34 глава

Стас

— Сынок, я понимаю, что это не моё дело, но где ты провёл эту ночь?

Мама сидит рядом, я тоскливо смотрю на часы, а льняной пиджак, который я надел специально для этого вечера, становится жутко тесным.

— Это очень важно? — уклончиво интересуюсь, а мама вскидывает на меня глаза. Знаю, что тревожится обо мне, но я не хочу обсуждать с ней наши отношения с Катрин. И вообще ни с кем не хочу.

Терпеть не могу задушевные разговоры.

— Стас, ты был с той девушкой, да? Которую мы здесь видели вчера вечером? Катя, кажется.

Резко отставляю чашку в сторону, чуть не разливаю остатки кофе на накрахмаленную мамой скатерть и рывком поднимаюсь на ноги. Стул с противным скрипом отъезжает назад и всё-таки, перевернувшись, падает на пол.

— Мама, если ты продолжишь этот допрос, мы поругаемся, — предупреждаю, чтобы сразу прекратить эту бессмысленную возню. — Сама же знаешь прекрасно, а всё равно продолжаешь так делать.

Я не люблю впускать кого-то в свою личную жизнь — в ней нет места ни друзьям, ни родственникам. Мне никогда не нужны были советы, а просто сплетничать не привык. И мама, зная меня, как облупленного, всё равно раз за разом пытается вызвать на откровенность. Воистину неугомонная женщина.

— Ладно, сынок, я поняла, — тяжело вздыхает и складывает руки на коленях. — Я на самом деле приехала с тобой о сестре твоей поговорить. И если бы ты не прыгал по чужим кроватям, а уделил матери время, мы бы с отцом давно оставили тебя в покое.

— Мама, — снижаю голос до угрожающего шёпота и опираюсь руками на стол. — Ты переходишь всякие границы в своей попытке вывести меня на откровенность. В итоге выведешь на конфликт и этим всё закончится.

Я довольно мирный парень, но когда кто-то решает покопаться в моём белье, слегка теряю берега. Даже если это моя мама.

— Эх, плохо, когда дети — идиоты, но когда такие умные, как ты, ещё невыносимее.

— Так что там с Ариной? — сворачиваю разговор в нужную сторону, и мама вздыхает ещё тяжелее.

— Ты знал, что она разводиться надумала?

Тоже мне, новость. Но для мамы, похоже, ещё тот сюрприз.

— Я об этом слышу стабильно в месяц раз. На этот раз серьёзное что-то или снова фокусы?

Мама пожимает плечами, а я перевожу взгляд на окно и замечаю отца, который за каким-то чёртом решил навести в моём дворе порядок: разбирает кучу хлама, сортирует всю скопленную там прежними хозяевами хрень, обливаясь потом. Всё делает, чтобы подальше от семейных разборок держаться. Отец — мужик мудрый, голову в костёр не засовывает.

— Она вечно не хочет меня расстраивать, всё к тебе ездит. — Мама вскакивает с места и принимается разбирать привезённые из города продукты и упорно не смотрит на меня. — Скажи, сынок, я настолько плохая мать, что вы лучше язык себе вырвете, чем со мной поделитесь своими проблемами?

Тяжёлый вопрос, конечно.

— Ты просто очень беспокойная женщина, — начинаю, ступая осторожно, точно по тонкому льду. — Спать бросишь, волноваться начнёшь, нервничать. Безопаснее для всех, чтобы ты поменьше знала. Ну и мы тебя любим, не хотим расстраивать лишний раз.

— Любят они меня, — бурчит себе под нос, но взгляд теплеет. — В общем, вчера к нам её муженёк приходил. Пьяный.

Вот это уже ни в какие ворота. Чёртов козёл — мало того, что сестре все нервы вымотал, меня заочно достал, так теперь и за родителей принялся.

— Я Арине тысячу раз предлагал начистить её придурку пятак. Отговаривает, но чувствую, что рано или поздно моё терпение лопнет.

— Вот ещё, было бы из-за чего руки марать, — негодует мама и упирает руки в бока. — Ты же врач, интеллигентный человек! Тебе нужно себя беречь!

Улыбаюсь, радуясь извечному маминому восторгу по поводу моей профессии.

— Так что он хотел от вас?

— Представляешь, рыдал, — в глубоком шоке округляет голубые глаза мама, а я мысленно матерюсь. — Зато хоть от него узнали, что Арина на развод подала. Он её у нас искал, требовал, чтобы признались, что настроили дочь против него, такого расчудесного. Тьфу, истеричка.

Мама кривится, будто у неё зуб болит, а я размышляю, где сейчас отсиживается Арина. К родителям не пошла, но где-то же прячется, раз Олег её ищет везде и всюду.

— С Ариной разговаривали?

— Да, я дозвонилась до неё. Арина сейчас в командировке, но мне кажется, что это только предлог, чтобы до развода с мужем видеться поменьше. А он пьёт и по гостям ходит, слёзы льёт.

— Думаешь, и ко мне приехать может?

Этого мне хотелось бы меньше всего, потому что не уверен в своей сдержанности. А ну как ещё прибью доходягу? Потом ещё отвечай по всей строгости.

— Кто ж его, ненормального, знает, — разводит мама руками и складывает пустые пакеты из-под продуктов в кухонный ящик. — Мы с отцом, конечно, попытались воззвать к его здравому смыслу, но, кажется, не очень хорошо получилось. Ушёл обиженный и злой.

Я терпеть не могу Олега с самого первого взгляда. Всегда казалось, что это элементарные братские заскоки, когда инстинкт оберегать сестру сильнее всех доводов рассудка. Но со временем, когда Арина всё чаще начала на него жаловаться, я окончательно убедился, что тогда у меня сработало чутьё. Жаль, что сестра слишком любила его, чтобы вовремя уйти, а теперь имеем то, что имеем.

Мама подходит ко мне и, дотронувшись до моего плеча, заглядывает прямо в глаза:

— Сынок, я бы хотела, чтобы ты знал: если нужна будет помощь или просто совет, приходи ко мне. — Её голос печальный, в нём прячется застарелая тоска, а я обнимаю её за плечи. — Я же всё-таки ваша мать.

— Ну прости нас, что мы такие скрытные, — сказав это, сжимаю маму в объятиях, снова убеждаясь, что она чудесная женщина, несмотря на все свои странности. — Кстати, у меня сегодня свидание.

Мама напрягается, снова заглядывая мне в глаза, а я подспудно жду допроса, но, к удивлению, его не следует. Мама просто молчит и похлопывает меня по гладковыбритой щеке.

— Ты уже у меня такой взрослый, а мне всё кажется, что только родился.

— И хорошо, что взрослый, никому не нужно нос вытирать, — улыбаюсь, а мама задумчиво наглаживает лацкан моего пиджака. — Ну, чего загрустила?

— Какой же ты всё-таки глупый. Вот будут свои дети, поймёшь, как трудно смириться, что они в тебе больше не нуждаются.

— Потому тебе бы внуков, да? — усмехаюсь, а мама щёлкает меня по носу и широко улыбается.

— Несмотря на то, что я такая вся из себя молодая и красивая, от парочки розовощёких карапузов мы бы с отцом точно не отказались.

От мысли, что эти карапузы могут быть моими детьми, слегка потряхивает — я вовсе не чувствую себя готовым к радости отцовства, но молчу. Наверное, всему своё время. Если оно, конечно, наступит когда-нибудь.

Бросаю взгляд на часы, и понимаю, что почти восемь. Не хочу опаздывать — слишком тщательно я продумывал сегодняшнее свидание, чтобы всё испортить из-за проблем сестры и задушевных бесед с мамой.

— Я только очень тебя прошу: если встретишь девушку, с которой тебе будет хорошо молчать, долго не думай.

Был бы я бабой, наверное, мама добавила фразу о тикающих часиках, но бог миловал.

— Я подумаю, — уверяю и, послав воздушный поцелуй, выхожу из кухни.

Подхватываю ключи с тумбочки, обуваю мягкие мокасины и почти бегом направляюсь к машине. Окликаю напоследок отца, он, сжав кулак, салютует им в воздухе и снова принимается за работу. Всё, семейные заботы можно пока отложить, потому что этот вечер и эта ночь только моя.

Возле машины крутятся местные мальчишки, громко споря о количестве лошадиных сил, но, завидев меня, разбегаются в стороны, встревоженные. Я, наверное, не очень хороший человек и детей, скорее, опасаюсь, чем люблю, но своих обижать точно не стану. Если они у меня, конечно, будут, в чём порой сильно сомневаюсь. Где найти женщину, которая согласится терпеть меня и мою работу на постоянной основе? Загадка.

Достаю из кармана сигареты и старательно отгоняю от себя все эти странные мысли. Отпуск расслабил меня, и в голове настоящая каша. А ещё Катрин, к которой тянет, будто мёдом намазано — не могу перестать думать о ней, даже когда сплю. Всё так стремительно развивается — семимильными шагами, и я не знаю, что будет с нами дальше. Но пока что мне дико хорошо, и всё, чего мне хочется сейчас — быть с Катрин. Сумасшествие какое-то, честное слово.

Курю, периодически поглядывая на часы, а от нетерпения даже скулы сводит. Хочется наплевать на все нормы и правила — снова — и, зайдя к ней в дом, утащить за собой. Катрин будит во мне что-то такое, о чём я и не догадывался. Ни Маша, ни любая другая, с кем сводила меня судьба и мой член, не делали из меня идиота. Но Катрин… она настолько другая, необычная и непривычная, будто прилетевшая с другой планеты, что я не могу устоять.

Наверняка, когда-нибудь флёр рассеется, и Катрин в итоге окажется такой же, как и все остальные, но пока каждым своим словом, намерением и поступком она выбивает меня из привычной парадигмы, и это мне нравится. Чёрт возьми, нравится.

И когда я почти теряю терпение и действительно готов войти в их дом, чтобы понять, почему Катрин так долго копается, калитка за спиной тихо скрипит.

— Я не опоздала? — спрашивает чуть-чуть виновато, а возле её ноги трётся маленький серый котёнок.

Не девушка, а Белоснежка какая-то, к которой тянется всё живое. Только Белоснежка настолько охренительно сексуальна в этом своём платье, что у меня ладони потеют.

— Твой? — указываю рукой на котёнка, а Катрин кивает.

— Он увязался сегодня за мной… это девочка. Дымкой назвала.

— Отличное имя. — Присаживаюсь на корточки и внимательнее рассматриваю котёнка. Он несчастный и, наверняка, блохастый — слишком уж жалкий видок.

— Если тебе не очень сложно, ты бы не мог её посмотреть? Ну, как профессионал. — Катрин явно чувствует себя неловко, а я поднимаюсь на ноги. — Она голодная очень была, я её вообще в кустах нашла. Только глазки недавно открыла. Может быть, ей помощь нужна? Ну, кроме миски молока.

Похоже, свидание медленно, но уверенно накрывается медным тазом. Собственно, разве с Катрин можно вообще хоть что-то планировать?

— Если тебе, конечно, не трудно. Это же быстро, да? Мы ещё успеем, мне кажется.

Катрин будто бы оправдывается, а мне хочется сжать её в охапку и поцеловать так крепко, чтобы дышать разучилась.

— Посмотришь Дымку?

— Раз плюнуть, — вздыхаю, а Катрин радостно улыбается и быстро целует меня в щёку.

— Ты чудо, Стас! — заявляет со всей уверенностью и принимается тарахтеть: — Я не смогла её там оставить, она же плакала. А потом побежала за мной, представляешь? Вот ты бы смог бросить её, такая хорошенькая же?

Катрин щебечет, а у меня от аромата её парфюма кружится голова, а мужская часть организма напрягается, требуя свободы.

Ну чтож, котёнок так котёнок… Пожрать в пафосном ресторане мы всегда успеем.