Глава 13

Я распахнула глаза и уткнулась взглядом в потолок: белый, без привычных разводов после того, как соседи затопили мою квартиру, и с легкими серыми узорами. Странно. Из окна струился желтый свет, говоря о том, что уже давно день и пора бы вставать; а подниматься не хотелось. Я повернула голову, увидела распахнутую дверь гардероба, огромное зеркало, перед которым не раз крутилась, прикроватный столик, где обычно лежал магфон…

— Сон, — расплылась я в улыбке и села, но едва не вскрикнула из-за отражения в зеркале.

Там появилась не Овера, а Кейра. Те же черные волосы, вытянутое худое лицо и высокая тонкая шея — все родное, знакомое, не вписывающееся в окружающую обстановку. Я глубоко вздохнула, приложила руки к щекам, не желая верить своим глазам. Ведь если в комнате жены Ларестора находилась именно я, то где была заказчица? Хотя другое было важнее: чем это грозило мне?

Руки затряслись от сильного волнения. Я спрыгнула с кровати, поправляя на себе съехавшую одежду, которую надевала сегодня утром с надеждой на скорые перемены в жизни. Вот они и произошли. Но совершенно не такие, какие ожидались.

Я встала посреди комнаты и впервые не понимала, что дальше делать. Ни разу в жизни со мной такого не случалось. Вроде бы сейчас кто-нибудь должен был прийти, сказать, подтолкнуть к очередным действиям, чтобы я… что?!

Сердце стучало через раз. Руки. Они выглядели обычными: костлявые из-за худобы длинные пальцы, белая кожа, правда, не такая мягкая и приятная, как у Оверы. Состояние оцепенения вновь сменилось дрожью. А вдруг это последние минуты моей жизни? Хотя, может, оно к лучшему? Иначе ради чего мне дальше жить?

Шум за дверью вывел меня из ступора. Я огляделась и бросилась в гардеробную, чтобы спрятаться там, но вскоре поняла: глупо и безнадежно.

— Кейра, — голос Ларестора заставил поежиться и навел на мысль спрятаться за висящими платьями. Однако они были в глубине, да и глухой стук намекал, что смысла убегать нет. Все равно поймает. — Ну, здравствуй, бегунья!

Разве разумно было полагать, что о-Шира остановит какая-то хилая дверь? Мужчина встал у порога и плотоядно, подобно огромному пауку, посмотрел на забившуюся в угол муху, попавшую в его лапы. Не трудно догадаться, чем сложившаяся ситуация грозила мне. Правда, даже надоедливое летучее насекомое способно причинить вред своему палачу. Если недооценить его. А Ларестор приуменьшил значимость безродной, за что и поплатился. Он, прихрамывая, сделал шаг вперед и заметно поморщился. Даже современная медицина, доступная лишь тем, кому деньги уже в карман не лезли, не была способна излечить ранение за сутки. И мужчина не спустит мне с рук причиненный вред его здоровью. О таком не стоило даже мечтать.

Заметив ленивое движение о-Шира в сторону выхода, я вскочила, схватив при этом единственное доступное оружие в этой комнате — туфлю на острой металлической шпильке. На подобный выпад Ларестор лишь хмыкнул.

— Кончай ломать комедию, Леверина. Неужели ты думала, что я не найду тебя? Хоть Овера и перестала быть моей женой, но рычаги давления, кстати, весьма действенные, не перестали работать. Вылезай отсюда.

О-Шир отвернулся и вышел в спальню. Видимо, ходьба причиняла ему боль, так как он, сделав несколько шагов, в спешке опустился на край кресла. Тут я заметила уже Нила, подошедшего к работодателю и что-то сказавшего тому на ухо. После короткого кивка, он выпрямился, бросил в мою сторону короткий взгляд и исчез из поля зрения.

— Долго еще будешь там находиться? — спустя несколько секунд с раздражением в голосе обратился ко мне Ларестор. — В твоих же интересах вылезти оттуда. Тряпки, как и туфли тебя не спасут, а разговор о будущем может оказаться полезным.

Гонимая любопытством, я двинулась к выходу. По пути и вторая туфля оказалась у меня в руках. Против пистолета, спрятанного под пиджаком у Нила, с таким сомнительным оружием не попрешь, но в двух железных шпилях определенно существовала магия. Пусть и чисто номинально, но те придавали уверенность и не давали пальцам рук пустится в дрожащую пляску.

— Скажи, каково это — быть на месте добычи? — спросил мужчина, едва я переступила порог спальни.

— Ты слишком самоуверен, если думаешь, что я сдамся.

Мужчина вновь хмыкнул, затем растянул губы в зловещей ухмылке. А взгляд уже был несравним с тем, какой я удосужилась получить в летомобиле. Подобной нежности была достойна только Овера.

— Если решила показать зубки, то поздновато спохватилась. Вот интересно, сколько я стою в глазах ма-Кера? — он устроился поудобнее и сцепил пальцы рук в замок. — Допустим, мы соединим сумму, найденную на столе Аиры, и то, что было в твоей сумке. Неужели ты не побоялась за такую мелочь пойти против меня? Оно того стоило?

Мысли тут же унеслись к событиям, произошедшим этим утром. Новость, в буквальном смысле отнявшая последние силы, кольнула сердце. Следом последовала реальная боль, отчего я подкосилась и едва не упала. Благо рядом стояло кресло. Но опустившись в него, мне не стало легче, ведь уже сотня острых игл вонзалась в грудь, а в глазах и вовсе заплясали звезды. Даже мягкость дорогой мебели не радовала.

— О, ну давай. Сыграй мне тут еще больную! — донесся до меня озлобленный голос о-Шира. Послышались тяжелые шаги. Мужчина схватил меня за подбородок, заставляя поднять голову и посмотреть ему в глаза. — Значит так, Леверина. Сейчас я вернусь с документами, и только попробуй их не подписать.

— Что тебе надо? — я прохрипела ему в ответ, а в висках уже поселился гул.

— Исправишь свою маленькую оплошность, из-за которой я столько потерял.

— Я ничего не стану делать.

— Станешь, — кривая улыбка исказила его лицо, — иначе тебе не жить. И поверь, смерть твоя будет долгой и мучительной. Нил!

Он ослабил хватку, но не выпустил моего лица. Когда появился телохранитель, то Ларестор дал указание принести воды специально для «вшивой недоактрисы». И лишь потом последовало уже знакомое движение, когда мужчина оттолкнул подбородок в сторону, словно вымещал на мне всю накопившуюся злость, заставив откинуться на спинку кресла.

— А теперь слушай.

О-Шир поморщился и присел напротив меня, будучи не в силах долго стоять. Я же прикрыла веки и наблюдала за ним из-под полуопущенных ресниц. Боль в сердце поутихла, но теперь на глаза наворачивались слезы. Одно маленькое желание — спасти брата, совсем крохотное по масштабам целого мира, вылилось в некую зловещую безысходность, поглотившую меня целиком. Хоть дерзость и срывалась с моих губ, а эмоции прятались за напускной смелостью, я понимала: сбежать не удастся. Либо Ларестор был слишком самоуверен, ведь не стал меня запирать, либо охрана периметра усилена настолько, что я попросту не имела шансов проскользнуть незамеченной.

— Этим вечером я отправлюсь на встречу с Валаром ма-Дисой. Он владеет весьма значительным пакетом акций нашей компании. Твоей задачей будет проникнуть в его сознание и заставить подписать нужные мне бумаги.

— Что?! — не удержалась я от возмущения и вновь схватилась за сердце. — О-Шир, ты вообще думаешь, о чем просишь?

— Во-первых, не «тыкай» мне, безродная. А во-вторых, я никогда не прошу. Это приказ!

— Я не буду его выполнять!

— У тебя нет выбора, — снова кривая улыбка исказила его лицо.

И откуда только ко мне в голову закралась мысль о его привлекательности, мужественности, доброте и прочих положительных качествах? О-Шир ничем не лучше о-Ланиса! К тому же мало кто понимал всю суть наших способностей. Да, переносчики сознания предоставляли свои услуги многим, и среди высокородных находились сотни клиентов. Однако то были договора, когда заказчик добровольно давал согласие на перенос, а исполнитель не встречал никаких барьеров. Как происходило и у нас с Оверой.

Пока ее сознание дремало, я беспрепятственно контролировала тело, не подавляя и не причиняя ей вреда. То же, о чем сейчас говорил Ларестор, считалось недопустимым не только по закону. Оно способно было нанести вред моему здоровью и психическому состоянию. После услышанных утром новостей меньше всего хотелось доводить себя до безумия. Хоть боль и не давала покоя, веры не осталось, а надежда в то, что произошедшее — ошибка, была призрачной, воля к жизни никуда не делась. Да и в условиях давления я внутренне протестовала, не желая сдаваться без боя!

Тут вошел Нил и протянул мне стакан воды. Следом он достал из кармана зеленый мешочек и, развязав узелок, протянул мне круглую, как монета, пилюлю.

— Снимет боль, — от его басистого голоса я вздрогнула, но предложенное лекарство приняла.

— Я же приказал только воды, — Ларестор окинул того тяжелым взглядом.

— Я помню.

— Мне уже стоит сомневаться в твоей преданности? — бровь о-Шира вопросительно поднялась.

— Это лишнее.

— Что ж, надеюсь. Пригляди за ней. Я сейчас вернусь.

Бывший муж Оверы вышел, и мы остались с телохранителем наедине. Я посмотрела на мужчину, похожего на бездушную скалу, а затем перевела взгляд на лекарство.

— Не отрава хоть? — уточнила я почти шепотом, отчего-то чувствуя неуловимую и такую важную в данную минуту поддержку.

Казалось бы, маленькая пилюля, серая с темно-зелеными вкраплениями, а именно она давала ту самую призрачную надежду, которая все время ускользала. И почему я стала такой сентиментальной? Сижу, как дура, смотрю на обычное лекарство и воображаю себе невесть что.

Нил ничего не ответил, лишь отвернулся и направился к двери. Я думала, что он выйдет, но вместо этого мужчина встал у входа и убрал руки за спину. Ни единый мускул не дрогнул на его лице. Будто передо мной находилась каменная статуя, а не человек.

Вскоре вернулся Ларестор. К тому времени я уже выпила лекарство, но продолжала держать стакан и смотреть в окно. Они не заставят меня подписать бумаги. Ни за что! Существовала вероятность, что о-Шир применит силу, приставит пистолет, станет угрожать расправой, однако страх уже отступил, потому я ничего не боялась. Даже смерти. Без Ридла все бессмысленно, а соломинка не спасет утопающего.

Он положил на стол папку, открыл и пододвинул ее ко мне.

— Я свое слово уже сказала.

Но даже несмотря на мой категоричный отказ в глазах мужчины присутствовали спокойствие и уверенность. В его руках появился листок, который он развернул и положил передо мной. Не прочесть две строки оказалось невозможно, ведь едва любопытство толкнуло меня взглянуть на вырванный откуда-то клочок бумаги, как что-то щелкнуло в голове.

«Возьми папку и перо. Не смей перечить и выполняй все последующие указания».

Буквы, наскоро выведенные размашистым и угловатым почерком, как будто загорелись синим светом. А может, моя фантазия разыгралась, и я видела то, чего нет на самом деле? Однако руки сами потянулись к папке и коснулись лежавшего на ней пера.

— Не читай, — сказал Ларестор. — Поставь подпись на каждой странице.

Хоть разум и воспротивился, тело действовало само. Он использовал магические чернила? Проклятье!

— Я тебе еще припомню это, о-Шир.

— Конечно припомнишь, если будешь жива.

— Угрожаешь? — перевернула я страницу и вновь поставила свою подпись.

— Ставлю в известность.

— Будь ты проклят, — прошептала и отложила перо.

— Спасибо. Мне льстит такая любовь к моей персоне.

Ларестор забрал папку, пролистал бумаги и глухо захлопнул ее.

— Прекрасно. Нил, не спускай с нее глаз.

О-Шир поднялся и, довольно улыбнувшись, ушел прочь. Я перевела взгляд на телохранителя, закрывшего за ним дверь и оставшегося стоять возле нее. Меня не отпускало чувство тревоги за ближайшее будущее. Что было в той папке? Какой договор мне пришлось подписать?

В голове вертелась лишь одна догадка: принудительный контроль разума, и не только для какого-то там Валара, ведь подписей я поставила много. Как раз в памяти вспыхнула коробка с большим количеством чернил. Обычно подобное подселение сознания не используют еще из-за дороговизны, ведь в простом договоре магическими печатаются лишь имена и ставятся подписи, а в таком — абсолютно все должно быть пропитано ими.

Даже принесенный обед остался нетронутым из-за отсутствия аппетита. Хотелось лишь свободы. Идею выпрыгнуть из окна и побежать я отмела сразу. Нил не допустит, либо пристрелит как шавку.

Когда до заката осталась лишь пара часов, в комнате вновь появился Ларестор и положил на стол магфон.

— Я дам сигнал, когда начинать перенос сознания.

— Неужели думаешь, что я смогу отыскать человека, даже не увидев его?

Он подошел ко мне, сидящей на подоконнике, и протянул фотографию.

— Мне живой нужен! Понимаешь? Живой человек!

Мужчина поджал губы, покинул комнату, а затем вернулся уже с портфелем в руках.

— Веди ее в летомобиль.

Нил принялся выполнять указания, приблизился ко мне, но не поволок, как предполагалось. А я побоялась воспротивиться, полностью осознавая, что это не поможет. Ноги еле двигались, путь до парадных дверей показался вечностью, непреодолимой и безжалостной, терзающей тело и душу, вновь подталкивающей к безутешным рыданиям, которые с трудом удавалось сдерживать.

Не прошло и пяти минут, как транспорт о-Шира поднялся в воздух и началась не менее долгая дорога к городу, где меня не ждало ничего хорошего.

Я до последнего не хотела верить, что это происходило со мной. Магические чернила — поистине сильная штука, но чтобы принудительное переселение… Казалось, кошмару, происходящему сейчас, не было конца, и я продолжала себя убеждать: все сон и очередная выдумка моей воспаленной фантазии.

На протяжении всего пути Ларестор безмолвно сидел напротив и сверлил меня взглядом. А когда летомобиль опустился возле одной из высоток в центре Кейрина, он поправил пиджак и подался вперед.

— Ты не заставишь меня это сделать, — посмотрела я ему в глаза, еще сильнее вжимаясь в мягкое сидение.

— Думаешь, только у тебя одной есть магические способности? Еще не убедилась в этом? — криво улыбнулся мужчина, но вскоре снова стал сама серьезность.

Он достал из внутреннего кармана пиджака сложенный в несколько раз лист бумаги и, высматривая что-то через окно летающей машины, принялся небрежно разворачивать.

В голове уже начал созревать план. Всего-то и требовалось дотянуться до панели, нажать на кнопку и дождаться, пока дверь откроется. Правда, появилась загвоздка — ее скорость. И туфель больше в руках не было. Так бы мужчина получил в ту же рану острой шпилькой. К тому же как быть с Нилом? Догонит ведь…

— Вот, идет! — оживился о-Шир. — Смотри на него, — резко схватился он за мой подбородок и заставил проследить взглядом за мужчиной в коричневом пиджаке.

И стоило тому скрыться за разъехавшимися дверьми многоэтажки, как Ларестор сверкнул глазами и подставил мне под нос небольшую записку. Первые слова еще различались, а вот последние…

«Возьми под принудительный контроль сознание Валара Ри…»

Дальнейшие события происходили словно в тумане. Я некоторое время настраивалась на увиденного только что человека, затем самостоятельно, не имея необходимой связи, выискивала его по образу и имени среди бесчисленного количества находившихся поблизости людей. Мне впервой приходилось делать это без двухстороннего договора, самой двигаться вперед и нащупывать необходимый объект, действовать наобум, натыкаясь на невидимые преграды. Вот появилось мягкое сознание, готовое принять меня, пустить внутрь. Едва надавив на него, я приобрела возможность видеть. Звуки еще оставались недоступны, но то временный эффект.

Лифт с этим мужчиной остановился на десятом этаже. Он направился к администратору ресторана и позволил провести себя до забронированного столика. Дожидаясь своего заказа, ма-Диса нервно постукивал пальцами по столешнице, поправлял галстук, озирался. Вдруг я начала слышать. И первое, что донеслось до моего сознания:

— Валар, не ожидал тебя здесь встретить, — будь у меня сейчас полный контроль, то о-Шир увидел бы, как я поморщилась.

— Ларестор, неужели ты, — сглотнул он, — бываешь в подобных заведениях?

— Не против, если я присяду? — указал о-Шир на синий диван и, не дожидаясь приглашения, занял место напротив.

— Ты ведь не просто так здесь, — нервно забегал глазами по ресторану Валар и снова поправил галстук.

— А ты смышленый. Приятно осознавать, что я в тебе не ошибся, — усмехнулся о-Шир. — Как думаешь, что ты сейчас подпишешь? — в его словах сквозила то ли угроза, то ли насмешка.

— Твои акции упали вдвое, — я уже ощутила, насколько быстро стучало сердце этого человека. — Не трать свое время на бесполезное занятие. Тебе не удастся уговорить ни меня, ни остальных членов совета.

Вот почему Ларестор так свирепствовал. Мои действия не только лишили его парочки дочерних компаний, но и уценили акции! С таким раскладом все достижения высокородного скоро могли рассыпаться, как карточный домик. Однако почему о-Шир сейчас выглядел так, будто покорил мир?

Бывший муж Оверы достал из портфеля папку и положил ее на стол, незамедлительно придвинув ее к Валару. Сознание мужчины еще противилось, но ввиду отсутствия защиты, поддавалось. Контроль тела был почти у меня в руках…

Он вздрогнул, в очередной раз потянулся к галстуку, но не смог его поправить. Я не позволила. Получилось! Теперь каждое движение ма-Дисы поддавалось контролю, любой вдох и выдох руководился именно мной. Все-таки способности магических чернил впечатляли. Не зря ведь они выдавались в строго ограниченных количествах, чтобы никто не мог вот так без согласия объекта проникать в чужое сознание и творить ужасные вещи, оставаясь при этом полностью в тени.

— Подписывай, чего ты ждешь? — словно поразился Ларестор.

В другой ситуации я бы улыбнулась. Сейчас же мне было не до смеха. Не станет ведь он просто так заставлять своего коллегу делать что-то против своей воли. Неужели обычными способами, теми же уговорами или простой дипломатией нельзя решить проблему?

Я вздохнула, придвинула к себе папку и взглянула на о-Шира. Тот протянул ручку, которой вскоре было выведено под его диктовку имя и инициалы этого мужчины. Ощущалось, как сознание Валара противилось, с какой силой боролось, намереваясь помешать неизбежному. Однако здесь он уже был неудел.

— А с тобой приятно иметь дело, — напоследок Ларестор похлопал мужчину по плечу и направился к лифту.

Мне же предстоял обратный путь. Я закрыла глаза, оттолкнулась от границ разума и вновь очутилась в темноте. Будь это договор с согласием двух сторон, то возвращение заняло бы долю секунду, но теперь предстояло добраться, отыскать, проникнуть и завладеть собственным телом.

Я вновь двигалась на ощупь, натыкалась на непреодолимые барьеры и вдруг упала, провалилась прямо в пустоту. Хотелось кричать, звать на помощь, ухватиться хоть за что-нибудь, но ощущение полета продолжалось бесконечно.

Тело пронзила нестерпимая боль. Из груди вырвался истошный крик, и только затем до разума добрался этот звук. Мозг словно взрывался, покрылся мириадами точек, пульсирующих, зудящих, находящихся в движении и причиняющих жуткий дискомфорт.

— Заткнись ты уже, — раздался рядом знакомый голос. — Нил, усыпи ее.

Я до сих пор не могла разлепить веки, всеми силами пыталась избавиться от неприятных ощущений, покинуть тело, лишь бы не испытывать этот ужас. Однако в следующую секунду запах кислого молока увел меня в безболезненную темноту.