Глава 6. Когда меня звали Сима…
«А мне ничего от тебя не надо — Ты можешь не прятать пустого взгляда, Когда вы напротив стоите рядом, И нежно сжимаешь её ладонь…»
Измена.
Что она значит в жизни женщины, отдавшей семнадцать лет браку с мужчиной, которого боготворила?
Я тогда имела лишь абстрактное представление о том, что чувствует обманутая жена, могла говорить об этом отвлеченно и гипотетически в общих разговорах с подругами. Но… спасибо моему мужу. Бывшему. Теперь теория была подкреплена практикой.
Нас развели довольно быстро и без лишней нервотрепки. Аршам благородно оставил мне квартиру, машину, на которой ездила я, и счет в банке, открытый для перечисления официальных алиментов. Ну, как мне… Нашим сыновьям. А я — всего лишь их мать.
Статус брошенки привнес в мою жизнь довольно резкие изменения, особенно — в отношениях с родней. Корившей в случившемся меня.
— Как можно было довести до развода?! — сокрушенно шипела мама, хватаясь за голову, когда узнала и примчалась с наставлениями тут же. — Ты с ума сошла? Кто вот так сразу разрушает семью? Из-за измены! Прости господи!
И перекрестилась набожно, что выглядело до карикатурного неуместно.
Я была так потрясена ее словами, что не сообразила напомнить: не я выгнала Аршама, он сам съехал к… любовнице. И помимо этого… оскорбительный посыл о прощении измены выбил меня из колеи. Я не понимала, как такое может сказать женщина женщине?
А еще… я чувствовала себя униженной тем, что все уже в курсе того, как и почему от меня ушел муж.
Золовка тоже вскоре наведалась «утешить», цокая и очень громко вздыхая из-за случившегося.
— Ну ты хоть как-то бы попыталась его удержать, ну, — прихлебывая кофе и тараща на меня в осуждении глаза, — ну, приоделась бы, стиль сменила, прическу там, маникюрчик, СПА, — с открытым скепсисом оглядела мою скрюченную на диване фигуру. — Сим, ну ты что, кто в наше время так зачуханно ходит по дому и одевается по-бабушински при молодом успешном муже, ну? Сколько раз я тебя уговаривала сходить на шопинг, освежить свой гардероб… Женщиной выглядеть, а не замухрышкой, ну… Неудивительно, что Аршам засмотрелся на других…
Это было так больно слышать, что остатки моих сил уходили на глотание кома в горле и сдерживание слез. Отвечать и возражать — ресурсов уже не находилось.
Анжела еще долго журила меня за пассивность в плане поддержания женской энергетики. Я могла лишь молчать с опущенным в пол взглядом. И радоваться, когда в прихожей раздался щелчок двери, Врам вернулся из школы, а это значило, что у меня появилась оправданная причина встать и уйти. Например, подогревать еду сыну. И больше не слушать это долбанное «ну» с непрошеными советами.
Такие доброжелатели часто скапливались у нас в квартире еще и группами, чтобы эффектнее втаптывать в грязь непутевую и глупую Симу, подавая это под соусом «поддержка».
Вообще, забавно, но практически никто не рвался меня утешать, все вокруг считали своим долгом раздавать бесценные советы вдогонку уже свершившегося факта. Ровно месяц до дня расторжения брака прошел именно так: все, кто узнавал, — а сплетни разносились с пугающей быстротой и без моего участия, — то наведывались к нам домой в мнимом участии, ища сладких подробностей, то ловили где-то на улице, вынуждая отвечать на бестактные вопросы, то настойчиво звонили с утра до вечера, требуя утолить их любопытство.
Меня атаковали со всех сторон так, что времени на собственные мысли попросту не предусматривалось. Разве что засыпала и просыпалась я в горьком одиночестве, выпотрошенная в ноль. Лишь в эти часы выплакивая ноющую и нарастающую внутри боль. Умирая не только от предательства Аршама, но и от концентрации неожиданно циничных и злых людей, смакующих детали моего личного горя.
А еще спустя месяц без лишнего пафоса произошло мое погребение заживо.
Свадьба племянницы бывшего мужа обязывала и меня присутствовать вместе с детьми. Отказ не принимался, это же близкая родня, дочь его родного старшего брата. Когда я ехала на торжество, морально готовилась к худшему. И всё было более-менее сносно, я стойко терпела перешептывания и косые взгляды, ожидая подобной реакции на себя.
Но потом приехал Аршам под руку с… женой.
И новость о том, что он успел жениться, ударила меня под дых.
Мы не знали. Ни я, ни его родители, ни другие родственники. Шахунц выбрал «идеальный» момент, чтобы представить всем супругу. Махом отвязался от лишних вопросов, шокировав собравшихся экспромтом.
Их появление произвело фурор.
И заставило гостей бросать в меня теперь не только жалостливые, но и сравнивающие взгляды. И сравнения явно были не в мою пользу. Как предрекали ранее «эксперты».
Ираида за какой-то час завоевала расположение семьи подчистую. Золовка была в восторге и не скрывала этого, радостно обсуждая красоту и образ новой невестки. Платье, сумочку, прическу, доброжелательную улыбку на миллион.
Обрывки обсуждений долетали и до моего слуха: девушка младше меня всего на семь лет, она единственная наследница одного из инвесторов Аршама, они поженились на следующий день после расторжения нашего брака и две недели были в свадебном путешествии.
Невозможно было отделиться от пересудов, я же была в их эпицентре, это наглядное «хлеба и зрелищ» — человеческая натура бессменно тяготит к сплетням, ведь как упустить возможность отвлечься от своих проблем через обгладывание чужих? Причем, таких свежих, ярких и сочных?
Нонсенс! Развелся и сразу женился, причем тайно, да еще и на такой красавице!
Люди в большинстве своем начали понимать поступок Шахунца. Даже те, кто пытался как-то осуждать до этого. Ну а что? Двадцать первый век, живи в свое удовольствие. Не обидел же никого: детей и бывшую обеспечивает, от ответственности не бежит, все блага оставил. Так что, мужчина почти герой при исходных данных, совесть чиста. Кто бы на его месте отказался от сногсшибательной женщины рядом?
Я задыхалась на этом празднике лицемеров, переживала за своих детей, видя, как нахмурился маленький Артем и как помрачнел Врам. Для меня было важно, как воспримут ситуацию мои мальчики, которые знали, что у папы другая, но тоже не ожидали познакомиться с ней при таких обстоятельствах.
Младший привычно кинулся к отцу здороваться, даже поболтал с ним немного. А мы со старшим удостоились скупого кивка от Аршама на расстоянии нескольких метров — плевок в душу, сотрясший до основания. Его жена и вовсе в мою сторону не смотрела.
Это всё вкупе было так обидно и унизительно, что парализовало меня на долгое время. Я сидела бледной тенью и не контактировала ни с кем. Стыд и боль висели в груди давящей тяжестью, под которой спина горбилась сильнее и сильнее. Я хотела сжаться до размеров точки и исчезнуть. Но мой сын, мой невероятный, мой смелый мальчик, подал мне руку и вынудил выйти в центр зала на медленный танец. Одновременно с новоиспеченной четой Шахунц.
Мы кружились с Врамом под мелодию, смотрели друг другу в глаза и растягивали губы в легкой улыбке. Став еще одной сплетней вечера.
— Мам, — твердо и решительно осадил он меня, заметив набегающие слезы.
И в этом тоне была самая настоящая поддержка и вера, готовность подставить плечо и быть рядом. Покорившая меня забота, защита и опора.
Врам просто не понимал, что плакать я собиралась не из-за его отца, а из-за того, что мой старший сын впервые танцевал со мной, да еще и так уверенно вел, заставляя гордиться прямой осанкой и умениями. Из-за того, что он уже взрослый и понимает больше, чем я хотела бы. И из-за того, что ему в свои годы приходится завуалированно ополчиться на всех, отстаивая мою честь.
Мучительно трогательно.
После танца мы почти сразу уехали домой.
А на следующий день всё та же неповторимая золовка снова примчалась в гости, чтобы резюмировать специально для меня:
— Ну ты же видела и всё сама понимаешь, да? Ира ему подходит, статусная и эффектная. Сим, ну что поделать? Надо смириться. Ты же не станешь спорить, что не выдерживаешь конкуренции? Ну! А вот если бы ты за себя взялась раньше…
Ее очередная лекция прервалась, когда на пороге гостиной очутился недовольный Врам.
— Тут взрослые разговоры! Вообще-то! — скривилась Анжела, когда сын посмотрел на нее прямо и с презрением. Это было что-то новенькое в его взгляде, даже я удивилась. — Так что брысь!
Но он не сдвинулся с места, только бровь приподнял. Очень знакомо, отчего сердце зашлось в судороге. А потом с достоинством выдал, открыто выгоняя язвительную гостью:
— У мамы нет времени выслушивать столько бесполезной информации. У нас дела перед моим выпускным, — не совсем правда, но отличный повод.
Оскорбленная тетя попыталась пошипеть на него, не нашла во мне никакого участия и ретировалась, пыхтя от злости.
После этого их и так хлипкие отношения с Врамом испортились окончательно, в дальнейшем он ни разу не общался с ней, уехав в Японию.
А я не посетила ни одного семейного торжества, если знала, что на нем будет присутствовать Аршам.
Ни разу за все семь лет.
И простить ему тот перфоманс на свадьбе так и не смогла.