Глава 17

– Руки на землю положи. Ага, вот так. А теперь читай заклинание.

Помощник из Боревика был ещё тот… Пока я сидела на земле, пытаясь брать у неё и обитающих здесь духов энергию, эта лохматая вредина с комфортом устроилась на моей метле, грызла сосновые шишки и с любопытством на меня смотрела.

А там, всего в тридцати шагах от нас, бушевало яростное пламя… И с каждым мгновением оно подбиралось всё ближе!

– Какое ещё заклинание? – Прошипела я не то негодующе, не то просто очень испуганно.

Я, признаться, не понимала до конца, что чувствовала в этот момент. Страх? Ужас? Желание бежать без оглядки? Пожалуй, всё это вместе.

Но всё равно сидела на коленях, безжалостно пачкая и юбку платья, и ладони о влажную почву и старательно пытаясь призвать духов. Ну или хотя бы их силу.

– Да, – Боревик на меня мохнатой лапой безразлично махнул, с хрустом шишку поедая, и прочавкал, – какое-нибудь.

Как я уже и сказала, помощник из него…

– Велена! – Новый рёв пробудившегося демона.

Но на этот раз вслед за криком до меня донёсся и тихий, вообще едва слышный шепот:

– Веля…

Голос я узнала мгновенно, потому настороженно голову и вскинула, прислушиваясь.

– Веля, – прошелестели травы лесные, прошуршала листва зелёная, прожурчали ручьи.

И внутренним взором я увидела её – одиноко стоящую на краю леса фигуру в чёрном. Порывы ветра ласково касались длинных шелковистых волос, высокие травы путались в чёрной юбке, ладони ведьма держала спокойно сложенными в замок внизу живота и терпеливо смотрела вглубь леса.

Действуя скорее инстинктивно, чем понимая, что я, собственно, делаю и зачем, я протянула в сторону руку и шепнула:

– Войди.

Через мгновение самая настоящая боевая ведьма стояла в трёх шагах от меня.

Боревик, не готовый к такому потрясению, подавился одной из шишек и со странным плюхом свалился с метлы на землю.

А мама… маме всего одного взгляда хватило – на меня, на пожар подступающий, на одного из духов лесных.

– Ох, Веля, – только и сказала она.

И быстро ко мне подошла, властно с земли подняла, ладони мои холодные своими нежными сжала и велела:

– Демона своего ищи.

Я удивилась таким её словам и хотела спросить, как она вообще сюда попала, но мама оборвала резким:

– Всё потом. Демона ищи.

И я послушно направила сознание туда, куда продолжали тянуть невидимые нити.

Айзек… прямо в этот момент громадный демон с витыми рогами, длинным хвостом и копытами одним яростным ударом когтистого кулака разломал валун. А он размером с половину дома… был. Теперь на его месте имелась груда мелких камней, на которые тут же набросился огонь.

– На сотню шагов отступи, – велела мама, – и по кругу обходи, демона с глаз не спускай.

Я делала в точности так, как мама и говорила, но при этом краем сознания услышала разговор своих пьющих на берегу озера духов.

– О, силы потянула, – вскинула голову вусмерть пьяная Кикимора.

– Быстро она разобралась, – одобрительно пробулькал Водяной.

– А про ритуал посвящения в хранители догадалась? – Вопросил Леший.

И меня этот момент очень сильно заинтересовал, но тут Эарх сказал:

– Она слышит.

И на этом разговоры стихли, но я пообещала себе обязательно выяснить, что там за история с ритуалом… хотя и так уже догадалась, что он напрочь липовый был.

А дальше как-то не до ритуала было, потому что демон, которого я уже считай наполовину по кругу мысленно обошла, вдруг вскинул голову, словно прислушиваясь, и с неприкрытым подозрением вопросил:

– Веля?!

Я пусть и бродила по лесу мысленно, словно с рождения в нём жила и детально знала, но всё равно с шага сбилась и остановилась, за что тут же и получила:

– На месте не стой! – Это мама, да, не знаю даже, как она поняла, что я остановилась.

Ещё минута, и круг был замкнут, и та линия, которую я прочертила, вдруг начала наливаться светом, интенсивнее впитывая силу духов. Заволновавшись, я мысленно метнулась на берег озера и не сдержала облегчённого выдоха – духи пили. Не думала, что меня это когда-нибудь будет так радовать, но они не умирали прямо на глазах, лишаясь сил, а вполне себе бодро пили… потом обязательно по голове им настучу.

Но на этом ничего не закончилось.

– Огонь туши, – последовало новое наставление от мамы.

А она у меня ведьма умная, и спорить у меня не было никаких причин, так что я позволила магии загасить пламя и немного подлечить пострадавший лес, правда, только с внешней стороны изолирующего круга – внутри огонь тушить бессмысленно, Айзек ещё призовёт.

И вот только после этого я, чувствуя тяжесть в руках и ногах, медленно глаза открыла и с благодарностью встревоженной маме улыбнулась.

– Спасибо, – выдохнула хрипло, зато искренне.

– Пустяки, – улыбнулась она в ответ, – я лишь направила, ты всё сделала сама.

Так оно было или нет, мне уже не особо важно.

И моя всегда догадливая мама мгновенно это поняла и улыбнулась уже иначе – очень понимающе, и сама предложила:

– Поговорим?

* * *

Мама к Влеке не имела абсолютно никакого отношения, не считая того факта, что сюда переехала её единственная дочь, но именно она собственной магией взяла и возродила фактически из пепла небольшую чайную в центре города и одну из крытых деревянных беседок на заднем дворе. А всё для чего? А чтобы с любимой доченькой поболтать. Она так и сказала, когда хозяин чайной, дрожа от страха и согнувшись пополам в благодарностях, спросил, с чего такая щедрость.

Так что мы болтали. С комфортом устроились на диванчиках, мягкими пледами застеленными и подушками обложенными, пили горячий шоколад из чашечек и закусывали это всё огромным количеством пирожным и пирожков. Хозяин лавки был так рад, что, кажется, вынес нам всё, что у него было.

А со всех сторон трудились и работали, восстанавливая город, простые люди и маги. Папа тоже был среди них. Нет, он прилетел и хотел к посиделкам приобщиться, но мама сказала, что у нас девичник, и не пустила его. Папа обиделся. А обиженный боевой маг – это жутко… но папочка на маму глянул и пошёл злость вымещать на восстановлении домов.

Правда, успокаиваться папа не стал и периодически над нашей беседкой пролетал…

Вот и сейчас пролетел, показательно на нас не глядя.

А мама, с трудом подавив улыбку, грациозно взмахнула тонкой ладонью и уничтожила подслушивающее заклинание… десятое за последние полчаса.

– Какой упрямый, – мне тоже смешно было, я свою улыбку за чашкой прятала.

– Я упрямее, – сверкнула мамочка загадочной улыбкой и вернулась к теме нашего разговора: – Так, говоришь, демон на тебя брачную метку поставил?

Мне с ней так легко и спокойно было, что я, не переставая улыбаться и не падая в мрачные думы, закатала рукав платья и протянула маме руку.

Мама задумчиво на мою абсолютно чистую кожу посмотрела. Очень медленно взгляд её из задумчивого стал пристальным, но… ничего не произошло. Ведьма была бы не ведьма, если бы на одной-единственной неудачной попытке успокоилась, поэтому в следующее мгновение мама пошевелила пальчиками правой руки… ничего не произошло.

Тонкая тёмная бровь медленно выгнулась дугой.

Подняв руку, мама провела раскрытой ладонью над моей кожей, не касаясь её, и… да, метке было наплевать на всё магическое воздействие, которое на неё оказывали. А ведьмы не очень любят, когда их так нагло игнорируют…

Указательный палец коснулся моего запястья, через мгновение к нему присоединился средний, ещё через мгновение они вывели какой-то невидимый знак.

– Демоны! – И непонятно, выругалась мама или так своеобразно похвалила создателей метки.

Но на этом со всяческим терпением у ведьмы было покончено.

Когда кончики длинных чёрных ногтей вдруг загорелись, я поняла, что очень жить хочу, и что рука мне ещё пригодится, поэтому постаралась её осторожненько забрать… как бы не так! Мама в меня свободной рукой вцепилась, вторую, горящую, ладонь к моей коже поднесла.

И только когда тёплое пламя коснулось, наложенная Айзеком метка решила показать себя.

– Знаешь, что забавно? – Задумчиво проронила мама голосом, далёким от забавного. – В первоначальный магический рисунок вплетено что-то ещё. Что-то такое… очень похоже на руну сокрытия или отвода глаз, или что-то в таком духе, они в целом все похожи.

– То есть Айзек пытался скрыть брачную метку? – Не совсем поняла я.

– Похоже на то, – мама подбородок кулачком подпёрла, пальчиками второй руки принялась, едва касаясь, повторять чернильные рисунки на моей коже. – Но и это ещё не всё.

– Что, есть что-то ещё хуже? – Хмыкнула я, уверенная в том, что хуже быть уже не может.

В самом деле. Я стала хранителем леса, в одной части которого сейчас бесится перевоплотившийся демон, а в другой духи пьют, у меня на коже брачная метка и всего пару часов назад меня пытались выкрасть демоны. Куда уж хуже?

Но одного взгляда на серьёзную маму хватило, чтобы понять:

– Я умру, да? – Мне так страшно стало, а ещё очень себя жалко.

– Я тебе умру, – боевая ведьма свела брови у переносицы, взгляд её вновь устремился на мою татуировку, – я тебя не для того рожала, чтобы ты умерла в двадцать лет.

Очень жизнеутверждающе прозвучало, правда, я даже мгновенно успокоилась и уже серьёзно спросила:

– В чём дело?

Не отвечая, мама вдруг вскинула голову и проводила нехорошим взглядом пролетающего прямо над нами мага… взгляд был настолько нехорошим, что бедняга споткнулся прямо в воздухе и дальнейший его полёт был куда-то в сторону и вниз…

– Папа? – Улыбнулась я, решив, что отец вышел на новый уровень и теперь устанавливать подслушивающие заклинания своих магов отправляет.

Но мама даже не улыбнулась. Она сидела серьёзная, настороженная, напряжённая, как дикая кошка, и всматривалась в то место, куда маг улетел.

– Нет, – сказала в итоге, головой качнула и грациозно с диванчика поднялась, чтобы на улицу выйти, в сторону посмотреть и, повысив голос, ласково пропеть: – Милый!

А папа словно только этого и ждал – тут же взлетел в небо с расстояния примерно в тысячу шагов… и как услышал только?

– Дорогой, у тебя там демон! – Уведомила мамочка и грациозно ручкой указала в том направлении, куда маг улетел.

Демон? Я невольно села ровнее, подобралась, настороженно в том же направлении всмотрелась. Это как же демон в город незамеченным вошёл? И каким образом мама его опознала?

Словно последний вопрос был написан у меня на лбу, мамочка весело сообщила:

– Аура, милая. Маги ауры превосходно видят, а вот подделок различать не научились.

Окончание её фразы я плохо расслышала – со всех сторон завыла громкая, буквально закладывающая уши магическая защита города, с разных мест в воздух взлетели десятки магов и все рванули туда, где, предположительно, находился демон.

Мама туда не полетела, хотя я именно этого от неё ожидала. Вместо этого ничуть не напряжённая, а вполне спокойная, даже весёлая боевая ведьма танцующей походкой вернулась в беседку, вновь устроилась на своём месте и снова притянула к себе мою ладонь.

– Так вот, возвращаясь к нашему разговору. В том, что на тебе брачная метка, у меня нет ни малейшего сомнения, но, Веля, что-то разрушает её изнутри. Полагаю, это та самая тёмная дымка, которая отчётливо видна на твоей ауре. Напрашивается закономерный вопрос: каким именно образом ты контактировала с магией чернокнижника?

Я пересказала маме всё, что помнила, начиная от переезда и заканчивая тем, как папа и лорд Раанар уничтожили тварь из моего подвала. И если в разговоре с папой я намерено умалчивала некоторые моменты, связанные с Айзеком, то маме рассказала всё, абсолютно всё.

В итоге боевая ведьма сидела злая, раздражённо постукивала пальцами по столешнице и то и дело косилась в сторону моего леса, причём в ту его часть, где продолжал гореть Айзек.

– Ладно, – решила мама сама, мне даже к угрозам прибегать не пришлось, – с демоном я потом разберусь.

И моя ладонь вновь оказалась в её поразительно крепких для такой хрупкой женщины руках.

– Ох, Веля-Веля…

Прикрыв глаза, мама… ушла на единение с природой. Зная её, это была скорее ругань с угрозами с природой, единением там и не пахло, но факт оставался фактом: мама глаза закрыла и энергию собирала.

Я же повернула голову и взглянула на горизонт. Как раз в этот момент с земли рывком взлетел вертикально вверх тот самый маг, который маме не понравился и демоном оказался. Через секунду следом за ним отвесно вверх рванули маги Влеки. Один раскрытый демон и две дюжины злых магов? У демона не было ни шанса…

И когда он, мигом сплетённый сотнями сковывающих заклинаний, рухнул обратно вниз, я лишь тихонько вздохнула.

Что же в Айзеке такого важного и ценного, раз демоны пошли на такое жесткое нарушение законов, стремясь его заполучить? Они решились даже на моё похищение, целью которого, уверена, было выманивание Айзека.

Сейчас поймали лишь одного, но что будет дальше? Сколько их ещё притаилось среди нас? Сколько из них готовит удар? На что они готовы пойти ради достижения своей цели?

Папа тоже явно думал об этом. И когда в небе загудел и засветился созданный им портал, в котором скрылись маги с пленником и даже сам отец, я не удивилась, нет. Я приготовилась к ответным действиям, которые уже наверняка планирует наш король, потому что, уверена, папа уже в подробностях обо всём ему доложил.

И тут мама с тяжёлым вздохом сообщила:

– Придётся собирать круг Тринадцати.

Грустно на меня посмотрев, мама оставила мою конечность в покое и замолчала, ожидая моих слов.

Круг Тринадцати – ритуал исключительно ведьминский, на котором собираются сильнейшие ведьмы одного направления, например, боевые ведьмы, объединяют силы и направляют энергию на получение какого-то результата. Уничтожение города там, ну или хотя бы уничтожение последствий древней магии чернокнижников.

В том, что мама хочет провернуть именно последнее, у меня не было никаких сомнений.

– Когда? – Задала я один из имеющихся у меня важных вопросов.

Прикинув что-то, боевая ведьма постучала пальцами по столешнице и нехотя ответила:

– Десять дней.

Что ж, десять дней мне вполне должно было хватить, чтобы разобраться хоть с частью проблем. Например, с демоном в моём лесу. А ещё с пьющими духами.

Так что в целом я уже была согласна, потому что мама всегда знает, что делает, но не спросить не могла:

– Это так необходимо?

Ведьма подхватила пальчиками чайную ложечку и принялась водить ею в чашке.

– Насколько я поняла, в тот момент, когда тварь из подвала напала на тебя, она оставила в тебе какую-то часть собственной силы. Сберегла себя, так сказать. Но силы этой действительно было очень мало, настолько, что она не стала действовать, а притаилась, ушла в спячку до лучших времён, так сказать. И я правда не знаю, да и не хочу знать, в какой момент она решит, что можно начинать действовать.

Мы помолчали, глядя друг на друга. Лично мне было очень жутко.

– Ты использовала магию, верно?

Я напряжённо кивнула, вспоминая то, самое первое, сражение с демонами в лесу, когда нас с Айзеком спасло лишь чудо, и негромко сказала:

– Не так много. Резерв опустел чуть больше, чем на половину.

Мама кивнула, принимая мои слова во внимание, поджала губы и вкрадчиво поинтересовалась так, словно уже знала ответ:

– А восстанавливается он в привычном темпе?

Вздрогнув, я замерла. Просто застыла, потрясённо переваривая вопрос и понимая, что нет… совсем нет… Прошло уже достаточно времени, чтобы резерв восстановился полностью, но… Нырнув в себя, прислушалась к собственным ощущениям и, не сдержавшись, воскликнула:

– Он практически не восполняется! В нём чуть больше половины!

Значит… о, духи! Значит, та тварь, часть которой находилась внутри меня, не спала, не притаилась! Она просто оказалась в разы умнее меня, в разы хитрее и коварнее, и вся та энергия, что успевала восстанавливаться… эта тварь её попросту сжирала!

Мне дышать стало трудно! Столько эмоций разом навалилось: страх, гнев, злость, ненависть, раздражение и, самое главное, практически неконтролируемое желание натурально вспороть себе грудь и пальцами выдрать из себя эту заразу!

Но, конечно, от магии так не избавляют, я это хорошо понимала, поэтому и сидела, сипло дыша и до боли сжимая пальцы.

Мама подняла ладонь, успокаивающе погладила меня по стиснутым кулакам, заглянула в моё лицо и решительно сказала:

– Семь дней, милая.

Я только кивнула… а потом слёзы выступили на глазах и всё вокруг размылось.

Мама улетела практически сразу, да так быстро, что вот она в небо поднялась, а уже через три секунды маленькая чёрная точка терялась на горизонте.

Лично у меня лететь в лес не было никаких сил, поэтому я тихонько позвала:

– Ветер.

Тишина. Я посидела, подождала, мокрые глаза руками вытерла и позвала ещё раз, громче:

– Ветер.

И вновь тишина.

Мелькнула мысль, что случилось что-то страшное, но… но я отчётливо увидела духов на берегу озера, услышала их пьяных гогот и мрачно послала импульс метле.

Моя верная помощница прилетела через минуту всего, радостно позволила мне на неё забраться и не менее радостно рванула обратно в лес.

Она уже точно знала то, о чём конкретно я пока ещё только раздумывала: сейчас будут жертвы.

* * *

На озёрной поляне было весело. Далеко не всем, конечно, но четверым конкретно взятым духам весело было очень.

– О-о-о-ой, вампи-и-ир, вампи-и-и-ир! – Голосили хранители лесные. – Не куса-а-ай меня-а-а-а! Не куса-ай меня-а-а-а-а, сожри лучше лича-а-а!

Отсутствие слуха и тот факт, что пели духи невпопад, никого из них не смущал. Они вообще находились в том состоянии, когда их мало что могло смутить. И даже злющая ведьма-хранительница с метлой в руке их не волновала нисколько…

Но меня всё же заметили.

– Ой, Веля, – Кикимора попыталась подняться на ноги, но споткнулась об одну из многочисленных пустых бутылок и повалилась спиной в озеро, обдав всех остальных тысячей брызг.

Завывания, которые пытались имитировать пение, сменились криками возмущающихся духов, Водяной решительно булькнул:

– Я её спасу!

И утоп. В смысле, под воду нырнул.

А Леший поднял деревянную кружку и заплетающимся языком провозгласил:

– Помянем!

– Да погоди, – Эарх ещё хоть какие-то остатки адекватности сохранил.

И духи принялись годить… ждали недолго, буквально через несколько секунд из воды вынырнуло нечто: нечто большое и тёмное, которое перед собой удерживало нечто столь же большое, но посветлее.

Водя к берегу подплыл и не очень ловко промокшую Кикимору на землю скинул.

– Выплыли, – констатировал Эарх.

– Отметим! – Воскликнул главный пьяница данной поляны.

И тут ветер как налетел! Закружил вокруг духов, взметнул клубы пыли с земли вместе с листвой и веточками, и как давай тараторить:

– Народ, сюда Веля летит! Сейчас увидит, что здесь происходит, и…

– И-и-и? – Протянула Мора, с трудом принимая сидячее положение.

– Хана, – выдал ветер, прекращая мусор разбрасывать, и так он неудачно замер, что вот только сейчас меня заметил, поэтому и выдал испуганное: – Ой…

– Хана, – согласился Водя и утоп… повторно.

А Эарх компанию нехорошим взглядом обвёл и грозно вопросил:

– Так, кто ветру наливал?

Лично мне было интересно, как вообще ветер споить можно. Судя по невинным мордам духов, они пару способов знали, и даже успешно использовали, но признаваться в этом отчего-то не стремились.

В итоге Леший абсолютно честно сказал:

– Так надышали!

Кикимора согласно закивала, из-под воды столь же согласно забулькал Водяной.

Я же поняла, что пора всё это прекращать.

– Ветер, – начала грозно, – улетел с глаз моих.

– Ну, Вель, – начал этот… слов на них нет.

– Закрою в банке, – пригрозила ему, – на зиму в подвал уберу, к огурцам и помидорам.

Издав странный звук, который, видимо, выражал оскорбление и обиду, ветер всё же рванул вверх и затерялся среди зелёной листвы.

Я же, старательно сдерживаясь, продолжила:

– Кикимора и Леший идут восстанавливать пострадавший после пожара лес.

Леший, морда охамевшая, к камню спиной привалился и нагло заявил:

– Кикимора и Леший никуда не идут.

Что ж, видят духи… хотя что эти духи видят? В общем, я этого до последнего не хотела, они мне просто выбора не оставили.

И чёрная ведьма решительно взмахнула рукой, отправляя Лешего на купание. Лес огласил недовольный крик, резко сменившийся шумом воды, в оставшихся на берегу в очередной раз полетели тысячи брызг, а я с милой улыбкой на Кикимору посмотрела. Выразительно очень.

– Кикимора идёт восстанавливать лес, – быстро сообразила эта вредина и на ноги поднялась.

Удовлетворённо кивнув, я велела вытаскивающему из воды Лешего Водяному:

– Чистишь озеро.

– Понял, – вот, хоть кто-то оказался послушным.

Ну или самым пугливым, если судить по взгляду, которым меня провожали.

– А ты, – переключилась я на последнего участника несанкционированной попойки, – идёшь сторожить границы леса. Никого не впускать, никого не выпускать.

Эарх встал, пошатнулся, склонился в низком поклоне… пошатнулся ещё раз и упал.

На том и порешили.