Глава 8. Меня зовут Рипсимэ
«Самооценка — она как чулки: ее нужно периодически легко и элегантно подтягивать»
Ресторан при отеле просто роскошный. Я разглядываю интерьер, пока мне не приносят заказ. Да и после этого уныло ковыряюсь в еде и больше зеваю по сторонам, чем ем. Аппетита нет, рейс был ночной, въехала я в номер под раннее утро совершенно не спавши. Приняла душ, оделась, навела марафет и спустилась сюда. Хорошо, что они уже открылись, иначе даже не знаю, куда бы подалась в такое время, до назначенной встречи еще два с половиной часа.
Впервые я в рабочей поездке без Наташи, которая сейчас испытывает все радости беременности от токсикоза до полного упадка сил. Я ощущаю легкое волнение, ведь речь идет о нашем расширении, сбыте в столицу и другие города. Спасибо любимому сыну, забитая тревогой о сложных отношениях с ним голова неспособна в данный момент выдать еще больше переживаний, поэтому внешне я вполне собрана и спокойна.
Делаю знак официанту, потерпев фиаско в попытке запихнуть в себя завтрак. Опускаю голову на экран телефона, ожидая счет.
Надо мной повисает тень. Легкий шорох одежды.
И напротив садится… Аршам.
— Доброе утром, Сима, — его обыденный тон в противовес моему шоку.
Сначала я оглядываюсь в поисках хоть кого-нибудь, с кем он может быть здесь. Но не нахожу. А потом резко возвращаю внимание бывшему мужу:
— Ты должен был остаться с Артемом на три дня. Что происходит?
Его густая темная бровь аккуратно бороздит лоб, создавая излом, и следом меня обдают иронией:
— То есть, ты даже не в курсе, где сейчас находится сын?
— Очевидно же, что нет, — не ведусь на провокацию, глядя в свежевыбритое лицо Шахунца и немного завидуя той бодрости, которой оно пышет.
— Ты вообще не слушала меня тогда? — проницательно попадает в яблочко, пока я спешно открываю мессенджер, чтобы написать Артему. — Его вчера из школы забрал Алик.
Откладываю смартфон, передумав общаться с бесценным отпрыском, и тру пальцами виски, по ним внезапно начал долбить нервный тик.
Старший брат Аршама мне всегда нравился, Тёма любит проводить время с его сыновьями, которые чуть старше. Но ведь это не решение проблемы. Зря я думала, что не стоит контролировать ситуацию, раз передала решение отцу ребенка. Понадеявшись на него, я сейчас попала в дурацкое положение.
Ну ладно, еще и по причине того, что действительно не услышала предложение Шахунца, не став переспрашивать.
Понятия не имею, как реагировать на всё это. Но предчувствия у меня нехорошие.
Устало опускаю веки, размышляя над дальнейшим развитием событий. Я хотела, чтобы Аршам побыл с Артемом, поговорил с ним, вложил правильное отношение к сестре и женскому полу в целом. И что теперь? Найти ночлег для сына на эти три дня я бы тоже смогла.
Разочарованно вздыхаю. Значит, мы так и не сдвинулись с мертвой точки.
К столику приближается официант, я быстро расплачиваюсь и встаю:
— Мне пора.
Не дожидаясь ответа, покидаю ресторан, явно озадачивая бывшего мужа скупой встречей. Ради приличия даже не поинтересовалась, что он тут делает. Да разве это важно?..
Кровь потихоньку вскипает. Алику и его жене можно доверить свое чадо, я не сомневаюсь в них в целом и в их теплом отношении к племяннику. Но, черт возьми, я будто навязала сына людям и бесстыдно умотала. Я будто… Я будто поступила, как его отец. Сама того не ведая.
И я была уверена, что вчера Артема забрал Аршам! Меня дико смущает это недоразумение.
Конец марта в столице всё еще зимний. Я одеваюсь теплее и бросаюсь на улицу, хотя не планировала выходить в такой холод. Нужно проветриться и взять себя в руки.
К одиннадцати попадаю в торговый центр и созваниваюсь с владелицей сети магазинов нижнего белья. Мы немного беседуем сначала в бутике, где мне демонстрируют качество выставленного товара, и я восхищаюсь ассортиментом, а потом спускаемся в безлюдную в утреннее время кофейню.
— Вы же понимаете, упор сейчас больше на интернет-продажи, — женщина отпивает кофе, аккуратно отставляя чашку.
— Разумеется, — зеркалю ее действие, мысленно расцеловывая Врама за потрясающий сайт, который он для нас сделал больше пяти лет назад и до сих пор поддерживает его функциональную исправность. — Приоритетность именно на них. Мы представлены не только на различных маркетплейсах, но и во многих местных шопах, а теперь хотим перейти на новый уровень.
Эффектная блондинка примерно моего возраста держится довольно нейтрально, даже холодно. Я знаю, почему она до сих пор сомневается. У нее отменная репутация и контракты только с люксовыми брендами, а мы пока для российского рынка неизвестная единица.
— Нижним бельем ручной работы сегодня никого не удивить, — продолжает Екатерина. — Мне нравится ваша продукция, но гарантий на ее реализацию я не даю. Уместно будет организовать пробный период, после которого и согласовывать детали для дальнейшего сотрудничества. При положительных показателях, естественно.
Это как раз то, на что я рассчитывала, не питая иллюзий. Условия у них немного кусаются. Но мы с Наташей готовы заплатить такую цену на пути к престижу.
Еще около часа выбираем с женщиной модели, обговариваем сроки поставки и остальные мелочи.
Попрощавшись, расходимся в стороны, и я еду на следующую встречу. На три дня у меня их запланировано около семи. Нужно максимально выложиться, раз решили вырваться вперед.
К вечеру у меня кончается энергия, но не энтузиазм.
Подруга хвалит, когда созваниваемся по видеосвязи, и настаивает, чтобы я не только работала, но и праздновала маленькие победы.
— Склей мужика какого-нибудь, — советует, попивая чай вместо обожаемого ею кофе. — Пусть угостит тебя шампанским. Ты у меня секси-бизнесвумен. Оторвись, пока есть такая возможность.
Фыркаю на дурацкое предложение. Кто бы нас слышал. Словно я та еще оторва.
— Хорошо, пошла за самым стойким клеем. Пока.
«Какие-нибудь мужики» только сидят и ждут, пока я их склею. Угу.
Когда захожу в отель, единственное желание — поваляться в шикарной ванне и отключиться мертвым сном до следующего утра. В фойе многолюдно, приходится протискиваться к лифтам. Влетаю в одну из кабинок в последнюю секунду, на ходу нажимая цифру своего этажа.
Медленно расстегиваю пальто. Пока в какой-то момент моя рука не замирает, будто прожигаемая чьим-то пристальным взглядом.
Не очень изящно вскидываю голову. Чтобы в следующую секунду пересечься со светло-карими глазами. С ними я провела полжизни, поэтому ни с чьими не перепутаю.
Аршам стоит в компании какой-то разодетой девицы, которая виснет у него на руке и смотрит на мужчину с неприкрытым восхищением.
Моя бровь непроизвольно изгибается, а на губах рождается снисходительная усмешка.
Двери открываются и закрываются, пассажиры убывают, под конец по иронии судьбы мы остается втроем.
Боже, какая идиотская ситуация.
И как мне хочется напакостить бывшему мужу, на которого я всё еще зла из-за истории с Артемом.
— Так ты уже нашел развлечение на вечер, — скалюсь почти приветливо, ощущая, как они оба напрягаются. — Тогда я зайду к тебе завтра.
Захлестывает мстительным удовлетворением, когда лицо девушки вытягивается в недоумении, а глаза Аршама угрожающе сужаются на мне. На мгновение с его лица слетает маска равнодушия, и я вижу на нем сильную эмоцию. Это еще не ненависть, но кое-что похожее: когда вас связывает нерушимая нить, и просто послать человека подальше никак нельзя.
Шахунц резко возвращает себе привычное самообладание, одарив меня напоследок непроницаемым взглядом. И отворачивается. Демонстрируя гордый профиль. Скольжу по тяжелой линии челюсти, слегка поджатым губам, крупному носу с харизматичной горбинкой. О да, этот экземпляр пышет мужественной привлекательностью.
У его спутницы хватает ума не задавать вопросов. Они молча выходят на своем этаже. А я, впадая в раж, машу им ручкой на прощание и еду дальше.
В номере звоню, чтобы заказать ужин, и меня вдруг огорошивают предложением посетить музыкальный театр-бар, в котором презентуют новую постановку.
Что такое театр-бар? Да еще и музыкальный.
Открываю рот, чтобы отказаться и все же отмокнуть в ванне, ужиная прямо в ней… но неожиданно для самой себя передумываю.
И уже через час, приняв душ, освежив макияж и переодевшись, спускаюсь в разрекламированный бар. Или театр. Что он там такое.
Удивляюсь, застав кучу народа. Контингент разномастный, даже люди в возрасте. Чувствую себя немного отставшей от жизни.
— Через десять минут шоу стартует, — информирует официант, принесший меню.
Выбрав пасту с морепродуктами и легкое вино, благодарю парня и принимаюсь разглядывать обстановку. А что, мне нравится. Необычно и интригующе. В зале темно, яркий свет исходит только от сцены, на которой поправляют декорации. Чем-то по антуражу напоминает новогодние шоу, только в полумраке. Столиков полно, они расположены близко, приглушенные голоса доносятся отовсюду. Интересный формат. В какой-то момент я, проникнувшись атмосферой, даже радуюсь, что решила пережить новый опыт.
Ровно до тех пор, пока на соседний стул не опускается знакомая фигура, мигом испортившая мой настрой.
Аршам невозмутимо устраивается под моим недружелюбным взглядом.
Поднимаю руку, мазнув по циферблату:
— Быстро ты, — цокаю.
Он парирует хмыканьем.
— Как так вышло, что мы выбрали один и тот же отель, не понимаю, — оборачиваюсь к нему, склоняя голову набок, — и уже трижды пересеклись, — шумно выдыхаю. — Остальные два дня буду есть за пределами отеля, чтобы тебя не видеть.
Уже молчу о том, что утром, когда Шахунц подсел ко мне, первой шальной мыслью было, что кое-кто меня преследует. Это уже потом, поговорив с женой его брата, я узнала, что бывший муж уже несколько дней в Москве по своим делам.
— В смысле? Я уже освободил для тебя завтрашний вечер, как ты и хотела, — иронично оповещает, стреляя в меня из-под ресниц блеском витражных глаз. — Я тебе скинул этаж и номер апартаментов.
Разнесшийся по залу громкий аккорд со сцены избавляет от необходимости съязвить ему в ответ. Я вздрагиваю и выпрямляюсь, сосредотачиваясь на представлении. Судя по началу, это молодежная комедия. Просто музыкальная.
Чуть позже приносят мою пасту и меню для Аршама. Если забыть о том, что он сидит рядом со мной, я получаю удовольствие от живого исполнения талантливых ребят. Они перепевают современные хиты, часть из которых я слышу впервые. И сопровождают это актерской игрой. На сцене разворачивается одна цельная история, и ее рассказывают гармоничным переходом от одной песни к другой. Отличная идея.
И на очередной из композиций я удивленно давлюсь смехом, услышав: «…я поднимаю тост за своего бывшего. Какие обиды? Мы же взрослые люди…» [Люся Чеботина «За бывшего».].
Беру бокал и салютую Шахунцу.
Он моего веселья не разделяет. Всё это время молча наблюдает за мной, потягивая свой алкоголь.
Мне неуютно в его компании по бесконечному числу причин. Но попросить уйти — слабость, которую не могу себе позволить.
— Когда ты начал мне изменять? — тяну губы в улыбке и меняю положение, чтобы сидеть к нему лицом, пока на сцене перерыв.
Аршам резко распахивает взгляд. Потяжелевший и превентивный. Мол, не стоит развивать тему.
Я заговариваю об изменах впервые. Когда мы разводились, я как истинная наивная дура верила, что он уходит к другой по любви. Ну так ведь правда бывает в жизни.
Это позже до меня дошло, что такие мужчины — вообще ни разу не про любовь. В них побеждают патриархальные истоки, требующие постоянного доминирования над женщинами. Моногамия — не их история.
— Дай угадаю? — продолжаю фривольно покачивать бокал и делать задумчивый вид. — Максимум через неделю после свадьбы.
— О том, что ты забитая ханжа, я догадался гораздо раньше, — комментирует бестрепетно. — Поверь.
Это можно расшифровать по-разному. И все варианты обидные. Но, боже, мне так смешно слышать подобное именно сейчас, когда я его любовница.
— И как ты пережил эту травму?
— Смирился.
— Нет, так нельзя, — хмурюсь сочувственно и наклоняюсь ближе к нему. — Я оплачу тебе сессию у психолога. Я настаиваю!
Спустя пару секунд провокационного зрительного контакта Шахунц вдруг берет салфетку и тянется к моему рту. Я пытаюсь перехватить его ладонь, но он пресекает действие свободной рукой.
— Яд капает, — поясняет, коснувшись уголка губ.
Я уже вовсю давлюсь смехом, оценив ход.
А потом Аршам целует мое запястье, что удерживал до этого. Оставляет на коже горячий след, от которого по позвоночнику проносится дрожь. Яркая предательская дрожь.
Перестаю улыбаться и в упор смотрю на наглеца. Это прикосновение как запрещенный прием. Слишком открытая ласка. Запястье целуют любовники, ладонь — кавалеры. А я не хочу демонстрировать нашу связь. Не преследую такой цели.
С колючим льдом в глазах отстраняюсь, вырываясь из цепкой хватки. И так было ясно, что ничего хорошего из этих посиделок не выйдет.
Жестом прошу у пробегающего мимо официанта счет. Расплачиваюсь за шоу и еду. Решительно покидаю свое место.
— Я дождусь, когда ты захочешь меня, Сима. Именно меня. А не поиметь мое мужское достоинство, — обещает напоследок Шахунц чудовищно проникновенной интонацией.
От которой аж в душе что-то стремительно и тревожно взметается.
Но я безразлично взмахиваю ресницами.
И ухожу, мысленно взывая к чему-то Высшему.
Пусть его желание никогда не исполнится.