Глава 52.

Я заканчиваю свою речь перед костром. Люди кивают, некоторые касаются лбов в знак почтения. А эхо моего голоса будто всё ещё дрожит в холодном ночном воздухе.

«Надеюсь, я только что не подписала себе смертный приговор. Но, чёрт возьми, как же круто звучало!» - удостаиваю себя скромной похвалы и становлюсь в полумраке среди хранителей.

Хальвдан ловит мой взгляд и едва заметно кивает в сторону леса. Я понимаю.

Отхожу от огня круга Ве, чувствуя, как холодная роса касается обнаженных щиколоток. Плащ хранителя точно не приспособлен для долгого нахождения вне обогреваемой пещеры. Надо бы позже заняться их дресс-кодом, пересмотреть его.

Перевожу взгляд на темнеющий лес. Сигурд тут же делает шаг следом.

- Верховная Годи, я провожу тебя.

Мы углубляемся в тёмный лес, где между деревьями пляшут тени. Сердце бьётся тяжело и неровно. Останавливаемся на небольшой поляне. Сигурд и Хальвдан ещё некоторое время ждут неподалёку.

Потом появляется третий огонь. Факел Варггарда. И сам он выходит из темноты. Шаги тяжёлые, уверенные. Мужчина молча втыкает свой факел в землю, и пламя освещает его лицо — суровое, красивое, полное той самой бури, которую он привычно старается держать в узде.

Сигурд смотрит на нас обоих. Качает головой.

- Ильва...

- Всё хорошо.

Он хмурится.

- Я останусь, - упрямится друг.

- В этом нет необходимости, — спокойно говорю я, не оборачиваясь. — Варггард мудрый воин. Он не позволит гневу затмить разум. Нам с ним нужно по-настоящему поговорить. Одним.

Сигурд явно хочет поспорить. Но не спорит. Возможно, потому что знает то же, что и я. Если бы Варггард хотел моей крови, он бы не ждал завершения речи и разговора наедине. Он бы уже давно её получил.

- Я недолго, — бросаю другу.

Сигурд колеблется, но Хальвдан уже рядом. Он кладёт руку на плечо парня, и они оба отходят.

Факел в моей руке потрескивает, разбрасывая золотистые искры. Мы с Варггардом остаёмся одни. Несколько мгновений слышен только ветер.

Он подходит ближе. Пламя вздрагивает, и его лицо на мгновение озаряется золотом. Я отступаю, пока спиной не упираюсь в шершавый ствол старого дуба. Отступать больше некуда. Варггард нависает надо мной, не касаясь, но его взгляд ощущается тысячей горячих прикосновений. Воздух между нами густой, искрящийся, словно перед грозой.

Он смотрит так, будто между нами нет ни леса, ни воздуха, ни прошедших месяцев. Только мы. Только эта ночь. Только всё то, что осталось недосказанным. Всё, что мы прятали месяцами, сейчас трещит и рвётся наружу.

- Я не откажусь от тебя, — тихо говорит он и усмехается, — моя Верховная годи.

Сердце болезненно сжимается.

- Уже отка…

Его взор темнеет.

- Нет.

Всего одно слово. Но сказано оно так, что у меня сбивается дыхание.

- Не откажусь и не отпущу. Будь ты хоть сотни раз годи, - словно он спорит не со мной. С самой судьбой. – Будь хоть валькирией, хоть вёльвой, - пригвождает взглядом так, будто действительно говорит с юркой ведьмой, способной в любую секунду испариться.

- Ты сам вернул меня Йорану.

- Нет. Я хотел увидеть, пойдёшь ли ты.

- И если бы пошла?

- Схватил бы и вернул обратно, - он достаёт из-за пояса тяжёлый серебряный браслет. — Я толкнул тебя к Йорану только на словах. Потому что даже конунг может солгать врагу. Но тебе или себе я ни разу не солгал. Нам двоим я признался давно: ты моя женщина, Ильва. И пока ты выбирала, предать ли меня, я держал его в руке.

Он разжимает кулак, и я смотрю на знакомые руны на женском браслете. Чувствую, как земля танцует под ногами.

Этот браслет нельзя выковать просто так.

Каждая руна на нём наносится под клятву. Перед богами. Перед предками. Перед собственной честью. Мужчина, заказавший такой браслет, уже делает выбор. Ещё до свадьбы. Ещё до свидетелей. Ещё до того, как наденет его на руку своей будущей жены.

Такое нельзя отменить. Невозможно переиграть, даже если она окажется ведьмой или продажной девкой. Если ты велел кузнецу выковать браслет, то ты уверен, что возьмешь ее в жены и с ножом в своей спине.

И сейчас я вдруг понимаю оглушающую, обезоруживающую, невозможную вещь! На браслете изображена руна осенней луны. Когда Варггард велел вернуть меня Йорану, браслет уже существовал.

Он ещё тогда выбрал меня. И не отпустил бы, несмотря на подозрения и гнев. Он уже произнёс свою клятву. Человек вроде Варггарда скорее сломал бы собственный меч, чем собственное слово.

У меня начинает дрожать сердце. Совсем как тогда, в первый раз. Когда всё только началось.

Он поднимает руку, будто даёт возможность отстраниться. Уйти. Отказаться.

Но я не двигаюсь. И тогда его ладонь осторожно касается моего лица. Тепло и бережно.

- Ты собирался...

- Надеть его на тебя перед своим хирдом, - его взгляд становится мглистым и упрямым.

Варггард смотрит мне прямо в глаза. И впервые за долгое время я не вижу в нём ни ярости, ни недоверия. Только твердую, непреклонную решимость.

- Ты правда думаешь, что я позволил бы ему увезти тебя?

У меня перехватывает дыхание.

- Тогда зачем?

- Потому что я был зол, - его голос становится тише. - На тебя. На весь проклятый мир. И… на себя. Я ненавидел мысль, что хочу и дальше тебе верить.

- Варггард...

- И ещё больше ненавидел мысль, что не могу без тебя.

Его последние слова ещё не успевают раствориться в воздухе, как он делает последний шаг и впивается в меня поцелуем.