Глава 12

Мой взгляд некоторое время блуждал по белому потолку. В горле пересохло, а язык слегка онемел. Тело тоже затекло, причем настолько, что даже пальцы меня не слушались. Пришлось подолгу развивать мелкую моторику, затем пытаться сдвинуться с места, откинуть одеяло, а после — хотя бы сесть. Но тут обозначились новые проблемы: закружилась голова, желудок сжался в болезненном спазме, а во рту появилась горечь.

Восемь дней тело лежало здесь в одиночестве, и что-то мне подсказывало: отец Оверы, заглянувший разок в гости, вряд ли делал массаж моим бедным пальчикам или проветривал помещение. Если он вообще здесь был, а не послал кого-то из своих людей.

Взгляд зацепился за конверт, лежащий на тумбочке. Новые движения принесли дискомфорт и легкую боль в мышцах. Я не смогла дотянуться и упала обратно на постель.

Прошло не менее часа прежде, чем открылась дверь в ванную. Я грустно вздохнула, вспомнив, что вода перекрыта и нет электричества, и направилась это дело исправлять. Правда, тут же споткнулась о порог и чуть не полетела на пол. Нет, все-таки пора завязывать с переселением сознания. Тысяча крэми — деньги немалые, но и здоровье не бесконечно. Еще пара таких переносов, и можно было смело покупать инвалидную коляску.

— Доброго дня. Можно заказать еду на дом? — все еще сиплым голосом произнесла я в телефонную трубку и после сделала один из самых дешевых заказов в истории ресторана, находившегося всего в квартале от моего дома.

— Только порцию овощного супа? — переспросила недоуменно девушка.

— Да, — моих наличных, увы, хватило только на это.

— Хорошо, ваш заказ принят. Ожидайте курьера.

Я положила трубку и подошла к окну, где развернула полотенце. Влажные после купания волосы упали на плечи. Они приятно охладили кожу, заставили на миг забыть, что пришло время звонить Аире, ведь стрелки часов давно перевалили за полдень. Ей следовало сообщить, что работа выполнена успешно. Я нервно сглотнула. Сложившаяся ситуация настолько пошатнула мою уверенность, что теперь везде виделись враги. Да и обида на свою нерадивую начальницу не давала покоя.

Вспомнились слова, брошенные напоследок Ларестором. Я обхватила себя руками и вопреки привычной стойкости позволила слезам пролиться. Жалеть себя — удел слабых, и сейчас как никогда казалось, что сил бороться не осталось. Медленно приходило осознание того, какой опасности меня подвергла Аира. Ведь не справься я с поставленной задачей, то пришлось бы выплачивать клиенту удвоенную сумму крэми, лезть в долговую яму и перебиваться только дешевыми заказами. Если бы вообще не лишилась работы, а заодно и брата…

— Ридл. Как ты там? — прошептала я, и новая слеза покатилась по щеке. Как же мне не хватало его рядом, чтобы излить ему свою боль, найти хотя бы временное успокоение и как-нибудь двигаться дальше.

Я вздрогнула от неожиданного звонка в дверь.

— Ваш заказ, — улыбчивый курьер взял деньги и вручил мне бумажный пакет.

— Спасибо.

— Приятного дня.

— И вам, — еле слышно прозвучало ему в спину.

Я достала хорошо упакованное плотное ведерко с супом. Он еще был горячим. Улыбнувшись приятным ощущениям, я погрела несколько секунд пальцы и перелила содержимое в глубокую тарелку. Мой обед ни разу не походил на то, чем славился стол высокородных. Да и сравнивать эти два совершенно разных мира казалось глупостью.

Доев, я выкинула все лишнее в мусорное ведро. Взгляд вновь скользнул по белому конверту, оставленному отцом Оверы. По крайней мере, других предположений о том, откуда он там мог взяться, у меня не было. Нет уж! Следовало соблюдать порядок действий, установленный в моем сознании.

Я взяла в руки телефон и по памяти набрала номер Аиры.

— Кейра? — удивилась начальница, чуть ли не выкрикивая мое в трубку.

— Я. Заказ выполнен. Можешь требовать с них оставшуюся сумму.

— Уже? — кажется, она совсем не ожидала подобного исхода. Либо женщина не надеялась меня услышать так быстро.

— Уже. За своей долей приду завтра. Хорошего дня и доброй ночи.

— И тебе, — растерялась начальница, но слушать ее далее не хотелось. Да и закралась мысль, что все подстроено. А вдруг мой телефон теперь тоже на прослушке? Что, если меня, как единственного свидетеля, захотят убрать или Ларестор-таки доберется до наглой девчонки, лишившей его приличных денег? Ведь бить слабых и беззащитных намного легче, чем тягаться с равными, бросать вызов сильнейшим и терпеть унизительное поражение.

Я в замешательстве положила трубку и медленно повернулась к конверту. Его требовалось открыть немедленно. Однако присутствовал страх, что там меня ожидает новая угроза, еще одна напасть, с которой придется бороться, будто все те неприятельские взгляды, адресованные Овере, сейчас в полной мере обратятся в мою сторону.

Звук разрывающегося конверта нарушил тишину квартиры. Я потрясла кистью правой руки и все-таки вытянула из него небольшой белый листок со всего парой слов: «Хорошая работа».

От негодования я вскрикнула и разорвала на мелкие кусочки жалкую бумажку, вымещая на на ней всю накопившуюся злобу. Еще бы кинуть на пол и потоптаться по ним, но вместо этого они полетели в урну.

Весь оставшийся день прошел в попытке вернуть силу мышцам. Я слонялась по квартире, снова принимала ванну, зачастую ощущая боль в теле, при этом чувствуя себя в крайней степени паршиво. И ладно физическое недомогание. Сложнее всего было бороться со страхом и появившейся паранойей. Постоянно казалось, что вот-вот выбьют входную дверь, схватят меня в охапку и потащат куда-нибудь за город, чтобы по-тихому там разобраться с безродной, позволившей себе лишнее.

Ночной сон тоже не принес радости. После пары черствых печенюшек, обнаруженных на кухне, желудок не давал покоя и жалобно урчал. И только утром, по дороге на работу, я побаловала себя и купила булочку.

— Кэр, — с широкой улыбкой встретила меня в своем кабинете Аира.

Она даже поднялась из-за стола и быстро обошла его, расставляя руки, чтобы обнять. Каждое ее движение было пропитано чем-то неуловимым. Ненависть? Страх? Нет, другое!

— Здравствуй, — сухо поздоровалась я с ней и нехотя приняла объятья.

— Выглядишь неважно.

— Спасибо, я старалась.

Аира неожиданно рассмеялась. Получилось искусственно. Женщина будто пыталась вытянуть из себя радость, показать беззаботность, но театральное мастерство ее подводило.

— Все в порядке? — спросила я, заглядывая в небесно-голубые глаза, казавшиеся в данный момент стеклянными.

— Конечно! Ма-Кер перевел деньги. Даже добавил две сотни сверх оговоренной суммы. Я с них не буду высчитывать проценты. Так что вместо восьмисот получишь тысячу крэми.

— Это хорошо.

— Не хорошо, а замечательно! — всплеснула она руками и направилась обратно к своему креслу. — Сейчас мы посчитаем деньги, и можешь брать недельный отпуск. Давно пора. Отдохнешь заодно, в себя придешь. Тебе наличными, я так понимаю?

— Да. Надо бы Ридла навестить, внести залог, пока вновь проценты не накинули.

Начальница засуетилась и достала пачку купюр. Я же присела на край одного из стульев, наблюдая, как Аира режет ножницами печать и пересчитывает бумажки. Однако от меня не укрылись дрожавшие пальцы, частые сглатывания и облизывания пересохших губ. Она из-за чего-то переживала. А может, боялась? Сложно было определить причину подобного поведения, но предчувствие беды вернулось вновь.

Тут открылась дверь, и в кабинет влетел встревоженный Хью.

— Аира, ты это видела? — потряс он в воздухе утренней газетой, но затем увидел меня и отчего-то побледнел. — Кейра?..

Его голос вмиг охрип, и мужчина громко закашлялся. Странно. Он ни разу не жаловался на здоровье. В отличие от него, разменявшего четвертый десяток, я частенько забивала карманы носовыми платками и носила в сумочке лечебные конфеты — опухшее горло давно стало обычным явлением. Все же жизнь в бедном районе накладывала свой отпечаток, благодаря гуляющим везде сквознякам и частому отключению горячей воды.

— Здравствуй, Хью, — улыбнулась я своему доброму приятелю и коллеге.

— Здравствуй, — он выпрямился, часто заморгал и, взглянув на газету у себя в руках, тотчас спрятал ее за спину. — Как прошло задание?

— Отвратительно, если честно.

— Зато выполнила она его на шесть дней раньше, — похвасталась моими успехами Аира.

Хью присвистнул, но от меня не укрылись их странные переглядывания друг с другом. Зачем задавать лишние вопросы? Я поднялась и, обогнув стол, подошла к мужчине.

— Что бы там ни было, после кошмара, который я пережила за прошедшую неделю, уже ничему не удивлюсь. Давай сюда свою газету.

Хью растерялся и опустил глаза, но после робко взглянул исподлобья.

— Может, не стоит?

— Чего ты как дитя малое? — выхватила я из его рук противно шуршащую дешевую бумагу и направилась в сторону окон, к которым так и не дошла.

«Преступников перестали щадить! Смертные казни теперь не редкость», — крупными красными буквами гласила первая полоса. Но не это привело меня в ужас, а Ридл, сгорбленный и сидящий на Грозовом Стуле. Он безумным взглядом испепелял объектив магического запечатлителя, будто бросал вызов всему миру. Я судорожно вздохнула и открыла главный разворот. В статье говорилось…

— Нет…

Все, что находилось на другой стороне улицы превратилось в дрожащие размытые силуэты, а в мыслях поселился хаос. Нечто вязкое и липкое вторглось в сознание и лишило способности думать.

— Это ведь неправда? — обернулась я к Аире и Хью в поисках опровержения новости, однако слезы уже настолько застилали глаза, что все слилось в сплошную белесую пелену. Под ногами зашуршала выпавшая из рук газета.

— Кейра… — услышал я мужской голос совсем рядом, а вскоре оказалась в крепких объятьях. — Маленькая, не плачь. Все образуется. Это наверняка ошибка.

Ошибка? Будь то газета желтой прессы, то я бы усомнилась. Однако… это не так, и там был мой брат, и его… Его казнили? Нет… Нет! Я же успевала! Теперь хватало денег на залог, да и на переезд. Даже на магфон с синей подсветкой, который он так хотел. Я подарила бы его на девятнадцатилетние, нашла бы Ридлу репетитора…

Но его казнили…

Не помня себя, я закричала и чуть не подавилась в собственных рыданиях. Боль, секундой ранее сдавившая грудь, теперь разрывала ее на куски. Казалось, весь мир померк, а день сменился багровыми сумерками, в которых все вокруг лишь существует и теряется в наступающей тьме. В ней потерялась и я…

Все, что заставляло двигаться меня вперед, преодолевать усталость, недосыпы и голод, было сосредоточено в нем. Каждый смелый шаг вперед и осторожный назад — это желание защитить брата. Шесть лет поисков крова и пищи, своего пристанища и призвания — за это время мы стали почти единым целым. А теперь…

Я судорожно вздохнула, клещем вцепившись в руку Хью. Ридл не мог умереть. Это просто кошмарный сон, причуды моей нездоровой фантазии. Когда очередные крупные капли покатились по щекам, а нежная ладонь утерла их, я распахнула глаза и увидела перед собой Аиру.

Женщина плакала вместе со мной, причем, если при встрече ее смех казался искусственным, то слезы лились настоящие. И меня настигло то самое осознание, которого не просишь, боишься, избегаешь, отрицаешь… По-настоящему мертв.

Я вновь посмотрела в окно, где ярко светило утреннее солнце и шелестела сочная зеленая листва. Так красочно, чуждо, неправильно, но притягательно. Тело само повело меня туда. Хотелось верить, что происходящее — все-таки сон, осталось пробудиться и, быстро одевшись, вновь прийти в офис за деньгами. Однако реальность была жестокой. Люди проходили мимо, улыбались, общались, с интересом переворачивали листы утренней прессы и без каких-либо эмоций читали о том, как и за что убивали Ридла. Я дотронулась до стекла: гладкое, прозрачное и холодное… Никогда не любила холод. А теперь сама себе казалась застывшим ледяным изваянием, внутри которого пустота.

Боль сжалась в комок возле самого сердца. Мне захотелось еще раз прокричать, чтобы выпустить и навсегда избавиться от нее, но взгляд зацепился за знакомую макушку. А вскоре и меня заметил Ларестор.

Это они виноваты. Проклятые высокородные!

Ненависть затуманила разум. Я оторвалась от окна и обернулась. Аира и Хью стояли и выжидающе смотрели в мою сторону. Деньги!

— Все пересчитала? — спросила я у начальницы, но при этом не узнала собственного голоса.

— Д-да… — растерялась женщина.

Времени на объяснения не оставалось, поэтому я рванула к столу, схватила лежавшие стопкой купюры и на ходу забросила их в сумку.

— Кейра, ты куда? Постой! Что случилось? — закричал мне вслед Хью, но ноги уже несли меня вперед.

Они убили моего брата, разрушили мечты, полные надежд и веры в светлое будущее. О-Ланис поплатится за каждую слезинку, упавшую с моих глаз. А пока…

Я слетела с лестницы и бросилась к черному выходу. Однако вдруг появилась догадка, и мне пришлось завернуть за угол и затаиться. Едва посетители прошли мимо регистратуры, даже не отреагировав на секретаршу, как я рванула к входным дверям. Если Ларестор пришел по мою душу, то наверняка сразу перекрыл задний вход в здание. Но я просчиталась, недооценила, не успела даже среагировать должным образом. Охранник о-Шира схватил меня и приложил к носу тряпку, от которой несло прокисшим молоком. Мой крик так и не сорвался с губ, ведь едва я вдохнула, как сознание затянулось липкой пленкой, стремительно затягивающей его в бездонную темную пропасть.