь рядом с Наташей на многострадальные рулоны.
— И… какой вклад ты решила внести в демографическую картину? Положительный или отрицательный?..
Она тяжело вздыхает. Тянется за пачкой сигарет и зажигалкой, пододвигает к себе пустой узорчатый вазон для растений. Выглядит тот внушительно, но на деле довольно легок — изготовлен из стеклопластика. Закуривает и после нескольких затяжек стряхивает пепел в тару.
Творческие люди умеют жить с размахом… своеобразным. У Наты вот вазон-пепельница. Кто еще таким похвастается?
— Мне сорок два года, Рипс, как-то поздновато вносить положительные изменения в демографическую картину, не находишь?
— Когда я лежала в роддоме с Врамом, у нас в палате была женщина, родившая первенца в пятьдесят шесть. Тебе всего сорок два.
— Это ему будет восемнадцать, а мне — шестьдесят, — будто не слышит меня она. — Если доживу, конечно. Пугающие перспективы.
— Вся Европа так живет, никому эти перспективы пугающими не кажутся. Тебе просто страшно. И это нормально, Нат.
— Я думала, счастье материнства в этой жизни мне не светит. Думала, не вышло — и ладно, смирилась окончательно лет пять назад. Ты же знаешь, что именно из-за этого я развелась с Леней, который мечтал плодиться. А тут спустя столько времени… бамболейло… нежданчиком. У адекватных баб климакс начинается, а я залетела.
Ее второй муж действительно мечтал о детях, но у них не получалось зачать. На этой почве начались проблемы в отношениях, а потом Наташа отпустила благоверного в свободное плавание, устав пытаться и бороться.
Развод переживала болезненно и долго, но ее утешала значительная сумма при разделе имущества. На которую мы и раскрутились до сегодняшних масштабов.
Сидим в тишине пару минут. Она докуривает. Я дышу сизым дымом.
Это такая тема… сложная до чертиков, что не находится подходящих слов поддержки. Не каждая женщина рискнет в таком возрасте впервые стать матерью. Тем более, не будучи в браке и не имея гарантий от отца ребенка.
— Кстати… кто твой осеменитель? — вырывается из меня тихо.
Про срок не спрашиваю. Раз Ната еще мечется, значит, он маленький и позволяет медицинские вмешательства.
Подругу мое определение смешит, и она разражается громким смехом.
Натали у нас приверженец сексуальной толерантности, то есть, мужчину, с которым спит, она еще не считает своим… эм-м… парнем?.. партнером?.. Поэтому может не знакомить его ни с кем и сама отказываться знакомиться с его окружением. Месяцами.
— Осеменитель?.. Бычок один… напористый, — да уж, очень информативно.
— Как он отреагирует на новость?
— Да погоди ты, я еще сама не понимаю, как отреагировала, — тушит окурок. — И вообще… скажу ли ему… и будет ли что сказать…
Я давлю в себе любые реплики. Это не то решение, на которое я имею право влиять, как бы близки мы ни были.
Наташа сверлит стену застывшим взглядом, а я кожей чувствую её смятение.
— Господи, Рипс, я ведь уже слишком стара для таких экспериментов…
Вот теперь моя очередь смеяться. Стара? Она?
— Ты дашь фору любой малолетке, брось, — усмехаюсь, а затем добавляю шепотом:
— Я помогу тебе. Всегда.
Подруга опирается своим плечом о мое, бесцветно шелестя:
— Знаю…
Так тоскливо от её горького тона, что спешу разбавить атмосферу:
— Но мой тебе совет, — хмыкаю мягко, — если что, рожай девочку, с пацанами справиться сложнее, каждый день стабильные потрясения, — цепляю пальцами сигареты и медленно двигаю ближе к себе. — Только за вчерашний вечер пару раз пройдясь мимо комнаты Артема, я пополнила свой словарный запас «спермагеддоном» и «заебомбой», отказываясь думать о контексте. Пощажу тебя и не стану перечислять, сколько раз и по каким причинам с начала этого года я успела побывать в кабинете школьного директора.
Кисло улыбаясь, Натали с апатичным равнодушием наблюдает, как я прячу конфискованную пачку в своей сумке подальше от её глаз и рук и делаю невозмутимый вид. Новую пачку ей никто не сможет запретить купить, но до ближайшего магазина еще добраться надо. А так я хоть могу отсечь сиюминутный соблазн вновь подымить.
Беременность лучшей подруги — безусловно, событие. Но работу никто не отменяет, эта бессовестная женщина вместо праздника и веселья дает мне пинок под зад и отправляет трудиться.
Закончив с логистикой в интернет-шопы, с которыми сотрудничаем, я возвращаюсь в город и отправляюсь в торговые центры, где у нас имеются небольшие фирменные бутики. Всего два маленьких магазина, зато своих. И в популярных ТЦ с хорошей проходимостью. Я провожу в них ревизии по пятницам перед выходными.
Как раз на дороге меня и застает звонок Врама. Я с предвкушающе колотящимся сердцем юркаю в первый попавшийся кармашек, включаю аварийку и принимаю видеовызов.
— Родной, — губы сами растягиваются в широкой улыбке.
— Привет, мам, ты как? Сильно занята?
Боже, ребенок, для тебя я никогда не была и не буду сильно занята!
Качаю головой и любуюсь старшим сыном. Уже зрелыми мужскими чертами, а не юношескими линиями. Скучаю по нему невозможно. Мы больше шести лет живем на расстоянии и за это время виделись вживую всего два раза. Он выиграл грант на обучение в университете Токио, и это было закономерностью. С десяти лет Врам учился в кибершколе цифровых технологий и программирования, где имел весомые успехи. У него не возникало вопросов, с чем связать свое будущее, мальчик смалу шел к цели и добился своего.
Я радуюсь. Но эта радость, увы, всегда окаймлена тоской по нему.
— А я к тебе с новостью, — сегодня прямо день новостей, — можешь меня поздравить… — деловито поправляет дужку очков. — Я теперь обладатель собственной IT-фирмы…
От переизбытка эмоций теряю дар речи. С Врамом всегда так, он меня обескураживает на постоянной основе: рано повзрослел, резко сепарировался, неожиданно женился в двадцать, а теперь… еще и бизнесменом стал. Внезапно.
Горячо поздравляю его, когда способность говорить восстанавливается. Разговор через пару минут прерывается, нам обоим не совсем удобно, детали обсудим потом.
Я выруливаю, звонко посмеиваясь в приступе неуемной гордости. Лопаюсь от счастья за своего мальчика. Все трудности, которые я прохожу с Артемом, будто щедро компенсируются отношениями с Врамом. Братья безбожно разные. Младший — букет всевозможных испытаний, старший — отдушина.
На парковке перед вторым ТЦ, куда заезжаю на пятничную ревизию, медлю и не спешу выходить из машины. Жую нижнюю губу в раздумьях и аккомпанементом стучу пальцами по рулю. А потом всё же беру телефон в руки и в мессенджере печатаю сообщение пользователю «Шахунц»:
«Пригласи меня сегодня в ресторан. Я свободна в восемь. Есть повод».
Отправляю. Следом посылаю провокационное:
«С отелем в комплексе, естественно».
Впервые поступаю настолько нагло. Зато заблаговременно — тоже впервые.
Мы с Аршамом не виделись около недели, по большей части я игнорирую бывшего мужа и застаю его врасплох своими спонтанными нашествиями, когда сама этого хочу. Таковы правила игры. Отныне — только когда я хочу.
С головой ухожу в дела, о диалоге вспоминаю спустя несколько часов. Проверяю.
Пусто. Даже не прочел.
Время близится к шести, а я в игноре.
Сукин сын.
Еду домой и набираю ароматную ванну. Расслабляюсь, звоню Наташе узнать, как она. Потом еще полчаса нежусь в теплой воде.
Артем после футбольной секции по пятницам гостит у бабушки с дедушкой, они живут недалеко от тренировочного поля. Я получила от него короткое сухое смс, что всё в порядке, поэтому спокойна.
Закончив с релаксом, выбираю подходящее платье. Черное. Маленькое.
Наношу сдержанный макияж.
А в половине восьмого, когда укладываю волосы стайлером, экран мобильного вспыхивает.
Шахунц: «Забронировал столик в "Ла Дива" на восемь».
Смеюсь в голос, смахивая уведомление.
Очень вовремя.
Какая ожидаемая манипуляция.
Которая, впрочем, остается без ответа.
Могу вызвать такси прямо сейчас, потому что практически готова.
Облачаюсь в потрясающее белье винного цвета. Искусная ручная работа. Наш бренд. Умеренная эротика. Завораживает. Красуюсь перед зеркалом, сама балдею. Затем тщательно натягиваю чулки и следом надеваю платье. Последние штрихи — подходящие под образ благородные украшения.
«Да, я могу вызвать такси прямо сейчас», — соглашаюсь сама с собой, заваривая крепкий кофе.
И выезжаю через час, добираясь до ресторана ровно к девяти.