Глава 22. Когда меня звали Рипсимэ, или В шаге от «Симы»
«Дело сделано: она уже любила, и скинуть с себя любовь по произволу, как платье, нельзя»
Да, еще в первую встречу Аршам предлагал мне отказаться от него.
Но я не сумела…
Нас с потенциальном женихом тогда отправили в спальню бабушки для «пообщаться с глазу на глаз». Эта комната попросту была ближайшей к гостиной, находясь на расстоянии вытянутой руки.
Я переступила порог и тут же направилась к окну, встав к парню спиной и наглядно демонстрируя свое отношение к затее. А еще… злилась сильнее, потому что мама успела незаметно прошипеть мне на ухо, что теперь, после выходки с перевернутым на гостей подносом с кофе, она точно сожжет все мои тетради.
Мысли занимала тревога за конспекты, для прилежного студента его записи — на вес золота. Я так переживала за свои сокровища, что мышцы сводило от напряжения. Броситься бежать за мамой было первым рефлексом, но мозг у меня всё же имелся, я понимала, что сцена с выяснением обстоятельств при «сватах» обнулит мои шансы на получение конфискованного обратно.
Бесило это Средневековье, идиотские смотрины и вынужденное нахождение в помещении с непонятным типом.
Сзади вдруг раздался хруст надкушенного яблока. Я слегка вздрогнула от неожиданности. Ну каков наглец, а? Не отказал сам себе в угощении, ничуть не тушуясь в чужом доме, хотя в той же гостиной по обыкновению был накрыт журнальный столик. У бабушки на прикроватной тумбочке всегда лежит тарелка с яблоками, она ими спасается от изжоги. Не знаю, есть ли у этого научное объяснение, но ей действительно помогает.
— Хорошо сидим, — выдал жених, прожевав, и у меня загривок вдруг передернуло от странных ощущений из-за его голоса, — еще минут пять, а потом можно выходить и говорить, что мы не сошлись.
Несколько секунд я даже не понимала, что было сказано, вслушиваясь в тембр. А когда до меня дошло, брови от изумления сошлись на переносице. Я смотрела на свое отражение в окне и хмурилась еще больше.
Что за?..
— Откажись, — прозвучало внезапно прямо у моего виска.
Я подпрыгнула и резко развернулась, намереваясь язвительно осадить раздражающего своим поведением незнакомца. Он был слишком близко. Непозволительно по всем канонам. И, стремясь избежать столкновения с ним, я сделала неустойчивый шаг, пошатнувшись.
Парень осторожно перехватил меня, резво предотвращая мое позорное падение. Дал опору, придерживая за спину. Лопатки обожгло прикосновением широкой ладони.
А затем меня накрыло оторопью.
Посторонние мужчины ко мне никогда не притрагивались.
Готовые еще мгновением ранее сорваться с языка колкости застряли в горле, когда я взглянула в его глаза.
Он вновь захрустел яблоком, на этот раз откусив то в паре сантиметров от моего лица. Смачно. Задорно. Залихватски.
Дерзко и провокационно.
Я сглотнула, глядя на гладковыбритый подбородок, пахнущий свежестью лосьона.
Следом пальцами огладил мою косу от основания шеи до самого конца — наглец как есть. И только после этого отпустил, помогая встать ровно.
Я отошла тут же и исподлобья оглядела парня. Впервые за вечер. Со смешанным чувством любопытства, досады и чего-то еще, что под его внимательным взглядом заставляло мое тело нервно потряхивать. Даже ущипнула себя тайком, не представляя, что это еще за дурацкая реакция на человека напротив.
Он не был красавцем, не был рослым и не напоминал атлета. Не принц женских грез — вообще ни разу. Я бы спокойно прошла мимо такого на улице.
Пока не посмотрела бы в глаза.
Вот с этого и началась неподвластная мне химия. Девчачий трепет, от которого я чувствовала себя глупо, однако… и немного пикантно.
Парень невозмутимо жевал яблоко, довольно снисходительно позволяя мне спокойно изучать его черты. В них сквозило неоспоримое благородство, и слегка вьющиеся волосы, небрежно зачесанные назад и лежащие крупными волнами, это благородство удваивали. Такую прическу наши мужчины обычно не носили. Она напоминала образы жгучих итальянцев или испанцев, сериалы про которых обожала женская половина моей семьи.
Незнакомец был выше меня на голову, но его рост нельзя было назвать высоким. Или низким. Скорее… нормальным. И габаритами он не впечатлял, однако жилистые запястья, его мощная хватка, когда спасал меня от конфуза, и плечистость указывали на отменную физическую форму. Скрытую под модным комплектом джинсовой рубашки и штанов.
В конце девяностых уже сложно было кого-то удивить джинсами, и все-таки его одежда чем-то выделялась. Выглядела дорого и стильно. Шла ему безумно.
Густые темные брови, умные яркие глаза, крупный нос, выраженные скулы, острый угол челюсти… Парень как парень. Ничего выдающегося.
Тогда… какого черта он вдруг стал для меня привлекательным, вызывая столько эмоций?..
— Ты скоро заканчиваешь первый курс, там рассказывали, что поступила сама и любишь учиться, — нарушил молчание, съев половину фрукта, — это здорово. Мне нравятся люди со стремлениями. Не позволяй родителям давить на себя со свадьбой.
А теперь мои брови взлетели вверх.
— Ты красивая и достойная девушка, Рипсимэ, у тебя еще будет куча возможностей выбрать жениха получше. Уж точно гораздо лучше меня в данный момент — богаче и солиднее. Да и ты сама, вижу, не рвешься замуж, что тоже подкупает. Ведь уже проигнорировала не одно предложение.
Я готова была ругаться на себя вслух за эти неведомые мне томительные перебои в груди от комплиментов в свой адрес. От него. Потому что слова не были редкими или оригинальными для меня, но он так их произнес, что внутри обдало горячей волной.
— Так что, всё в порядке, — подытожил, — сейчас выйдем и объявим, что не подходим друг другу. Никто не посмеет нас заставлять, — еще один аппетитный укус.
— Вы… — замолкла, осознав, что не знаю, как его зовут.
— Аршам, — охотно подсказал и усмехнулся.
— Аршам, — прокатала на языке, получая удовольствие от созвучности впервые услышанного мужского имени, — я не понимаю, почему Вы пришли на смотрины.
— Мы, — подтрунивание над моим выканьем, — хотим жениться. Так уж заведено, ничего не могу поделать. Двадцать три и скорое окончание учебы вдохновляют моих родителей. У меня нет причин противиться.
Он так сильно отличался от большинства наших парней, любящих выделываться и строить мачо. Ну кто так просто признался бы, что не дотягивает до девушки, оценивая ее выше себя? Кто так иронично высказался бы о том, что ему навязывают женитьбу?..
Аршам навел смуту в моей душе.
Этот человек не нуждался ни в сочувствии, ни в утешении. Он трезво относился к себе и окружающим. Был цельным, состоявшимся и… оттого и казался не просто гораздо старше, но и мудрее меня. Хотя… пять лет разницы — это не показатель.
— Если не позволишь себя сломать, думаю, что тебя ждет светлое будущее, — несостоявшийся жених спрятал огрызок в ладони и опалил меня очередным внимательным взглядом. — Есть в тебе что-то… бойцовское. Гремучая смесь: дерзость, чувственность и горсть робости. Всё у тебя будет хорошо, Рипсимэ.
Я не верила, что ему всё равно, на ком жениться. Но то, как искренне он желал мне лучшего, было пронзительно в своей честности и бескорыстности. Это лишало дара речи.
Аршам растянул губы в насмешливой полуулыбке, будто знал, что со мной творится.
У меня сердце ёкнуло. Больно-пребольно.
Боже. Мы друг другу понравились. Даже я со своей неопытностью прекрасно понимала это. Что нехило так сбивало с толку.
Я верила ему и уже вовсю восхищалась. Он представлялся мне языческим пламенем, зовущим за собой и подбивающим отречься от собственной веры.
Наваждение. Рок. Судьба. Что из этого?
Аршам сделал приглашающий жест рукой к выходу. Я, обескураженная всем произошедшим, смиренно подчинилась и направилась к двери. Он ее открыл передо мной и выпустил в коридор.
В теле нарастала дрожь, переходящая в тремор.
Межреберье горело, ноги не сгибались.
Незнакомое смятение пугало до жути.
Счет на секунды.
Мы шли объявить о том, что не станем парой.
Я очутилась в гостиной с опущенной в смущении головой и выпалила короткое:
— Согласна.
Шокируя не только резко дернувшегося рядом Аршама, но и саму себя.
Неожиданно не пожелавшую отказаться от тепла и света успевшего покорить меня пламени.