Глава 11

Летомобиль о-Шира опустился перед входными дверями его особняка. Если в первый день здание и окружающая его территория воспринимались мной как сказочное место, то сейчас все кругом казалось дорогой, но бездушной клеткой. Даже цветы выглядели искусственными и слишком идеально подстриженными. Ни одного изъяна, ни одного сухого листка, лишь пустая красота. Уныло и скучно!

Ларестор не спешил выходить. Он продолжал задумчиво смотреть себе под ноги. И глядя на него, моя совесть прорвалась сквозь обилие обуревавших меня эмоций, сжимая сердце в колючие тиски. Однако тяготить мужчину своим обществом не стоило. Пусть его пыл поутихнет.

— Сидеть! — произнес о-Шир, как только я коснулась панели, чтобы открыть дверь. Водитель, до сих пор копошившийся на своем сидении, тут же смекнул и убрался прочь.

— Ларестор, нам обоим надо остынуть. Как раз время обеда. Следует подкрепиться.

— Подкрепиться? По-твоему, я должен сейчас войти в дом, сесть за проклятый стол и как ни в чем не бывало обедать?

Я подняла взгляд и столкнулась с его глазами, полными ярости. Слова, что вертелись до сих пор в голове, вмиг улетучились. Собраться с мыслями вновь оказалось сложно. Если мне поступит хоть еще раз предложение о переселении сознания на такой длительный срок, то я без колебаний откажусь. Это невыносимо.

— Ты хотел услышать от меня извинения?

— Конечно! — с каким-то нездоровым безумием улыбнулся о-Шир. — После того, как ты переспала с самым опасным для меня человеком, добей еще и своими дешевыми извинениями! Я одного не пойму, неужели в твоей светлой головушке совсем не осталось мозгов?

— А вот оскорблять меня не советую! — вознегодовала я.

— Правильно, лучше наказать, — его пальцы ловко прошлись по панели управления, и прозрачные окна начали сменяться тонированными.

— Наказать? — невольно вжалась я в спинку сидения. — Что ты задумал? Только попробуй меня тронуть!

Ларестор оказался совсем рядом и схватил меня за запястья. Тело словно окоченело от приступа нахлынувшей паники. Он — сильный мужчина, хозяин в своем доме, а кто я? Да на мои крики никто не соизволил бы прибежать. Прислуга скорее подумала бы, что крепость пала и теперь им доведется-таки увидеть полноценную семью, а не фикцию. Однако дело обстояло иначе. Мужчина повалил меня на сидение, нависая сверху, отпустил одну руку и очертил большим пальцем подбородок.

— Интересно, а от моих ласк твое сердечко застучит? — прошептал он на ухо. — Может, стоило сразу взять тебя, наплевав на договоренности? — тонкое платье с легкостью скользнуло вверх, оголяя ноги и живот. — Может, надо было в первый же день показать тебе, каким я могу быть?

Попытка оттолкнуть мужа Оверы не увенчалась успехом. Мои кисти вновь оказались в плену, а отчаянный крик так и не сорвался с губ. Ларестор обрушился как ураган. И если этим утром одним лишь поцелуем мужчина пытался показать свою власть, то сейчас утверждал ее, как само собой разумеющееся. Он не подавлял, не сминал, не терзал, а оказался удивительно нежен и страстен. Свободная мужская рука скользнула вниз по бедрам, затем поднялась, прошлась по животу и оказалась на пояснице. Волна желания разлилась по телу, добралась до разума и вмиг одурманила его.

— Почему ты это сделала? — спросил о-Шир, посмотрев мне в глаза.

— Хотела развода и… — помедлила я со второй причиной, взвешивая, уместно ли будет ее произнести. Если где-то на задворках сознания можно было допустить отчаянную мысль о взаимных чувствах с этим мужчиной, то подобная картина устроила бы только меня. Вот только жизнь дороже. Ведь что мне довелось повидать за свое короткое существование? Да я даже не успела влюбиться! По-настоящему, чтобы сердце учащенно билось при каждой встрече и будущее не казалось таким уж непроглядным.

— И?..

— Полюбила его, — соврала я, жалея, но очень глубоко в сердце. — Прошу, отпусти.

Ларестор закрыл глаза. На скулах заиграли желваки, губы сжались в тонкую линию. Он шумно выдохнул. А затем на меня посмотрел прежний холодный и безучастный ко всему о-Шир.

— После обеда жду тебя в своем кабинете.

Он приподнялся, открыл дверь и вышел, громко хлопнув ею. Я же осталась лежать, будучи совершенно обескураженной его поведением. Неужели этот момент и вправду настал? Вдруг муж Оверы поверил в какие-то эфемерные высокие чувства? Конечно, высокородные в большинстве своем имели дурную славу, но вдруг Ларестор не такой?

Эта мысль приободрила. Я приподнялась и поправила платье. В небольшом выдвижном зеркале на водительском сидении отразилась совсем не идеальная Овера. Волосы требовали укладки, а губы припухли от поцелуев. Создавалось ощущение, что события сегодняшнего дня — огромный шаг назад, однако отчаиваться раньше времени не стоило.

Едва я вышла из летомобиля, на глаза попался ожидавший неподалеку водитель. Рядом с ним стоял Нил и безучастно глядел на меня. Вот тебе и охрана. Защитит от кого угодно, кроме о-Шира. Шутка ли, идти против высокородного, который к тому же платил немалые деньги за опасную работу.

В доме, как всегда, было тихо. И только я ступила на первую ступень лестницы, как появился Пратчет, чтобы доложить о накрытом столе. Аппетита у меня не наблюдалось, а вот стойкое желание отложить встречу с Ларестором появилось. Я боялась идти к нему в кабинет, будто там меня ждало что-то неприятное и неожиданное. Так бывает, когда ты стоишь в полушаге от победы и в груди все сжимается от боязни возможного поражения.

Я неспеша поднялась в комнату Оверы, где долго приводила себя в порядок. Вновь тянула время и вновь отгоняла прочь сомнения.

Стоило спустится в столовую, как желудок жалобно заурчал. Цветная капуста под сырным соусом совсем не вызывала аппетита. И если на вид она была ужаснее некуда, то на вкус оказалась выше всех похвал, что я не забыла передать Расену.

Час икс близился. Холл, лестница, длинный коридор. Каждый шаг давался с трудом, и пройдя половину пути, я мысленно отхлестала себя по щекам. Вот дурочка! Надо всего-то добиться развода! Как можно было позволить себе мысль о будущем с Ларестором? Он ведь целовал не меня, а Оверу. Минутная нежность адресовалась жене, уж точно не какой-то безродной девчонке. Где стояла она, прекрасная белокурая нимфа, и где находилась я? Да о-Шир в жизни бы не обратил внимания на букашку у себя под ногами. Не зря Мариар назвал подобных мне темными лошадками, а ведь мы с братом являлись ими с самого рождения. Вмиг стало так обидно за нас, и за себя особенно. Когда это высокородные были замечены в милосердии? Разве кто-то из них влюблялся в низкородных? Глупости! Соберись, размазня! Развод, и только он!

Стоило стукнуть костяшками пальцев по двери, как раздался приглушенный голос о-Шира. Я собрала волю в кулак и открыла ее.

— Готова? — поднялся со своего кресла Ларестор и указал рукой на него, приглашая туда сесть.

— Ты согласен? — несмело заговорила я и замерла в ожидании ответа.

О-Шир усмехнулся, в пару шагов сократил разделявшее нас расстояние и грубо потянул за собой, заставляя опуститься все в то же кресло. Он положил руки мне на плечи, вдавливая в мягкую обивку.

— Нет, — от его шепота возле самого уха невозможно было не вздрогнуть. — Я ведь обещал наказание, куколка.

Ларестор толкнул кресло вперед, чуть ли не вжимая меня в стол. Каждое движение мужчины отличалось резкостью, словно он на стопке бумаг, конвертов, пере с чернилами вымещал свою неуемную злость. Он будто хотел то же самое сделать со своей женой, но сдерживался, считал себя выше этого. И как только мне могло прийти в голову, что он относится к ней иначе? Как же сложно понять людей. Даже талмуды по психологии до конца не раскрывают многих их поступков. В любом случае, я была благодарна о-Ширу, решившему не прибегать к жестокому насилию. Раньше мне попадались неприятные заказы, о которых лучше не вспоминать. И рядом с теми типами, Ларестор выглядел еще аккуратным.

— Вот образец, вот список, у тебя пятнадцать часов. Ни единой ошибки, ни единой опечатки, слово в слово. Надеюсь, на этот раз мне не придется повторять дважды, и ты сразу приступишь к делу.

Я хотела уточнить, вправду ли написание писем является наказанием. Однако стоило поднять голову на Ларестора, как вопрос отпал сам собой.

— Всю стопку? — указала я на немалую кипу бумаг.

— У тебя вечер и ночь впереди. Работы много, так что приступай, — похлопал о-Шир по моему плечу и направился к выходу, оставляя меня в полном недоумении.

Первые минуты я пребывала в шоке и пыталась понять: в чем именно заключалось наказание? Разве так сложно писать письма? Однако стоило приступить и дойти до пятидесятого имени в списке, как спина затекла и усидеть на одном месте не представлялось возможным. До конца пятьдесят первого послания оставалась пару предложений, не хотелось бросать на середине. Я посмотрела на образец и поняла, что в него давно перестала заглядывать. Там всего-то говорилось, что компания Ларестора через пару дней начнет строительные работы в их районе. Зачем необходимо такое длинное письмо, больше походившее на оповещение об отключении в отведенные часы воды, электричества и газоснабжения? Я тяжело вздохнула и дописала последнюю строку: «Благодарим, что принимаете временные неудобства и содействуете нам».

Затем я потянулась и размяла кости рук, а также пальцы. Взгляд скользнул по списку имен, и одно из них мне показалось знакомым. Но женщина из дома через дорогу под старость слегка ослепла, поэтому и прочесть-то ничего не сможет. Да и вряд ли это письмо было адресовано ей, ведь есть вероятность, что в Кейрине существуют женщины с одинаковыми именами и фамилиями. Фантазия все же не безгранична.

Нет, мне определенно требовалась передышка. Поэтому я, пыхтя от негодования и тяжести, отодвинула назад кресло и встала. Оказывается, колени сильно затекли, да и есть хотелось неимоверно. Мысль о том, что следовало бы и по нужде сходить, вовсе привела в уныние. Вот же ж тиран!

За единственным окном не было видно ни зги из-за плотных туч, спрятавших за собой луну, а стопка бумаг сократилась лишь на треть. Возможно, работа пошла бы быстрее, дай он мне более удобный писчий инструмент. Зачем это делать именно пером, когда давно изобрели нормальные ручки? Почему не дать хорошие чернила, которые бы не так растекались? Неужели нельзя это напечатать, в конце концов? Что за рабский труд?

Переполненная негодования и злости, я направилась прямиком к двери. Однако мои попытки выйти из кабинета не увенчались успехом. Тот попросту был заперт! Зато Ларестор за все это время не навестил меня ни разу, словно знал, что жена его не ослушается и выполнит указания. А разве должна? Имен в списке оказалось слишком много, поэтому я махнула на все рукой и отправилась на диван спать.

И стоило закрыть глаза, как меня выдернул из сна разъяренный голос о-Шира. Как оказалось, проведенная с закрытыми глазами минута на самом деле являлась несколькими часами. Солнце уже давно поднялось над горизонтом, а через приоткрытую форточку было слышно, что садовник уже поливал цветы.

— Кто ты? — навис надо мной Ларестор со смятым в руке листом.

— Не видно? Твоя жена вообще-то, — зевнула я и неторопливо села на диван. — А вот подпишешь документы, тогда и стану для тебя никем.

— Во-первых, моя жена тупа как пробка. Красива, не спорю, но на большинство тех поступков, что выделывала недавно ты, она не способна.

Я замерла и подняла взгляд, встречаясь с гримасой, полной ненависти. О-Шир наклонился, да так близко, что ощущался запах геля для душа, исходящий от его кожи.

— Во-вторых, — с хищным видом очертил он указательным пальцем мою скулу, — Овера никогда не отвечала мне: ни на колкость в ее адрес, ни на поцелуй. А я ведь даже успел обрадоваться, что изменилась.

Меня кинуло в холодный пот. Каждое движение мужчины воспринималось как притупление бдительности, словно он хищник и выжидает момент, чтобы прыгнуть на свою жертву и загрызть до смерти.

— В-третьих, моя жена не ослушалась бы и любой ценой постаралась бы отработать наказание. Она научена на горьком опыте, что лучше сделать сейчас, чем потом, — от его вкрадчивого голоса по телу побежали мурашки.

Ларестор вдруг поменялся в лице, больно схватил меня за подбородок и притянул к себе. Он заскользил по мне взглядом: медленно, словно оценивал. А затем мужчина оттолкнул, и я упала на диван.

— Но самое главное, что и выдало тебя, у нее другой почерк!

Я вздрогнула, когда о-Шир смял лист бумаги и откинул его в сторону. Может, признаться во всем?

— А теперь я повторю свой вопрос и советую ответить на него честно. Кто ты? — сложил на груди руки муж Оверы.

Все-таки открыться было бы самым простым в данной ситуации. И я бы так поступила, если бы не гнев, с трудом сдерживаемый мужчиной. Вот он, момент, которого надо остерегаться в моей работе, ведь раскрытие контроля разума — дополнительная опасность. Велика вероятность, что высокородный найдет меня. И что потом? Что о-Шир сделает с беднячкой, оскорбившей его? Простит игру на чувствах, многочисленные колкости и униженное достоинство? Разве такой мужчина стерпит и пойдет на уступки?

Я вальяжно поднялась на ноги, поправила платье и так же неторопливо приблизилась к окну, ощущая на себе пристальный взгляд Ларестора.

— Помнишь нашу первую встречу? У меня она отчетливо отложилась в памяти. Ты был таким… красивым, — с напускным спокойствием и долей восхищения начала я, делая вид, что рассматриваю блестящий на солнце газон, но сама в это время косилась на стол в поисках ключа от кабинета. — И знаешь, сердечко-то застучало. Ты ведь только кажешься грубым и неприступным, — обернулась я, встречаясь с недоверием в глазах о-Шира. — А на самом деле другой. Да, Ларестор, застучало возле тебя, но ты сам же все и испортил. Как бы это обидно не звучало.

Справившись со вновь зародившейся тревогой, я приблизилась к мужчине, даже прикоснулась к его щеке, играя при этом сожаление. Муж Оверы схватил мое запястье. Жаль, что он не так глуп, как хотелось бы, и не поверил ни единому слову, да и понял, что я попросту заговариваю зубы.

— Долго еще будешь разыгрывать спектакль?

— Ларестор, — опечаленно покачала я головой и положила руку ему на талию, чтобы в следующую секунду было удобнее ударить его коленом в пах, а затем ребром ладони по сонной артерии.

Отсчет пошел даже не на минуты, а на секунды. Я вылетела за дверь, закрыла ее — ключи все-таки висели в замке — и сбросила туфли, чтобы была возможность быстро бегать. Комната Оверы, нужные документы, магфон, деньги, большая сумка — ни заминки, только четко продуманные действия. Пол под ногами горел. Я слетела по лестнице, вскоре оказалась в гараже и бросилась к байку.

Благо ключи Ларестора остались у меня. Когда заурчал мотор, из летомобиля выскочил растрепанный водитель и кинулся ко мне. Но дорогой монстр подо мной уже сорвался с места.

— Госпожа о-Шир, — выбежал он на улицу.

Плевать, что ветер разметал волосы, а юбка платья задралась выше допустимого. Сейчас на кону стояла не одна жизнь, а две. Я притормозила за ближайшим поворотом, чтобы отправить короткое сообщение подруге, и вновь завела мотор.

Скорость байка восхищала. Он поддавался любому моему желанию. Я не обращала внимания на гудки машин, петляла среди них, объезжала препятствия, чтобы добраться до набережной, где возле кустов уже был припрятан так необходимый сейчас сверток.

— Спасибо, — улыбнулась я, доставая его, и вскоре снова отправилась в путь.

В итоге не прошло и двадцати минут, а госпожа о-Шир вернулась на территорию ее дома. Водитель встретил меня со встревоженным выражением лица. А я лишь подмигнула ему и направилась к парадному входу, пару раз притормаживая из-за попавшихся под голые ступни острых камешков.

Но даже они не испортили нужного эффекта. Босая, с растрепанными волосами и черной сумкой на плече, я распахнула дверь, чтобы быстрым шагом направиться на второй этаж. Кабинет Ларестора был открыт, там прибиралась горничная под озлобленным взглядом о-Шира. Стоило ему поднять голову, как он удивленно выгнул брови.

— Дорогой, — широко улыбнулась я, переступая порог моей ночной клетки.

Молоденькая девушка быстро сообразила и ретировалась, прикрывая за собою дверь. А вот Ларестор уже выглядел заинтересованным.

— Думал, не вернешься.

— Знаешь, — огорченно покачала я головой и приблизилась к его столу, стараясь держаться на максимальном от мужчины расстоянии, — я не смогла уехать. Мы ведь так и не пришли к соглашению.

Хоть в голосе сквозила издевка, в горле уже накапливалась горечь от того, что сейчас предстояло сделать. Как бы там ни было, но о-Шир подобно мне оказался загнан в ловушку. Вокруг столько шакалов, готовых при первом же удобном случае разинуть пасть на его состояние. Мне же всего-то хотелось выжить, спасти брата, найти место, где можно со спокойной душой строить свое будущее и не опасаться, что в любой момент появится разгневанная цель заказчика и потребует возмещения морального ущерба. Сейчас я тоже оказалась в ряду шакалов, нацеленных на Ларестора. Но в данной ситуации каждый сам за себя. Прости…

— Поэтому мне пришлось вернуться и уговорить тебя подписать развод.

— Неужели ты настолько наивна и не поняла с первого, да и со всех последующих раз, что я его не подпишу? — мужчина оперся о стол ладонями и явно ощущал свое преимущество.

Я достала из сумочки папку с бумагами и кинула к его рукам. Он опустил голову и даже хохотнул, но затем поднял ее, сразу же меняясь в лице. Конечно, не каждый день на тебя наставляют пистолет.

— Подписывай!

— Думаешь, напугала? — ухмыльнулся о-Шир.

Однако от меня не укрылась настороженность, с которой он смотрел на оружие.

— Чего ждешь? — склонила я голову набок.

— Ты ведь не выстрелишь, — выпрямился мужчина и сложил руки на груди.

Я дернула плечами и спустила курок, предварительно переведя дуло пистолета Ларестору на ногу. Благо Исилианна не забыла про глушитель, иначе сюда уже явилась бы охрана и в мгновение ока скрутила бы меня. Мужчина взревел, запрыгал на одной ноге и опустился на рядом стоящее кресло.

— Дура, ты что творишь?

— До сих пор думаешь, что я шучу? — расставила я руки в стороны и снова подняла пистолет.

О-Шир поморщился, потянулся за ручкой и даже поставил одну подпись, а затем поднял голову и ехидно улыбнулся.

— Теперь я знаю, что ты точно идиотка. С отцом Оверы я как-нибудь справлюсь, ведь заказчик явно он. Но вот с тобой… О, это будет то еще удовольствие.

— Это Овере нужен развод, не мне, — покачала я головой и указала взглядом на бумаги.

— Но она бы своего не добилась, — от напряжения у него дрогнули скулы.

— Подписывай!

Ларестор испепелял меня взглядом, косился на дуло пистолета и явно не собирался выполнять приказ какой-то самозванки. Кадык нервно дернулся, и мужчина сжал челюсти. Ранение причиняло ему неслабую боль. Он зажмурился на мгновение, выдохнул и потянулся к месту, где надо оставить свои инициалы. Казалось, каждая буква давалась о-Ширу с трудом, или же он тянул время. Однако, стоило его руке оторваться от бумаг, как на безымянном пальце растворилось кольцо, а я сорвалась с места и побежала на выход.

— Вот и беги! — донесся до меня разгневанный голос Ларестора. — Я все равно найду тебя! Найду и отомщу!

Мне хватило всего пары минут, чтобы добраться до комнаты Оверы, упасть на кровать, закрыть глаза и очнуться, но уже в своем теле.

— Вот и все, — сипло произнесла я, ощущая, как две крупные слезинки покатились по вискам, — вот и все.