Глава 25

Обед проходил в полном молчании. Мариар никак не хотел соглашаться на мою помощь. Возможно, другому это польстило бы, но не мне.

— Не надо так поджимать губы, — не вытерпела я и отложила вилку.

— Ты не понимаешь, — последовал моему примеру о-Ланис. — Это не игрушки, Кей, все серьезно.

— А я разве похожа на глупую девочку? Жизнь моего брата сейчас висит на волоске. Хотя кто знает, может, он уже распрощался с этим миром. Думаешь, я прощу тебе или себе его очередную смерть? Думаешь, смогу жить спокойно, зная, что могла ее предотвратить?

Мужчина подался вперед, но не смог взять мою ладонь в свою. Я поднялась со стула и отошла, не в силах больше делать вид, будто еда имеет вкус и находиться в бездействии — приемлемо.

— Ты загнал меня в клетку, — повела я плечом и мелко замотала головой.

— Не воспринимай все так.

— Не надо, — выставила я в сторону Мариара руку, — сиди. А как бы ты себя ощущал, если бы не мог повлиять ни на что? Ридл там, в доме о-Шира, страдает. Надежды, что с ним обращаются хорошо, нет и не появится. Ларестор будет заставлять его, и даже если у брата не останется сил, то подставит под нос треклятую бумажку, и все равно сделает, как угодно ему. Я пережила это! Понимаешь? Только представь ситуацию, когда тело ломит от боли, когда темнота — спасение, когда лучше умереть, чем ощущать, что собственное сознание стало чужим, когда жизнь — больше не выход. Никому этого не понять, — взгляд опустился на собственные ладони. — А я сижу здесь и… ем.

О-Ланис бесшумно подошел и обнял.

— Ты права, Кей, — шепотом проговорил он. — Просто я слишком отчетливо помню, как тебе было плохо. Твои истошные крики до сих пор стоят в ушах. А я ничего не мог сделать. Тебя выворачивало наизнанку, глаза закатывались, из груди вырывались хрипы. Боги, я ничего не мог… Возможно, затеянное мероприятие с разводом вначале воспринималось мной, как обычное завоевание очередной цели. Но когда ты лежала в постели и долго не приходила в себя…

Я посмотрела на Мариара и увидела боль во взгляде, устремленном куда-то вдаль, словно он смотрел в прошлое, проматывал перед внутренним взором неприятные моменты.

— Беспомощность обезоруживает? — от его признания внутри все сжалось в маленький комок.

— И оголяет, — опустил голову о-Ланис.

— Разреши помочь, — развернулась я и потерла его плечи.

Немыслимо! Предлагать собственные услуги высокородному, который совсем недавно считался моим врагом. Вот только я печально улыбнулась, провела рукой по его гладко выбритому подбородку, потом по щеке, скуле. Откуда это желание прикасаться? Почему мне захотелось податься вперед и дотронуться носом до заметно пульсирующей вены на шее, вдохнуть тепло и приятный мужской аромат?

— Где ты так долго от меня скрывалась? — перехватил мою руку мужчина и поцеловал внутреннюю сторону ладони.

Я испугалась собственной реакции. По всему телу пробежала дрожь, дыхание сперло, а сердце… Я наигранно вздохнула, отстранилась, лишь бы не показать, что тихий голос и обычное прикосновение губ к коже всколыхнули находившиеся в спячке чувства.

— Нам просто не суждено было встретиться без сторонней помощи, — хорошо хоть голос не выдал неожиданного смятения. — Так ты все-таки согласен?

— А есть выбор? — вздернул бровь мужчина, словно пытался показаться более легкомысленным, чем является на самом деле.

— Сколько у нас осталось времени?

Мариар повернулся к часам на стене, прищурился.

— Сорок минут.

— Тогда пойдем, — поспешила я к выходу из кухни и вдруг остановилась. — Ты так долго ехал домой, чтобы пробыть здесь чуть больше часа и отправиться обратно?

— Надо было забрать кое-какие бумаги, — подтолкнул меня вперед мужчина, положив руку на поясницу.

Время полетело немыслимо быстро. Казалось бы, мы составили договор, подписали его, обговорили мельчайшие детали. Всего-ничего, но это заняло так много. Вроде бы совсем недавно я встречала Мара в холле, и вот уже шла за ним, чтобы проводить до летомобиля, улыбнуться на прощание и ощутить сильную тревогу.

— Надеюсь, ты подождешь меня здесь? — обернулся о-Ланис.

— А как иначе? — мысли о побеге теперь казались дикостью.

Вскоре транспорт высокородного поднялся в воздух. Я долго стояла и смотрела на быстро уменьшающуюся точку. Вот и настал момент истины. Если все пройдет успешно, то мы не только не позволим Ларестору снести целый квартал, но и освободим Ридла, что для меня сейчас являлось в приоритете. Тогда почему появилась тяжесть в груди?

Я коротко выдохнула и отправилась в выделенную мне комнату. Мягкая кровать, концентрация, быстрое перемещение по связующей нас нити, образовавшейся благодаря договору.

— Интересно, — сказал вслух Мариар, как только мое сознание слегка потеснило его. — Ты ведь мои мысли сейчас читать не можешь?

«Нет. Только видеть, слышать и быть твоим шептуном», — если была бы возможность, то я бы ухмыльнулась.

— Жаль, сложно общаться таким образом. Я будто сам с собой разговариваю.

«А ты молчи. На тебя и так водитель уже косо смотрит».

О-Ланис хохотнул и остаток пути провел в изучении каких-то бумаг, суть которых я даже понять не смогла. Он делал пометки в блокноте, рисовал какие-то схемы, составлял списки, а я пыталась уловить все, что оставалось доступно его боковому зрению.

— Странно, я думал, что ты будешь постоянно разговаривать, — встряхнул головой Мариар, как только летомобиль опустился на землю.

«Не беспокойся. Такой вид переселения самый частый. Уже вошло в привычку молчать и с повышенным вниманием наблюдать за окружающими. Так что я тебя не побеспокою, пока не замечу что-то подозрительное».

— Хорошо, — сложил он бумаги в папку и вскоре ступил на тротуар перед высоткой, блестящей окнами на солнце.

Уверенной походкой о-Ланис вошел внутрь, поднялся на двадцать пятый этаж и направился сквозь многочисленные ряды столов его сотрудников к кабинету со стеклянными дверьми. Я видела в отражении невозмутимость на лице Мариара.

— Добрый день, — приветливо поздоровался он с Ларестором и незнакомым мне мужчиной, а после пожал им руки и сел во главе стола.

— Добрый, — мрачно ответил о-Шир и ухмыльнулся, явно ощущая свое превосходство.

— Что ж, господа, начнем, — подался к столу хозяин крупной торговой компании и выложил на него несколько папок.

Видеть улыбку на лице Ларестора, слышать его уверенный голос, когда он предложил обговорить последние детали, а затем заметить небольшую растерянность оказалось поистине превосходно. О-Шир мельком поглядывал на Мариара, но не находил необходимых для него изменений. Брови мужчины начали слегка подрагивать. Он занервничал, начал метаться взглядом между о-Ланисом и человеком, с которым собрался заключить договор.

— Прошу меня понять, — сцепил руки в замок Мариар, — но я против.

Его слова окончательно подорвали уверенность сильных мира сего. Я смотрела на Ларестора и словно пила божественный нектар, подаренный за многолетние заслуги. Его будто окатили холодной водой и вернули с небес на землю. Зато голос о-Ланиса оставался беспристрастным.

В небольшом светлом кабинете с окнами на всю стену, где находилось всего три человека, говорил лишь он. И его слова изначально никому не понравились. Как же перекосило этих высокородных!

Мариар выразил свое крайнее сожаление и озвучил желание сотрудничать с таким важным человеком, однако по пунктам расписал свою позицию по поводу данного договора. Он категорически был против сноса целого квартала, разрушения исторических ценностей и нескольких достопримечательностей Кейрина.

— Если вас заинтересует, у меня есть встречное предложение, — достал мужчина из портфеля черную папку.

Суть его заключалась в том, чтобы построить торговый центр в другом конце города. Я слушала и не верила самой себе. Неужели высокородный может и вправду отстаивать права бедняков в кругу себе подобных? Или мой слух меня подводит?

— Но вы же понимаете, что цена сделки существенно изменится? — мрачно отозвался владелец торговой сети. — Мне не выгодно там строиться.

— Вот здесь я бы с вами поспорил, — пододвинул Мариар к нему наброски, которые делал в летомобиле.

Они еще долго обсуждали детали нового возможного договора. А я все это время наблюдала за Ларестором: желваки ходили ходуном, взгляд стал тяжелым и нацеленным прямо на о-Ланиса. Как же он ненавидел своего компаньона.

— Скажу честно, встречное предложение мне менее интересно, — наконец поднялся на-Ливерти, чтобы пожать мужчинам руки и направиться к выходу.

— Я провожу тебя, — вызывался о-Шир, бросив испепеляющий взгляд на Мариара.

«Он тебе этого не простит».

Высокородный закрыл дверь переговорной и повернулся к ней спиной.

— Не переживай по этому поводу. Я готов к его ответной реакции.

Магфон засветился оранжевым. Нельзя читать чужие сообщения, но текст сам попался мне на глаза: «Доставили, цел».

— Кейра, у тебя гости, — посмотрел о-Ланис на стеклянную поверхность и улыбнулся. — Возвращай сознание, мне больше не угрожает опасность.

«Ридл?..» — единственное, о чем я смогла сейчас подумать.

Концентрация, поиск связующей нити…

— Мариар, у нас благотворительный прием. Надеюсь, ты помнишь… — слова Ларестора затерялись в секундной темноте.

Я открыла глаза и громко вздохнула. Сердце забилось с немыслимой скоростью. Выражение лица о-Шира… На нем не отразилось неприязни, только льстивая доброжелательность.

— Что-то не так, — подорвалась я с кровати и выбежала в коридор, однако в следующую же секунду забыла все, что хотела сделать.

Не может быть! Мысли разбежались, как испуганные мыши при виде огромного кота. Я боялась моргнуть. А друг видение исчезнет? Ведь такого не бывает и чудеса не случаются.

— Ридл?

— Он без сознания, как и вы в тот раз, — произнес Нил, проходя вместе с моим братом мимо меня.

Я последовала за ним в комнату, отведенную Ридлу. Его тело обмякло, рука свисала вниз, никаких признаков жизни не наблюдалось.

— Где ты его нашел?

— В машине, — охранник, как всегда, был многословен.

— Какой? Как забрал? Его никто не охранял? — подошла я к ним и с замиранием сердца прикоснулась к кисти Ридла.

— В белой машине, собственности Ларестора. Охраняющих его ребят оглушил.

Нил приблизился к кровати и опустил тело брата на нее. Бледный, с растрепанными волосами, он выглядел на удивление прилично. Я после своих переселений не могла узнать себя в зеркале, а Ридл… потолстел?

Пульс прощупывался, дыхание оказалось ровными. Я внимательно осмотрела его руки, голову, грудь, ноги. Волнение сейчас было лишним, но все же оно то сжимало сердце в тиски, то отпускало. Я даже не позволила себе обрадоваться. Рано!

— Эй, — выглянула я в коридор, — придите кто-нибудь в эту комнату.

Через пять минут ко мне заглянула знакомая служанка. Она внимательно выслушала распоряжения по поводу воды, тряпок, лекарств, питья, жидкой еды и обещала быстро все принести. А я готовилась к возвращению сознания брата. Он сейчас явно блуждал в темноте. Вот только его уже ждали здесь, дома.

— Ридл, иди ко мне, — прошептала я ему на ухо, массируя при этом шею. — Я тут, иди на мой голос. Знаю, он почти неразличим. Прислушайся, братик. Давай, иди, не волнуйся. Это я, Кейра.

Повторялись одни и те же фразы, однако он не спешил. Стрелка часов словно прилипла к одному месту.

— Ридл, неумеха ты этакий, — начала я ворчать. — Сколько можно тебя вытаскивать из передряг? А ну возвращайся, тебя ждет…

Резкий вздох. Глаза открылись. И напряженная тишина.

Я с ужасом ожидала продолжения, что начнутся истошные крики, попытки вырваться. Однако брат смежил веки и отвернулся. Его лицо исказила гримаса боли, но не раздалось ни единого писка.

— Не сдерживайся, — погладила я щеку брата, и его вдруг прорвало.

Полчаса я боролась с Ридлом, уговаривала, успокаивала. Сердце болело от слез, льющихся по его вискам, от стонов, от того, как он выворачивался, будто его ломало изнутри.

Влажные тряпки сменяли друг друга. Жар едва-едва спадал, как тут же появлялся вновь. Он бредил, что-то выкрикивал, отмахивался, садился в постели и падал обратно.

— Скоро все пройдет, вот увидишь, — голос с трудом оставался спокойным. Но так необходимо, он должен был придать уверенности и стать нитью, за которую следует ухватиться, чтобы выплыть из этого болота боли. — Теперь мы не одни, нам помогут. Мариар не оставит ни тебя, ни меня в обиде. Все наладится.

Тут брат закрыл глаза. Уснул. Но в следующую секунду он повернулся ко мне и через силу сказал:

— Надо бежать.

— Что ты, нет.

— Его… убьют на приеме. А потом придут за нами. Бежать, — на последних силах сказал Ридл и все-таки уснул.

Я сжала руку брата и медленно подняла взгляд на стену, где висели часы. Только не это!