Глава 2

Я уже битый час лежала в своей постели, укрывшись по самый подбородок одеялом. За окном едва алел рассвет, а настенные часы тихо отбивали секунды. Они походили на грозного стража времени, с каждым тиком приближая момент переноса сознания.

Когда солнце показалось на горизонте, я не выдержала мучающей меня бессонницы и откинула в сторону одеяло. Еще многое требовалось сделать, не упустив ни одной мелочи: перекрыть воду, газ, отключить от электросети все приборы, закрыть окна, за исключением миниатюрной форточки, сделанных специально для подобных случаев. Не хотелось бы вернуться в мертвое тело.

На протяжении всего времени мне не удавалось отделаться от беспокойства и присутствующей неуверенности. Но я ведь ни раз переселялась разумом в другие тела и к этому делу была готова. Относительно готова.

Вчера, после ухода клиентов, Аира дала мне тонкую папку с бумагами — крупицы информации, что она успела собрать. Этого не хватало от слова совсем. Фотографии-вырезки из газеты и общедоступные данные о Ларесторе Ришель о-Шире мало чем могли мне помочь. Овера же и вовсе отказалась делиться личной информацией, вновь цепляясь за руку брата, как за спасительную соломинку. Подобное случалось часто. Люди, а в особенности те, чей род имел высокий ранг, тщательно скрывали прошлое в попытке избежать нежелательных пересудов. Поэтому умение правильно оценивать ситуацию и молниеносно принимать решения так важно было в нашем деле. Незаконном, надо сказать.

Отдав быстро портящиеся продукты соседке, ровно в девять часов я легла обратно в постель, укрывшись одеялом и двумя пледами. Хоть и стояла теплая погода, но подстраховаться все же не помешало бы. Если тело совсем остынет — быть беде.

Спустя пару секунд концентрации сознание начало подрагивать. Я сделала глубокий вдох и вытолкнула его из своего тела, сразу же оказываясь…

— Вот дура, — это была первая фраза, произнесенная моим новым голосом, тонким и нежным, похожим на первые аккорды лирических песен. Однако бросив мимолетный взгляд на коренастого мужчину, вопросительно посмотревшего на меня, вмиг взяла себя в руки и сделала вид, будто это сказала не я.

Овера Мэредит о-Шир, жена весьма уважаемого в высших кругах бизнесмена, видимо, имела только одно достоинство — красоту. Разве сложно было оставаться в это время в постели или хотя бы дома? Она ведь знала о переселении! Но нет, сейчас я шла под охраной сквозь толпу журналистов и уличных зевак.

Столь короткий путь от некоего высокого здания до машины показался длиною в вечность. Частые вспышки камер слепили глаза. Людские голоса слились в общий гомон, давящий на уши. Изредка ко мне тянулись руки, жаждущие хотя бы прикоснуться. Я растерялась, но благо заметила открытую дверь летомобиля, которая вскоре укрыла меня от любопытных глаз.

Только на мягком сидении из светлой кожи появилась возможность выдохнуть и дать волю эмоциям. Я прижала руку к груди и избавилась от всего воздуха из легких. Что это было? Не прошло еще и пары минут в теле Оверы, а я уже задыхалась от возмущения.

Ненавижу полное переселение! Попробуй понять теперь: куда она шла, что делала? Кто являлся знакомым, а кто — нет? Еще и подробную информацию клиенты отказались дать.

Давно я не брала под тотальный контроль чужое тело, да еще на такой срок. День-два, бывало и пять, но не две недели! И если в других делах следовало контролировать действия клиента, где-нигде подсказывать, являясь посторонним наблюдателем, то здесь требовалось выполнять все самой, сыграть роль заказчицы и в конечном итоге вынудить ее мужа подписать бумаги о разводе.

Все-таки в этом деле явно не будет все так просто, как хотелось бы. Обычные разводы совершались максимум за неделю. Особо несогласные мужья получали двойной напор и шли на попятную уже после двух суток моего пребывания в теле заказчицы. Да и при каждом переселении у меня появлялось удивительное стремление в кратчайшие сроки достигнуть необходимого результата. Никаких чувств и эмоций. Только цель и возможные способы ее достижения.

Да, это было жестоко как по отношению к объекту заказа, так и ко мне. Однако иной выход я так и не смогла найти. Дар, что так рьяно скрывался мной долгие годы, пригодился после потери самых дорогих мне людей. А теперь, когда он так во мне нуждался, я и вовсе соглашалась на любое задание. Благо Аира взяла меня в штат. Никто, ни один человек, к которому я обращалась до нее, даже не удосужился выслушать безродную. Нет буквы перед именем? Значит, ты никто. Но разве в том была моя вина, что ни один род не одобрил брак моих родителей? Или в том, что мама предпочла богатому обеспеченному жениху простого парня?

Я не обвиняла их ни в чем, только не могла понять, почему они не уехали из Иссириара? За его пределами никто не обратил бы внимания на семью без рода. А самой выбраться у меня не получалось: пересечь границу могли только замужние. Кругом безысходность.

Мой взгляд наткнулся на отражение Оверы с точеными чертами лица. Я прикрыла глаза, справляясь с охватившей меня злостью. Брат и сестра так быстро вчера убегали из офиса, словно боялись подцепить какую-то заразу. Этим высокородным лишь бы деньги отдать и не вникать в суть дела. Сама справится безродная, не маленькая. Побывали бы на моем месте, взвыли бы в первый день. Хорошо, что план действий был составлен мной еще вчера вечером. Я давала себе два дня на изучение местности и людей, а дальше собиралась приступить к активным действиям. Имелась только одна загвоздка, помимо еще сотни других: а говорила ли Овера с мужем о разводе? Вдруг он согласится при одном упоминании? Хотя, судя по ее виду и твердым намерениям Келприта, случай действительно был тяжелым.

Летомобиль, к моему удивлению, притормозил возле Дома Искусств. Меня вновь встречала шумная толпа, от чего стало не по себе. Сквозь окно опускавшегося на землю транспорта я вглядывалась в незнакомые лица людей, рвущихся сквозь охрану, и в который раз проклинала себя за уступчивость. Зачем только подписала этот глупый договор?

Дверь отворилась настолько внезапно, что я на мгновение опешила. Протянутая же мужская рука вселила еще больше беспокойства, которое пришлось сразу же приглушить и затоптать.

— Дорогая, — сквозь гул толпы донесся грубый голос.

Я вложила тонкие пальчики в широкую ладонь, затем медленно выставила свою ногу, которая при имевшемся вырезе должна была притянуть взгляд окружающих, а после встала и сама.

Вживую о-Шир выглядел в сотню раз эффектнее, нежели на странице вчерашней газеты. Темно-русые волосы, слегка вытянутое лицо, волевой подбородок, прямой нос и высокий лоб — природа одаривала высокородных особенной красотой. Или они так умело могли подчеркивать свои достоинства? В любом случае, рядом стоявший мужчина был до безумия хорош собой, но в то же время надменно холоден. Сталь застыла в его глазах. Поэтому и казалось, что смотрит он в саму душу, видя на месте жены меня, Кейру.

Я не произнесла ни слова, лишь улыбнулась в ответ, положила ладонь на подставленную руку и последовала за ним сквозь толпу репортеров ко входу в здание.

Ранее мне доводилось уже бывать в Доме Искусств. Скользкое дельце… да и справилась я тогда с трудом. Но не в этом суть. Просто сейчас мне не составило никакого труда правильно сориентироваться и ни в чем не выдать себя.

Мы вошли в зал, где располагались главные достояния Керина — исторические ценности и картины, написанные руками великих мастеров. У каждого экспоната то и дело стояли незнакомые мне люди и бурно обсуждали произведения искусства. Я веля себя скромно и учтиво, стараясь не отставать от «мужа» и приветствовать людей, к которым мы подходили. Эта вереница лиц под конец мне порядком надоела, но Ларестор слегка спас ситуацию, оставив меня одну. Он поднялся на сооруженную небольшую возвышенность и начал пламенно рассказывать присутствующим о том, как рад спонсировать данное мероприятие и дать возможность начинающим художникам и скульпторам засветится в обществе.

Все это время я чувствовала на себе косые взгляды, слышала шепотки, но держалась максимально уверенно и отстраненно. Насколько мне стало известно из бумаг, предоставленных Аирой, свадьба Оверы и Ларестора была несколько скандальной. Хоть ее род и имел высокое положение, но пару лет назад он чуть не обанкротился. Потому жена о-Шира входила в число нежелательных партий. Тем не менее, она стояла сейчас среди высокородных господ и слушала речь своего мужа.

— Дорогая о-Овера, здравствуйте, — неожиданно подошел ко мне худощавый мужчина с длинными каштановыми волосами и заключил в невесомые объятья, так же легко прикоснувшись щекой о мою. Видимо, он ждал, когда я останусь одна. А может, я со стороны выглядела слишком скучающей и меня решили развеселить?

Спешить с разговорами не имело смысла. Единственной короткой фразой я могла выдать себя. Поэтому, поприветствовав его в ответ, сделала вид, будто слушаю весьма длинную речь своего мужа.

— Вы сегодня на удивление молчаливы, о-Овера, — встал он совсем рядом. — Решили сменить тактику?

В силу незнания, кто это и как с ним общаться, ответила просто:

— Да.

— А-а, — в глазах мужчины загорелись огоньки. — Помощь нужна?

От нее бы я не отказалась, вот только в чем именно? Если он про развод, то тогда отчего обращался через «о»? Из этого следовало, что мы не близки. Но и вольности с объятиями и поцелуями тоже считались непозволительными среди едва знакомых людей. Тем более, высокородных. Так как же поступить, если информацией меня обделили?

— Здесь неудобно говорить об этом, — прошептала, наклонив поближе к собеседнику голову.

— Как насчет чашечки кофе? Заехать завтра? — нарочито громко произнес он, из чего стало понятно, что мужчина провоцирует новые сплетни. А они мне сейчас были не нужны.

— Послезавтра, — улыбнулась ему уголками губ, завидев приближающегося Ларестора.

— Опять что-то замышляете? — спросил он довольно резко, сверля взглядом то меня, то моего собеседника.

— Нет, что вы! — льстиво улыбнулся мужчина моему временному мужу, после чего быстро ретировался.

Что-либо выяснить у Ларестора не получилось. Он взял меня под руку и, скомандовав «Домой!», повел к выходу.

Как странно: ни «пошли домой», ни «пойдем домой», даже ни «может, поехали домой?». Словно обратился к шафке какой-то.

Удивляясь его поведению, я последовала за мужчиной. В груди поселилась тревога и негодование. Отчего мы пробыли на приеме так мало? Неужели приехали лишь для того, чтобы он прочел свою речь?

На этот раз мы оба сели в летомобиль, двери которого сами открылись перед нами. Мелочь, а так приятно. Всего лишь какая-то дверь, но она раньше никогда передо мной сама не открывалась.

На протяжении всего пути Ларестор ни разу на меня взглянул и ничего не сказал. Он лишь наблюдал за проплывающими мимо нас видами. Что же за отношения у них с Оверой? Даже чужие люди проявляют друг ко другу больше внимания и учтивости, так как это общепринятое правило поведения. К тому же, задание с расторжением брака у меня не первое, но на моей практике ни разу между супругами не было такого безразличия. И вот от него мне следовало добиться подписания бумаг? Кошмар.

Вскоре мы подлетели к загородному особняку, площадью в четыре, а может и больше, квартала. По крайней мере в том районе, где находилась моя маленькая квартира, доставшаяся от родителей, территории были весьма обширные. Летомобиль не стал опускаться перед воротами, а перелетел их, припарковавшись сразу у крыльца. Особая привилегия для хозяина дома — как хочу, так и вхожу.

Ларестор вышел первым и сразу скрылся за массивной дверью дома. С моей же стороны подсуетился водитель, услужливо предложив мне руку. Я бы определенно оскорбилась таким отношением «мужа», если бы вместе с сознанием в полной мере переселялись и эмоции. А так… ушел и ладно. У меня сейчас была задача поважнее. Следовало ознакомиться с подвластной мне территорией.

Едва летомобиль отлетел, обдав меня теплым ветерком, исходящим от механического сердца, как я тут же осмотрелась. Перед величественной постройкой раскинулся огромный сад с узкими аллеями и аккуратно подстриженными кустами. Все в лучших традициях Керина.

А само здание было белым, трехэтажным, с множеством узких высоких окон, выступающей вперед пристройкой и синей покатой крышей. Внутри же все выглядело не менее величественно. Высокие потолки, огромная люстра в центре, еле заметная настенная фреска и блестящие черные полы. Я оказалась в музее, где нельзя прикасаться к экспонатам — смотри и восхищайся.

Стоило сделать пару шагов, как по холлу разнесся стук моих каблуков. Я замерла, осмотрелась. Тишина и спокойствие.

Через дверной проем ближайшей комнаты просматривалась белая угловатая мебель, привлекая мое внимание. Я поспешила заглянуть в то помещение и удивилась не меньше прежнего. Все было однотонным, с редкими деталями, служившими яркими акцентами, но никак не добавляющими уюта. Унылое и черно-белое. Неужели весь дом был в подобной цветовой гамме? Если так, то он ужасно скучен и холоден. Впрочем, как и его хозяин, судя по поведению.

Меня тянуло проверить каждую комнату первого этажа, но лучше вести себя осторожно, поэтому я поспешила подняться на второй.

Открывать каждую дверь подряд я не решилась и дергала ручки наугад, вскоре обнаружив комнату, которая могла сойти за мою. То есть Оверы. И то, если бы не лежавшее на постели фиалковое платье, не догадалась бы. Почему нельзя было сделать спальню девушки теплее, уютнее? Неужели высокородные — это чопорные роботы без малейшего намека на эмоциональную составляющую?

И вообще, почему во всем доме я не заметила ни одной прислуги? Ее нет, либо она прячется?

Я положила на край туалетного столика клатч и занялась исследованием комнаты Оверы, случайно обнаружив не только отдельную ванную, но и гардеробную. От обилия одежды запестрело в глазах. Но идея переодеться показалась мне верной, потому я начала рыскать по отделам и осматривать каждую вешалку, выбирая хоть что-то подходящее. Платья, платья, платья… Казалось, жизнь Оверы — сплошной праздник, ибо все наряды выглядели ужасно дорогими. Мне вдруг вспомнилось запуганное фарфоровое личико девушки, когда речь зашла о разводе. Видимо, обилие шикарных тряпок еще не означало счастливую и беззаботную жизнь.

Поняв, насколько глупыми выглядели сейчас мои мысли, учитывая, что я в ее теле, усмехнулась самой себе, заметив заодно и несколько брючных костюмов. Наконец-то!

Правда, такое разве что на выход надевать, но это намного лучше, чем предыдущие варианты. Да и ничего более комфортного и подходящего для ежедневного ношения не нашлось. Я сняла свой наряд и бросила его на тумбу, оставшись в одном белье. Но прежде, чем переодеться, решила найти домашние тапочки. Слишком холодными были полы.

— Она вообще могла хотя бы записки или заметки оставить? — разговаривала сама с собой, пока искала обувь. Только туфли, одни туфли. — Ты без них ходишь вообще? А фигуру как поддерживаешь такой? Неужели даже не бегаешь?

— С кем ты разговариваешь? — внезапно прервал мой монолог мужской голос.

Я вскочила на ноги и растерянно посмотрела на Ларестора.

— Ни с кем. Сама с собой, — я натянуто улыбнулась и с трудом сдержалась, чтобы не прикрыться. Магическая засада, он ведь может начать приставать!

В ответ мужчина лишь выгнул бровь, прошелся по мне абсолютно безразличным взглядом и хмыкнул.

— Завтра вечером в семь. Цвет — вишневый, — и вышел.

И это все? Постой! Они вообще спят друг с другом? Как можно на такое не отреагировать?

Все также растерянно похлопав ресницами, я взяла выбранный ранее наряд и подошла к зеркалу. Пока одевалась, невольно засмотрелась на себя — красивая. Бирюзовые брюки с бежевой блузкой не скрывали превосходной фигуры высокородной. Идеальные изгибы плеч, рук. От одного вида ее шеи хотелось выть.

— Откуда ты такая взялась? — прошептала, дотронувшись подушечками пальцев до холодного стекла. Я не понимала истоков этой красоты. Знатные особы по большей части все имели идеальную внешность. А если они рождались хоть с каким-нибудь изъяном, то непременно прибегали к пластике.

Я покрутилась еще некоторое время у зеркала и пошла осматривать другие комнаты. Все-таки мне нужно было чем-то себя занять.

Две двери оказались закрыты на замок, а самая дальняя — занята.

— А-а, ты, — на секунду поднял голову Ларестор. — Что на этот раз?

Я опешила, но лишь на мгновение, сообразив, что это удачный момент.

— Я тут… — зашла в комнату и направилась к нему.

— На, — достал мужчина из выдвижного ящика стопку денег и бросил их на стол прямо передо мной. А я ведь только хотела присесть. — Это все? — выгнул он одну бровь, словно я уже час тут сидела и надоедала.

Все же интересные у них отношения.

— Нет. — Я взяла деньги.

— Развод не получишь, — опустил Ларестор голову, полностью сосредоточившись на бумагах перед собой. — Иди, — он еще и рукой помахал, чтобы быстрее уходила.

Я закрыла за собой дверь и остолбенела. Что это было? Разговор семейной пары? Высокородные все такие?

А стоило посмотреть на свои руки, как глаза округлились. Зачем мне так много денег? Куда Овера их тратит? Я, конечно, хотела купить бумаги на развод, но там нужна только десятая или вообще тридцатая часть.

Справившись с секундным замешательством, я окинула взглядом длинный коридор второго этажа. По сути, нужная информация у меня уже была, в доме можно сориентироваться, отношения между ними ясны. Оставалось только приступать к действию.

Нет, все-таки ненормальные люди. Определенно!