Глава 10. Когда меня звали Сима…
«Муки, сражающие человека, приходят не извне, нет, сам человек — свой собственный охотник и убийца, жрец и жертвенный нож»
Многим позже я узнала, что давно выведена классическая схема поведения брошенок. Это не считалось константой, но однозначно было моим случаем. Я прошла все стадии, будто по инструкции.
Начальной стадией, разумеется, была депрессия.
До злополучной свадьбы, на которой я впервые увидела новую жену Аршама, депрессия протекала умеренно-страдательно. То есть, ночами я рыдала в подушку, направляя поисковые запросы Наверх: почему? что я сделала не так? чего ему не хватало? А днем в состоянии отрихтованного зомби прилежно исполняла роль матери, заботясь о сыновьях.
При виде Ираиды риторические вопросы резко потеряли актуальность. Всё было более чем ясно. А закрепил инсайт… Артем. Тем же вечером, когда мы попали домой раньше предполагаемого, мой ребенок практически с порога выдал претензию:
— Папа теперь никогда не вернется! — хотя мы с ним говорили на эту тему, он, видимо, до нынешнего момента не до конца осознавал неотвратимость ситуации. — Это ты виновата! Ты не могла не быть скучной?! Почему ты скучная?! Почему папа ушел из-за тебя?!
Прямо посреди коридора я стояла и смотрела, как его выразительные темные глаза наливаются слезами, а нижняя губа дрожит от обиды. Как велико детское разочарование. Как много отчаянного неприятия в невинном взгляде.
Восьмилетний малыш, чьи ожидания были преданы.
Я. Та, кого он искренне считал этому причиной.
И, впрочем, был прав.
Стояла и безвольно опускала руки с каждым его словом, пока они не легли ровно по боковым швам платья. Такого же скучного, как и я сама. Мой образ на торжестве был более чем скромным. Безликим и посредственным. А вот Ираида была яркой, манкой и эффектной картинкой. Потому что нас учили разному: меня — не выделяться, ее — всегда быть королевой.
— Артем! — Врам возмутился и сделал грозный шаг к брату.
— Не надо, — попросила, хватая его за плечо и глядя на то, как младший насупился.
Потом развернулся и убежал в комнату, на ходу стягивая пиджак костюма. Еще днем, одевая Тёму, не могла налюбоваться, такой он был классный и красивый в обновках. А теперь…
— Он злится и глупо повторяет сплетни, которые услышал там, — Врам обернулся ко мне, — это не его мнение. И тем более — не его вывод, мама.
— Я знаю, родной. Всё в порядке.
— Пойду поговорю с ним.
— Только, Врам, я тебя очень прошу… не дави и не будь строгим. Он еще маленький…
Путь в собственную спальню мне показался настолько тяжелым, словно к щиколоткам были привязаны габаритные булыжники.
Села на кровать. Осторожно. Медленно.
Боясь рассыпать рваное крошево, что позвякивало в груди.
И поняла, что у меня серьезные проблемы с восприятием, потому что реальность вокруг стала чудиться чьей-то тупой и безжалостной шуткой.
С этого дня эмоциональный кризис набирал обороты, перейдя в острую фазу.
Мне было плохо не только морально, но и физически. Тело одеревенело, лицо оцепенело и превратилось в бездвижную маску. Реакции приглушились. А действительность скатывалась всё глубже в пропасть.
Наши отношения с Артемом так и не восстановились. К сожалению, грубая небрежность, с которой люди на свадьбе обсуждали меня и Аршама, ранила сына в самое сердце. Детский ум и тонкая душевная организация несоразмерно слабы перед циничным миром взрослых. Тёма впечатлился пролитой грязью, а я не опровергла обвинения, вот он и укрепился в том… что отец ушел к другой, потому что она интереснее.
Что я могла сказать в противовес?
Ничего.
Правда, вообще, по сути своей — прозаична и лаконична.
Иногда я незаметно щипала себя за руку, чтобы поверить, что происходящее не сон. Старалась жить по выверенным алгоритмам, но система давала сбой.
Потому что в ней теперь отсутствовал базовый элемент.
Я скучала. Выла. Умирала.
Корила себя за то, что тогда выбросила все вещи Шахунца.
Я искала по квартире его запах, любой отпечаток былого присутствия.
И не находила.
Тлела в своей глухой беспомощности.
Самое гадкое — это безволие, усиливающееся день ото дня. Неиссякаемая нужда в бывшем муже. Я не умела жить без него. Я не знала, как жить без него. И… как и Артем, будто никак не хотела принимать новый расклад.
Заботы о детях не отвлекали. Визиты сочувствующих — добивали.
— Хорошая супруга должна пытаться спасти свой брак! А ты, Сима… прости господи! — причитала мама, не забывая перекрещиваться.
— А хороший супруг? Может, пытаться не рушить этот самый брак? — искренне недоумевала я от очередного плевка в свою сторону.
— Брак держится на женщине! — безапелляционное. — Надо было стараться!
И я затыкалась, не имея ресурсов спорить.
Я, в принципе, терялась от таких разговоров, которые усиливали мою веру в собственную никчемность.
— У Аршама сейчас такой этап жизни, на котором… — Анжела снова и снова скептически разглядывала мой понурый вид, примчав в гости с привычной просьбой посидеть с дочерью, уже играющей в комнате с Тёмой. — На котором ему нужна жена, а не домработница и просто мать детей. Чтобы внешне соответствовала ему. Энергией, харизмой, статью.
Вот так изящно мне указали мое место в этой иерархии — домработница.
— Уверена, ты со мной согласна, Сим, — как ни в чем не бывало продолжала золовка, не обращая ровным счетом никакого внимания на болезненную тоску в моих глазах, — умная жена способна совмещать все сферы. Вот Ирка выглядит потрясно всегда. А почему? Потому что, как сама говорит, в состоянии нанять обслуживающий персонал, а не быть им.
Блестящая мысль сначала ударила по слуху, а следом ржавой иглой вонзилась в сердце. По позвонкам пробежал ледяной озноб.
Это совершенно точно скрытое послание мне. Ее слова. Ее, новой жены.
Я пребывала в шоке какое-то время. Крутила в голове эту фразу, примеряла, растягивала, дробила, затем собирала, как на нитку. И вновь примеряла.
А не быть обслуживающим персоналом.
Я для Аршама — чистой воды обслуживающий персонал, боже! Это же правда! Я такая и была!..
Чем больше времени проходило, тем сильнее моему окружению удавалось убедить меня в том, что вина за развод лежит на мне.
Самоуничижение набирало обороты, а моя самооценка с угрюмым остервенением стиралась в ноль…
Летом Врам уехал в Японию, так и не наладив отношения с Аршамом, сколько бы я ни уговаривала сына пойти на диалог. Меня это расстраивало безумно. Как и то, что вместе со старшим из моей обыденности ушла единственная радость, единственный лучик света. Артем после отъезда брата отстранился еще больше. Это моя вина, потому что я так и не нашла в себе сил поговорить с ним на нужные темы. А если честно… не нашла я именно слов, чтобы объяснить, почему стала скучной для его отца.
После развода прошло примерно полгода, и эти месяцы слились для меня в один сплошной день сурка. Бездарно стерлись из жизни. Я не знаю, в какой момент перешла ко второй стадии — стадии гнева. Но это произошло не внезапно, имело накопительный характер. А бомба взорвалась благодаря всё той же Анжеле.
В тот день у меня была запланирована встреча с потенциальным репетитором. У младшего хромала пара предметов, а это в началке чревато. И мне хотелось к сентябрю, когда он пойдет в третий класс, помочь ему восполнить пробелы. Где-то за час до моего выхода без предупреждения заявилась золовка и буквально впихнула дочь в квартиру:
— Оставляю с ночевкой, у меня нарисовались срочные дела!
— Я сегодня не могу, у самой встреча с педагогом…
— Перенеси, а, Сим! — уже выбегая на лестничную площадку, впопыхах кинула Анжела. — Всё, на созвоне!
Я почувствовала, как внутренности обдало резкой волной раздражения. И если бы не Аля, преданно заглядывающая мне в лицо своими глазищами, я бы… я бы… не знаю. Что бы я сделала? Выгнала бы девочку на улицу вместе с матерью?..
Мне пришлось отменить собственную встречу, потому что я не успела бы отвезти детей к бабушке с дедушкой и вовремя поехать на неё. Вечером, когда Алмара и Артем увлеченно играли, ей позвонила мать. Пока они говорили, я то и дело слышала шум, раздающийся из динамика. Музыка, смех, громкие голоса. Это вызвало стойкое ощущение неладного. И позже я случайно узнала, что золовка была на праздновании дня рождения Ираиды.
Меня и до этого очень задевали ее высказывания и поступки в мой адрес, но последний инцидент процарапал гордость особенно неприятно. Свалить дочь на бывшую невестку и отправиться на веселье к нынешней… не слишком ли цинично?..
От обиды я не смогла заснуть и всю ночь думала о том, как они развлекаются. А потом постепенно накатили другие мысли.
Кто я, вообще? Для людей, с которыми провела половину своей жизни? Домработница и няня? Этой мой удел? Поэтому Анжела тянется к яркой Ираиде, предпочитая проводить время с ней? Кто в состоянии нанять обслуживающий персонал. А не быть им, как я.
И в душе родилось злющее желание показать всем и каждому что я из себя представляю на самом деле. Что я ничем не хуже. Что я не скучная. Что меня зря вычеркнули так легко и быстро.
Неимоверная кипучая жажда деятельности захватила с головой. Я кинулась на поиски работы. Порезалась о действительность, поняв, что без стажа в тридцать пять никто не ждет меня с распростертыми объятиями. Понизила планку и рассмотрела вакансии в других сферах. Продавца-консультанта, администратора, менеджера низшего звена. Но и здесь мне не везло. Либо с графиком, либо с неприлично смешной зарплатой. Всё это не стоило того, чтобы я оставляла Артема на попечении семьи, а сама впахивала с утра до вечера, чтобы удовлетворить свои амбиции. Тем более при таких сложных отношениях с сыном.
Однако стоило только остановиться на секунду и допустить возможность продолжать жить, как и прежде, меня тут же захлестывали подавляемые эмоции. Страх, ярость, печаль по ушедшему, боль предательства.
Боязнь скатиться еще ниже и погрязнуть в депрессии толкнула меня… к навязчивости. Я чаще навещала родителей и свекров, пыталась организовать посиделки для родных, стремилась заполнить пустоту вокруг себя. Не быть одной, не впадать в панику. Предложила свекрам сделать ремонт в доме, за которым помогу проследить. Уговаривала.
И в какой-то миг уловила в их глазах жалость.
Пожалуй, это-то меня и сломало вновь.
Для младшего сына я стала наседкой, а для остальных, как выяснилось, навязчивым объектом жалости.
Вместо того чтобы работать над собой и избавляться от ран, я рвалась закрыть дефицит внимания и любви. Примитивно напрашивалась на похвалу и признание, бралась за любую просьбу, чтобы быть хорошей. И главное — не позволяла говорить со мной об Аршаме, делая вид, что живу прекрасно.
Самообман одна из самых жутких вещей на свете.
Это я осознала в день рождения.
Когда, выйдя из здания СПА-салона, в который мне подарили сертификат, велев воспользоваться тут же, наткнулась на бывшего мужа, забирающего жену после процедур. Совпадение или очередная пощечина провидения? Наблюдать, как мужчина, которого ты любила и боготворила, относится к другой женщине с той нежностью и лаской, коих ты сама в браке не дождалась?..
Меня Аршам не забирал. Ниоткуда. Просто однажды подарил простенькую машину, чтобы было удобнее передвигаться по городу с детьми. Он считал, что этим исполнил некий долг.
Вряд ли Ираида сама не водит, у нее наверняка подходящая по статусу дорогая иномарка. Шахунц заехал за ней не поэтому. Это — жест. Показатель.
Я смотрела, как они выезжают с парковки, так и не заметив меня. Смотрела и наполнялась жгучей ненавистью. Яростью. Ревностью.
Завистью.
Болью.
Эти чувства ударили по мне скопом.
И я не выдержала. Разрыдалась, быстрым шагом удаляясь от злополучного салона. Зачем только приняла дурацкий подарок и наведалась в него?
А ведь бывший муж даже не удосужился поздравить меня. Действительно выпнул из своей жизни. За прошедшие восемь месяцев исправно переводил алименты, забирал Артема в качестве воскресного папы и организовывал всё так, чтобы мы не пересекались.
Быть для него пустым местом — худший из кошмаров. Сколько бы я ни симулировала нормальное существование, изнутри мучительно распадалась, убиваясь по закончившемуся браку.
И злилась на себя за проявление малодушия. Безвольность.
Но ничего не могла с этим поделать.
За час, несмотря на не прекращающие застилать глаза слезы, я пешком добралась домой. Но не поднялась в квартиру. Предпочла бродить по улицам, ища успокоения на свежем воздухе.
Забрела в соседние дворы и в одном из них с удивлением обнаружила новую студию танцев. Самых откровенных и неклассических, судя по х-баннеру: гоу-гоу, стрип-пластика, пол-дэнс… Вывеска гласила, что все эти виды — не просто танец, а философия, а также обещала научить искусству обольщения, раскрыть энергетику, превратить в уверенную в себе сексуальную кошечку.
Мне хотелось истерично рассмеяться всем этим глупостям.
Пока я не увидела, как оттуда выходит небольшая группа женщин. Отличных по возрасту и внешности. Но объединенных кое-чем ошеломившим меня: таинственным самодовольством на лице. Будто эти счастливицы делят один секрет на всех, знают кое-что неведомое простым смертным.
А я была так подавлена и так отчаянно искала что-то, за что можно зацепиться, что и не поняла, как оказалась внутри и попросила прайс. Зареванная, сверкающая воспаленными глазами и пугающая администратора стянутыми вниз щеками, я вдруг осознала, что хочу совершить эту дикость.
Пол-дэнс. Почему бы и нет? Я вплоть до старших классов в школе занималась акробатикой. Мое тело еще может тряхнуть стариной, верно?
Я соображала на каком-то подъеме адреналина.
Азарт. Вызов себе. Желание насолить Аршаму.
Как? Да хотя бы мстительно расплатиться алиментной картой, приобретая абонемент на год. Ему ведь придет выписка со счета.
Эта мысль меня очень воодушевила.
Но ожидаемой реакции я не получила. Вместо скандала, который по идее должен был закатить бывший муж, мне на следующий день пришло оповещение о пополнении.
В три раза больше потраченной суммы.
Это была отличная показательная оплеуха, приведшая меня в чувство.
Ему плевать на меня. Абсолютно.
Я со стыдом отправилась возвращать абонемент.
И прямо у стойки встретила Наташу…
Это событие в дальнейшем станет для меня роковым.
Точкой невозврата. Без которой я, пожалуй, не сумела бы перейти к новой стадии.
Стадии трансформации.