Глава 20

Едва они закончили переговариваться, раздался звук остановившегося лифта. Шаги, толчок, объятья, ставшие крепче, и снова глухой топот по ковру — видимо, мы поднялись на наш этаж.

Мариар внес меня в номер, положил на кровать, а я все держала глаза закрытыми. Пусть ухаживает. И нет, сейчас было не до злорадства по поводу того, как высокородный носился с девушкой из беднейшего района в Кейрине. Мне стало по-настоящему страшно. Каковы настоящие последствия принудительных переносов сознания? Вдруг кошмар продолжится не день или неделю — месяцы или даже годы?

Мужчина накрыл меня пледом и поправил волосы. Тихие шаги подсказали: он подошел к окну. А следом в помещение ворвался легкий ветерок, ласково защекотав кожу. Я приоткрыл веки и взглянула на покачивающуюся крону дерева.

— Я распоряжусь о еде. Отдохни пока, — тихо произнес о-Ланис и вышел.

Обед вновь проходил в номере. Мариар перманентно находился здесь, отходя лишь на пару минут. Он принес какие-то художественные книги и музфон со сборником популярных песен. Читать я не могла — болели глаза. Зато музыка порадовала. Она придавала чувство еле ощутимой легкости и дарила спокойствие, пока солнце не скрылось за горизонтом. К тому времени мужчина куда-то ушел. Оглядев в очередной раз комнату, к которой было сложно привыкнуть из-за богатой обстановки, я откинула плед в сторону и встала с кровати.

После очередной дозы лекарств меня слегка бросило в жар, поэтому кожа казалось липкой. Захотелось освежиться, скинуть не только усталость, но и непонятную тяжесть на сердце. Внезапно возникло необъяснимое беспокойство. От него желудок скрутило в тугой узел. Я ни с того ни с сего распереживалась: вдруг час близится, и Мариар наконец-то покажет настоящее лицо? Какая участь уготована мне в будущем?

Мое внимание привлекли голоса в коридоре. Я подошла к двери и приоткрыла ее, но услышав высокородного, оставила лишь маленькую щель.

— Хорошо, Калас. Я понял. Продолжай следить за территорией. У меня плохое предчувствие… Пусть будет так. Спасибо. Да, завтра. Держи в курсе.

Тут за дверью раздались шаги. Боясь быть пойманной за подслушиванием, я на носочках побежала в душ, где в считанные секунды скинула одежду и зашла в кабинку. Холодная вода хлынула непрерывным потоком и, как назло, не хотела становиться нормальной температуры. Я даже не успела толком намочить голову, как услышала скрип двери.

— Эй, ничего, что я здесь моюсь?

— Нет, все нормально, продолжай, — от спокойного голоса Мариара у меня сжались кулаки.

Каким сильным не было бы желание испортить его смазливую мордашку, сейчас я это сделать не могла. Мне пришлось подавить гнев и прижаться к стене, хоть как-то прикрываясь от посторонних глаз.

— Знаешь, сзади тоже красиво смотришься.

— Выйди!

— Нет, Кейра. Пока ты будешь подслушивать, я буду подглядывать.

— Это не подглядывание, — посмотрела я на него через плечо, — а наглое таращение. Тебе не стыдно? Ничего, что я девушка?

— Женщина. Называй все своими именами. Стройная привлекательная женщина, которой я не прочь составить компанию.

— Ты вообще ошалел?! Высокородный, а ведешь себя как безранговый бабник.

— Привыкай, — подмигнул о-Ланис и закрыл за собой дверь.

Вот же ж! Ублюдок! Кто вообще умудрился родить такого наглого и принципиального гада? Явно не добрая женщина. Хотя что-то мне подсказывало, что подобное хамство передается только от отцов. Гадство! С ним нельзя расслабиться ни на минуту.

Вода наконец стала нормальной температуры, но не помогла унять бурю внутри. Возмутительно! О-Ланис пялился на меня! Уже в который раз я повторила про себя то, насколько его ненавижу, обзывая мысленно неприличными словами. Такие никогда не произносятся вслух, но все без исключения их знают.

Так толком и не усмирив гнев, я вытерлась и вышла из ванной комнаты. Разве можно было надеяться на чудо? Нет… Мариар как ни в чем не бывало сидел в кресле и постукивал пальцами по подлокотнику.

— Как водичка?

— Издеваешься? — сжала я кулаки и уже начала выискивать краем глаза предмет, который можно в него запустить.

Мужчина неторопливо поднялся и направился ко мне. Что он задумал? В зеленых глазах плясали игривые огоньки. Я попятилась к прикроватной тумбочке и потянулась к вазе, но он в одно мгновение сократил между нами расстояние и перехватил мою руку:

— Не надо портить чужое имущество.

— Тебе не все равно?

— Нет, — улыбнулся Мариар и подался вперед. — Мой бюджет не бесконечен, а намерения у тебя слишком серьезные.

— Знать бы, каковы твои.

В ответ он улыбнулся шире и начал напирать до тех пор, пока я не уперлась спиной о стену. Перспективы совсем не радовали.

— Так, что происходит? — не отвернуться и смотреть ему прямо в глаза оказалось слишком сложно. Особенно после того, как Мариар переменился во взгляде и провел тыльной стороной ладони по моей щеке: еле ощутимо, нежно и обезоруживающе. Я затаила дыхание. Он вытянул из-под полотенца мокрую прядь волос и намотал на палец. Какого?.. — Убери свои поганые руки! — я оттолкнула ее, но тут же ойкнула, ведь мужчина не успел отпустить мои волосы.

— Хорошо, — прошептал Мариар, прикоснулся к моей шее и привлек к себе для поцелуя.

Нет! Мы так не договаривались! Я собралась воспротивиться, оттолкнуть, но лишь на миг поддалась напору о-Ланиса, ощутила вкус его губ, их мягкость, нежные прикосновения. Внутри все всколыхнулось от желания ответить. Еще секунда — и он получил бы желаемое. Ну уж нет! Я укусила его, не собираясь сдаваться высокородному ублюдку.

— Шлак, — поморщился мужчина и вытер окровавленную губу, — увлекся.

Я замерла в ожидании последствий. Казалось, он начнет ругаться, но ничего подобного не произошло.

— А целуешься ты так же, но теперь намного вкуснее.

— Мы с тобой раньше не целовались, — сердце забилось сильнее, а память подкинула картину из прошлого.

Улыбка о-Ланиса стала ответом. Он и раньше говорил, что в курсе моего переселения. Так значит…

— Ты знал… И приставал тогда не к Овере, а ко мне?

— Умница, — похвалил в своей отвратительной манере Мариар, чем просто вывел из себя.

— Хватит! Скажи правду, зачем я тебе? Возишься с безродной, лечишь, кормишь, хотя на самом деле все вы — ублюдки! Все высокородные одинаковы!

— С чего ты взяла, что все одинаковы? Неужели думаешь, что богатые должны общаться только с подобными себе, не смотреть по сторонам и не видеть дальше собственного носа?

— Так заведено в обществе! Ты разве не замечал? Высокородным нельзя связывать себя узами брака с безродными. Это не то что осуждается, но и запрещено.

Мариар прищурился, задумчиво выгнул бровь, а потом улыбнулся.

— А, ты о своей матери.

— Откуда ты о ней знаешь? — повела я головой.

О-Ланис пожал плечами и, сделав два шага, сел на край кровати. Видимо, он собирался с мыслями или же вообще хотел избежать ответа.

— Повторяю: зачем я тебе? К чему цветы, помощь… никому не нужная забота? Готовишь скот на убой, откармливаешь?

— Почему ты так говоришь о себе?

— Как?! — окончательно рассердилась я, но смогла быстро унять гнев и набежавшие слезы. — Мариар, ответь нормально. Я не понимаю…

Все-таки сдержаться не получилось. Зубы застучали друг о друга, рыдания начали прорываться сквозь эмоциональные преграды, которые я долгие годы училась выстраивать. Пришлось закусить губу и хоть как-то унять дрожь.

— Не все высокородные — сволочи и гады, как ты любишь их называть, — мужчина неожиданно поднялся и вновь оказался рядом. — Не спорю, есть подходящие под это определение представители, но то лишь единицы.

— Издеваешься? — я подняла затуманенный от слез взгляд, но тут же смежила веки. Как бы не хотелось не показывать своих истинных эмоций, но на щеках все-таки образовались мокрые дорожки. Мариар прикоснулся к ним, чтобы вытереть, а мне вновь пришлось убрать его руки. Пусть держит их при себе.

— Нет, Кейра, — в голосе мужчины появилась печаль. — Иногда богатство достигается кровью и страданиями, иногда рабским трудом бедных, иногда — за счет других высокородных. Моя семья давно имеет ранг «о», у нас много предприятий, и не только в нашем городе. Вот только это не значит, что мы не жертвуем деньги больницам, стражам порядка, не отправляем своих людей на починку того же водопровода, который у вас частенько портится. Сделали его ужасно, скажу по секрету.

— Такой весь белый и пушистый? — не удержалась я от колкости и внутренне сжалась, ведь он приблизился и даже обнял. Запах парфюма вновь окутал меня, вызывая противоречивые чувства: верить или нет? Отчего он так поступал со мной?

— Далеко не такой. Каждый следит за своим карманом. Вот только я не наживаюсь на бедных, подобно некоторым нашим общим знакомым.

Его вранье хотелось воспринять за правду, действительно поверить в справедливость, что когда-нибудь эта проклятая стена падет и в нас тоже увидят людей. Надоело. До ужаса, до боли в горле, до спазмов, сдавливающих грудь. Мне надоело наблюдать за тем, как слабые и беспомощные отсеиваются подобно мусору. Никто не выбирает, кем ему родится. Но каждый выбирает, кем ему стать. И вспоминая Ларестора, во что превратили его деньги и жажда наживы, я понимала: эта борьба будет вечной. Пока есть высокродные — существуем и мы.

Я усмехнулась и посмотрела на Мариара.

— Скажу по секрету, на богатых можно нажиться намного больше, чем на низкородных.

— И как же? — он был удивительно серьезен. Наверняка именно таким его видели подчиненные.

— За вас хорошо платят. И это не обязательно заказы убийств и прочие темные услуги.

— Что ж, и то правда.

— Отпусти.

— Что?

— Я сказала: отпусти.

— Кейра, — он попытался посмотреть мне в глаза, но я отвела взгляд в сторону.

— Мариар, пока ты умалчиваешь мою истинную ценность для тебя, не смей лезть ко мне с объятиями и прочей ерундой. И не жди благодарности за свою заботу. После пережитого, череды потерь и добровольных лишений, боли… я не верю ни единому слову, произнесенному высокородным. И если я когда-нибудь покажу слабость, значит вы меня окончательно сломали. Но до тех пор…

— Я понял. Прости.

— Мне не нуж…

О-Ланис отстранился настолько внезапно, что я запнулась. Он развернулся и в спешке покинул мою комнату, будто пребывал в обиде за услышанные слова. Однако не его состояние вызвало у меня беспокойство. Совсем другое начало терзать душу. Иное чувство, которого я так старательно избегала все это время, заполняя ненавистью, злобой, страданиями, болью…

Пустота.

Со стуком двери наступило долгожданное, но не принесшее облегчения одиночество. Теперь можно было не сдерживаться, не кусать губы и не строить из себя сильную и независимую Кейру Леверину. Я обхватила руками плечи в попытке обмануть разум. Как если бы кто действительно нуждался во мне, а оттого сжимал в объятьях. Однако самообман не удался. Я позорно заплакала. Это выглядело настолько банально — человек, жалеющий себя, что становилось даже противно, но я позволила этой слабости взять верх. На чуть-чуть. Чтобы заполнить пустоту.

В этот вечер ужин прошел в компании Нила. В тишине лишь стучали столовые приборы. Никто не болтал без умолку, не заставлял есть, не тащил с моей тарелки зелень и не накладывал побольше мяса. Когда я легла, выключив перед этим ночник, никто не подошел и не поправил одеяло, защищая меня от холода, затем не пожелал спокойной ночи. Как безнадежно. Всего пару ночей и дней, а я уже привыкла к этому гаду.