Глава 22

Едва летомобиль опустился перед моим домом, я опрометью кинулась к входным дверям. Если и дальше так будет продолжаться, то никакой мести высокородному не случится. Пусть говорит что угодно, но это не значит, что так происходило на самом деле. Мариар преследует какую-то свою цель, которую сложно понять, и может сказать или сделать все, чтобы ее добиться. Поэтому верить лжецам не следует.

Вскоре моя рука легла на ручку двери. Замок, на удивление, оказался закрытым, хотя появлялись мысли, что сюда наведывался Ларестор, чтобы разгромить квартиру подчистую. Однако и внутри все осталось в том же холодном спокойствии, будто кроме меня сюда никто не приходил.

— А у тебя уютно, — от голоса Мариара я подпрыгнула на месте.

Зачем он последовал за мной? И разве нельзя не делать вид, будто тебя на самом деле заинтересовала обстановка комнат какой-то безродной? Я проследила взглядом за его аккуратными шагами, любопытным рассматриванием каждого предмета, поставленного на полку или повешенного на стену. И сейчас как никогда захотелось поверить во все услышанные ранее слова. Красивый, статный, совершенно не такой, как остальные, даже в некоторых моментах нежный и… Мариар вдруг обернулся, словно почувствовал, что я его разглядывала. Улыбка одним кончиком губ, блеск в глазах — что-то задумал.

Я встрепенулась и направилась в ванную комнату. Лжец и подонок! Таким нельзя верить! Каждое его слово пропитано ядом, направленным уничтожить свою жертву. И ею на данный момент стала я. Но он не на ту напал, не подрасчитал силы, не смог убедить в своей непричастности к убийству моего брата. Так бы его не было на суде, так бы не прозвучали слова «Отомсти мне, если сможешь», так бы не появилась ухмылка и взгляда сверху-вниз. Мариар виновен. И раз уж обнародовать снимки до прибытия в очередную клетку мне не успеть, тогда оставался другой путь. Плевать, что в итоге станется со мной, теперь даже тюрьма не страшна.

У каждого в доме присутствовал тайник. И мой находился под ванной. Все-таки удачно меня затопили соседи сверху, после чего пришлось делать ремонт, а там обнаружилась выемка в полу, которую легко удалось замаскировать. Я опустилась на колени, отодвинула крышку и вскоре положила ее на место. Теперь отступать — непозволительная роскошь. Другого шанса могло и не выдаться. Пришло время отомстить за Ридла!

Однако у самой двери я замешкалась. Не глупо ли? Не сделаю ли я тем самым только хуже? Взгляд уперся в зеркало. В глазах плескалась нерешительность и сожаление, обида и что-то еще, чему не дозволено там находиться. Нет! Это не мужчина, а высокородный лживый ублюдок, которому пришло время поплатиться за все деяния. Ладонь опустилась на ручку. Может, не надо? Я смежила веки, прислушиваясь к собственным чувствам, которые не утешали. И лишь разум твердил об одном: не будь идиоткой! Короткий выдох, правильный настрой.

— Ты закончила? — спросил Мариар, стоило мне выйти из ванной.

— Да, — елейным голоском проговорила я и наставила на него пистолет.

— Тоже выстрелишь в ногу? — появилась улыбка на лице мужчины. — Кей, придумала бы что-нибудь новое. Хотя бы для меня.

— Я тебе никакая не Кей, высокородный ублюдок!

— Нож, к примеру, — сделал он шаг, еще один, — приставила бы к горлу, сказала бы какую-нибудь едкую фразу.

— Стой на месте, — сняла я пистолет с предохранителя и навела дуло прямо ему в лоб.

— Зачем же в голову, дорогая? Стреляй в сердце.

Почему-то держать руку вытянутой оказалось сложно. Все-таки спокойный голос о-Ланиса выводил из себя, сводил на нет нужный настрой. Я двинулась в сторону, чтобы была возможность отойти и не загнать себя в угол. А Мариар продолжал медленно приближаться, словно не боялся ни оружия, ни моего грозного вида.

— Стреляй, не бойся, не промажешь, — в один большой шаг мужчина сократил расстояние между нами и поправил пистолет таким образом, чтобы он упирался в оговоренный ранее орган. — Давай, Кей. Как в прошлый раз.

— Что в прошлый раз? — оторвала я взгляд от натянутой рубашки и встретилась с ясными зелеными глазами.

— Попади в сердце, как в прошлый раз.

— Какое сердце, Мариар, что ты несешь? — впервые у меня появилась растерянность перед человеком, в которого необходимо выстрелить. Всего-то и осталось нажать на курок. Тем более он близко, дуло направлено куда надо, попасть туда не составит труда.

Мужчина ласково улыбнулся, прошелся по мне взглядом и вернулся к глазам. А я собралась с силами и вытянула руку. Выстрелить! Не поддаваться на его уловки!

Что он имел ввиду?

О-Ланис ждал моих действий, не противился, лишь немного наступал, все сильнее натягивая рубашку на своей груди. В какой-то момент мне пришлось сделать шаг назад, второй, третий…

— Сейчас или никогда, Кей, — понизил он голос до чарующего шепота.

Во рту пересохло. Я опустила взгляд на пистолет и даже напрягла указательный палец, готовая вот-вот нажать на курок. Надо, так надо!

Что значит, попала в сердце? Не мог ведь Мариар таким образом признаться мне в любви. Он ведь высокородный ублюдок, воспринимающий всех остальных за мелких букашек, которых не составит труда раздавить. Там подразумевалось другое!

— Ты сделала выбор, моя дорогая, — в его глазах заплясали игривые огоньки.

Мужчина довольно легко отвел пистолет в сторону и приблизился ко мне. Его руки легли на талию, вмиг оказались под свитером, заскользили вверх. Холод коснулся оголенной кожи. Я сглотнула и попятилась, но уткнулась спиной в стену. Наверное, именно этого паршивец и добивался: ослабить волю, заставить сомневаться, чтобы не посмела сделать решающий шаг.

— Ты необычная женщина, Кей, — резко прижал он меня к себе, выбивая воздух из легких, — и живая. Ты красивая, эмоциональная, умная и, уверен, пылкая. Одни твои карие глаза чего стоят. Ты уже на суде чуть не испепелила меня взглядом, — подался Мариар вперед, но вместо губ поцеловал шею, затем плечо, ключицу, снова шею.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Я сглотнула и с трудом удержалась, чтобы не откинуть голову назад. В руке еще находился пистолет, и им следовало воспользоваться, приложить дуло к виску о-Ланиса и нажать на курок.

Ладони под свитером снова заскользили, оставляя после себя горячие дорожки. Я неосознанно выгнулась, закинула руку ему на плечо, второй же просто обняла.

— Помнишь, — горячее дыхание коснулась моего уха, — нашу первую встречу? Помнишь, как смотрела на меня? Помнишь, как грозилась отомстить?

— Чего ты добиваешься?

— Тебя, Леверина, — выпрямился он и заглянул мне прямо в глаза.

В груди все перевернулось. Я поджала губы, попыталась убрать хотя бы одну его руку, но вместо этого лишилась остатков воздуха в легких.

— Ты ведь уже все поняла, — проговорил Мариар, чуть ли не касаясь губами моих губ. — Зачем противишься, моя колючка?

Я ощутила их легкое прикосновение. Мне неистово захотелось поверить о-Ланису, на самом деле оказаться чьей-то. Не собственностью — драгоценностью. Пусть бы и вправду мне признались в любви, хоть и необычным образом, заботились не ради своей выгоды и целовали, не напирая, не утверждая права, а с неоглашенной просьбой ответить.

Наверное, я идиотка. Ну и пусть! Хотя бы на пару минут, полчаса, день. Я ответила Мариару и сразу же ощутила, как его пальцы впиваются мне в спину. Мужчина словно понял, что ему дали свободу действий и воспользовался этим: расстегнул бюстгальтер, намекая на многим большее. Мозг взбунтовался. Даже о-Ланис замер, лишь продолжая наш затянувшийся поцелуй, он словно ожидал реакции, сопротивления, обычного выпада на его обычные действия.

Но получил необычные последствия. Прозвучал выстрел, и мы оба подпрыгнули. Я посмотрела на о-Ланиса во все глаза и побоялась выдохнуть. Он же быстро расслабился, повел головой в сторону и взял мою руку, до сих пор покоившуюся у него на плече. Пистолет с грохотом упал на пол.

В квартиру ворвался Нил и наставил на нас дуло. А я до сих пор не могла шелохнуться. Испуг от неожиданного нажатия на курок никак не проходил. Вдруг я в кого-то попала?

— Нил, выйди и жди нас в летомобиле, — не отрывая от меня взгляда, проговорил Мариар. — Не забудь закрыть за собой дверь. Кей? — положил он руку мне на шею и запустил пальцы в волосы.

Я моргнула.

Уж слишком сильное было потрясение. Мужчина некоторое время изучающе смотрел на меня, а затем подался вперед.

— Перестань, — отстранилась я и даже смогла скинуть с себя его руки.

Мне требовалось время. Принятое недавно решение поддаться напору Мариара исчезло вместе с выстрелом. Я села на кровать и в печали повесила голову. Если верить словам о-Ланиса, то вся ненависть к нему была построена на обычной необоснованной догадке, являлась пшиком. Я посмотрела на опустившегося передо мной на корточки мужчину.

— Кей, что не так?

— Я ведь ненавидела тебя всем сердцем. А если ты говоришь правду, то значит, столько сил и энергии было потрачено впустую.

— Разве это повод унывать? Кей, колючка моя, ты главное сообщи, когда так же сильно полюбишь.

— Тебе не кажется, что ты слишком самоуверен?

Мариар ухмыльнулся, привстал и легонько нажал на мои плечи. Впервые не хотелось противиться. И я поддалась, легла на спину под его напором, не отрывая взгляд от зеленых глаз. О-Ланис наклонился, провел рукой по моей щеке, задержался на нижней губе, дотронулся до подбородка и медленно подался вперед.

Тишина сгустилась вокруг нас. Я ничего не слышала, лишь ощущала нежные поглаживания, легкие поцелуи и все сильнее желала ускорить мужчину. Он так же медленно снял с меня свитер. Мариар прикасался ко мне, постоянно поглядывал в глаза и улыбался. Казалось, он получил в руки приз и до последнего не верил в свое счастье.

О-Ланис выпрямился и провел пальцами по моему животу, замедляясь возле линии брюк. Он потянул меня на себя, положил мои ладони к себе на грудь и подался вперед, чтобы проделать множество дорожек из поцелуев на шее.

Первая пуговица его рубашки далась легко, но все остальные сопротивлялись. Или же тому виной стал озноб, охвативший тело. Мне было холодно снаружи и горячо внутри. Мужские руки будоражили каждым новым прикосновением, словно управляли мной, заставляли выгибаться и хотеть еще.

— Кей, — прошептал на ухо Мариар, вызывая у меня тихий смех. — Ты бы знала, как я тебя хочу.

В горле пересохло. Я охнула от легкого покусывания мочки и потянула мужчину за собой на кровать. Он отстранился, немного помедлил, а затем впился в мои губы, забывая о прежней нежности.

Боги, я сходила с ума от рук о-Ланиса. Он знал, где невесомо погладить, где надавить, где быстро пройтись, а где остановиться. Я задыхалась, смотрела во все глаза, в какой-то момент вцепилась в его плечи и побоялась отпустить. Ведь он мог исчезнуть, раствориться, оказаться необычайным сном, плодом бурной фантазии.

— Мар, ты что творишь?! — выгнулась я ему навстречу.

Он прищурился, вернулся к моим губам и целовал, пока не довел до беспамятства. Пока тихие стоны не перешли в приглушенный крик, а тело не обмякло от восхитительного фейерверка, взорвавшегося после долгого напряжения.

Мариар обессиленно упал на меня, а после перекатился в сторону. И только мне стало холодно, как он обнял и подтянул к себе. Как же не хотелось возвращаться в реальность. Пусть бы эта кровать и кольцо мужских рук стало моим маленьким миром, где нет невзгод, борьбы за жизнь, вечной беготни и необходимости преодолевать препятствия. Уж слишком хорошо и уютно.

— Только не усни. Дома тебя ждет сюрприз.

— Это мой дом, — уткнулась я носом в его грудь. — Мне лучше остаться здесь.

— Ну уж нет, колючка-Кей, я не для того проделал такой путь, чтобы оставить тебя в этой квартире.

Я тихо усмехнулась. Приятно слышать подобное. Однако он ведь не думал, что обычный секс что-то изменит?

— А ради чего?

— Посмотри на меня, — в голосе мужчины появилась сталь, и я выполнила просьбу. — Неужели ты такая недогадливая? А ради чего, по-твоему?

— Не знаю. Чтобы воспользоваться моими способностями против Ларестора?

— Думаешь, я настолько слаб, что не смогу с ним справиться самостоятельно? Он силен, не спорю, но и я не промах. Еще есть предположения?

— А самому сказать трудно? — вспылила я и собралась подняться, однако на спину легла тяжелая рука и вернула меня в предыдущее положение, на его грудь.

Мариар задумчиво ухмыльнулся.

— Ты видела высокородных дам?

— Допустим, — подложила я ладони под подбородок.

— Думаю, понимаешь, что их заботит только одно — внешность. А к ней в дополнение идут драгоценности, мода, походы по магазинам, сплетни. Тебе понравилось общение с Ларестором в первые дни? Приятно, когда швыряют деньгами, как какой-то собачонке? Не поверишь, но у меня с Риной было так же. Подожди, — не позволил Мариар хоть что-нибудь сказать и подложил руку себе под голову, второй же начал накручивать пряди моих волос. — Такое отношение сложилось не потому, что я наплевательски относился к бывшей жене, просто однообразные запросы уже автоматически заставляют делать одни и те же движения. Дорогой, — повысил он голос, имитируя женский, — мне нужны деньги. Этого мало. Дорогой, снова деньги, опять деньги, еще денег. Да мне не жалко! — закатил о-Ланис глаза. — Бери хоть все, только поинтересуйся самочувствием или обзови черствым болваном. Не удивительно, что Салии она не нравилась.

— Точно, — охнула я. — У тебя ведь есть дочь. Она разве не от жены?

— Нет. Молодость, она такая, — широко улыбнулся мужчина. — Нагулял, потом Арина пришла с ребенком на руках и оставила его перед воротами с запиской. Идиотка, зачем? Не могла сразу сказать, что беременна? Меня женщины иногда поражают.

Я выгнула брови и улыбнулась.

— И ты больше всех, — забавно округлил он глаза. — Пришел я в суд выяснить подробности насчет загадочного дела с подчиненным, а тут подлетает какая-то… Кейра и начинает плеваться в меня ядом, обвинять во всем подряд, да еще грозится отомстить. И главный вопрос. За что?

Мне стало стыдно за свое поведение. Я не удержалась и опустила голову, закрывая лицо ладонями. А казалось ведь, что он все знал, издевался и насмехался над безродной.

— Кей, твои глаза мне потом спать не давали.

— Не надо, — еле слышно прошептала я, страшась услышать продолжение.

— И как к такой девушке подступиться? Да покажись я на горизонте, ты бы меня пристрелила, не задумываясь.

— Все, прекрати.

Я подняла голову и увидела нежность в глазах мужчины. Он вздохнул, поджал губы и грустно усмехнулся.

— Зато Овера не имела право повести себя опрометчиво. Думаю, с Салией вы найдете общий язык, — резко перевел тему Мариар. — Ужасный ребенок. Непослушная до ужаса, делает все, что левая пятка пожелает. В общем, вся в отца.

Я опустила голову и отрицательно покачала ей. Откуда он такой взялся?

— Ну раз мы все выяснили, тогда надо перейти к другим переговорам, — потянул меня вверх мужчина.

— Что ты делаешь?

— Как что? — обнял меня за талию Мариар и резко перекатился, нависая сверху. — Люблю тебя.

И не успела я опомниться, как его губы впились в мои, а руки принялись блуждать по телу, вновь возбуждая и дурманя разум.