35 глава

Катя

Я не боялась, что Стас откажется посмотреть Дымку, я боялась, что он обидится на меня за то, что обломала сюрприз. Мужчины же не любят, когда что-то становится на пути их планов, правильно? Но пусть он не показался до одури счастливым и не прыгал от радости обследовать несчастного полудохлого котёнка, однако согласился пойти за мной без лишних возражений. Отлично.

И пусть мне действительно казалось неловким просить Стаса, но и Дымку оставить без помощи не могла. Просто потому, что если кому и нужно в этой жизни помогать, так таким невинным душам. Дети и животные — не те, кто в состоянии сам о себе позаботиться, а большие и взрослые люди часто оказываются слишком жестокими. Хорошо, что котёнок попался мне, а не каким-нибудь малолетним живодёрам — в Интернете слишком часто в последнее время попадались на глаза заметки о садизме подростков. Впрочем, человеческая природа неизменна, просто раньше никто не снимал видео о том, как поджигают хвосты котятам да привязывают к ним ржавые консервные банки смеха ради.

— Ольга Петровна дома? — интересуется Стас, оперевшись рукой на распахнутую калитку.

— Нет, она к подруге снова ушла, — отмахиваюсь и беру Дымку на руки. — В соседний посёлок. До утра не будет её.

Дымка совсем маленькая и тощая — чуть больше месяца, наверное, — и если её погладить, можно пересчитать все косточки. А ещё она дрожит и жалобно мяукает, и у меня сердце каждый раз сжимается от жалости.

— Так мы одни, что ли? — Взгляд Стаса становится темнее, а я киваю. — Кстати, я бы не советовал тискать необследованных котят. Поверь моему опыту, не всегда это заканчивается хорошо.

— Боишься, что я глисты подхвачу? — смеюсь, но на всякий случай спускаю Дымку на землю.

— И это тоже, — хмыкает и о чём-то задумывается. — Я сейчас домой быстро сбегаю, там у меня есть всё необходимое для первичного осмотра, а ты пока помой руки и свари кофе, хорошо?

— Зануда, — фыркаю, а он морщится. — Будешь читать мне морали, подговорю Дымку, и она плюнет тебе в чашку.

— Напугала, — смеётся и идёт к своим воротам, но напоследок добавляет: — Коты не умеют плевать людям в кофе.

— Значит, чихнёт, — передёргиваю плечами и показываю Стасу язык.

На сердце так легко и спокойно, и Дымка мне очень нравится. Решено, заберу её с собой в город — будет в моей квартире хоть одно живое существо, ради которого мне захочется спешить с работы домой и не искать дополнительных поводов работать ещё больше. Карьера карьерой, но иногда ведь так хочется, чтобы за закрытой дверью кто-то ждал твоего возвращения.

Иногда думаю: почему однажды решила, что работать до упаду — самое необходимое мне в жизни? Как так вышло? Ведь всего двадцать четыре, я молодая и красивая, но как-то там не сложилось, тут не вышло, и в итоге поставила крест и утонула в океане причин стать карьеристкой. Эх, не знаю, честное слово.

Зато теперь у меня будет Дымка и один существенный повод вспомнить, что я живая.

— Пойдём, крошка, сварим уважаемому ветеринару его любимый кофе, — говорю, всё-таки вымыв тщательно руки с антибактериальным мылом.

Дымка будто понимает каждое моё слово и, подняв вверх чуть искривлённый на кончике хвостик, семенит следом. Ничего, откормлю её, и будет она самой красивой кошкой на свете.

Во дворе тихо, приношу из кухни всё необходимое для приготовление кофе и включаю видавшую виды электроплиту. Бабушка на ней варит варенье и колдует над всякой прочей консервацией, а я сварю Стасу его любимый напиток. Главное, не увлечься и не забыть, что он пьёт очень крепкий и не сладкий — мне-то по вкусу посахарить всё, что можно и нельзя от души.

Насыпаю в начищенную до блеска медную турку пару ложек свежемолотого порошка, наливаю немного чистой колодезной воды — она вкусная и невероятно полезная, — и через пару мгновений аромат кофе распространяется, кажется, на всю округу. Дымка трётся о мои ноги, будто бы боится, что её снова оставят одну, я напеваю себе под нос какой-то незатейливый мотивчик и пританцовываю, переполненная каким-то тихим счастьем.

— Мне обязательно нужно увидеть, как ты абсолютно голая варишь кофе на моей кухне, — раздаётся низкий голос в опасной близости, а я задыхаюсь от неприличности картинок, которые рождает моё воображение после слов Стаса.

А ещё от перспективы, что он хочет от меня этого, слегка кружится голова. Разве совместный завтрак на кухне мужчины — не новая грань отношений? Разве это не значит что-то большее, чем просто приглашение на секс? И почему меня это делает такой счастливой?

Так, я же обещала себе поменьше думать, правильно? Запретила себе анализировать, впадать в жёсткое самокопание? Вот и всё, вот и не буду, значит. Иногда плыть по течению очень даже весело. Во всяком случае, пока отпуск не закончится.

— Будешь хорошим мальчиком, я тебе даже борщ сварю, — обещаю, прикусывая щёку изнутри, чтобы не рассмеяться в голос.

Стас перекидывает мои волосы на плечо и целует шею, проводя под загорающейся под его губами кожей языком. Так сладко, так невыносимо томительно, что я готова забыть обо всём на свете, лишь бы он не останавливался.

— Пахнет невероятно, — шепчет в изгиб моей шеи, а сильные руки обнимают за талию и прижимают к большому телу.

— И ещё очень вкусно, гарантирую.

Я не узнаю своего голоса, настолько он кажется чужим сейчас, но вдруг Дымка жалобно мяукает и разрушает очарование момента. Ну зато хоть кофе не сгорел.

— Надо было становиться патологоанатомом, — ворчит Стас, размыкая объятия. — Тишь да гладь.

Смеюсь и, повернув голову, смотрю, как Стас возится возле открытого чемоданчика. Он такой красивый — видно, что действительно готовился к свиданию: элегантный светлый пиджак, который он повесил сейчас на спинку стула, брюки, эффектно сидящие на упругой заднице… эх, идеальный. Ещё и животных любит.

Дымка, забыв напрочь обо мне, трётся уже возле Стаса. Такая маленькая — наступи на неё, и от котёнка ничего не останется.

— Ну что, мисс Дымка, иди сюда, — ласково говорит Стас и надевает на руки перчатки. — Хорошая девочка.

Он сейчас сам похож на большого кота, а Дымка замирает, когда он начинает осмотр. Я, выросшая в деревне, отлично умею находить общий язык с животными, но до Стаса мне, конечно, далеко. Он так ласков сейчас, так по-деловому собран, а взгляд тёплый-тёплый, и мне кажется, что не видела никогда мужчину красивее. Плавные движения рук, мягкие надавливания на пушистый животик, поглаживание серой шёрстки, и Дымка блаженно жмурится и, честное слово, улыбается. Если котята вообще на это способны.

— На первый взгляд она полностью здорова, но, конечно, слишком маленькая, чтобы легко справиться со стрессом, — говорит Стас, отпуская котёнка на землю, но Дымка не торопится отходить далеко, ластится. — Ей бы ещё возле матери побыть, чтобы окрепнуть. Но ничего, и не таких выхаживали.

Он снимает перчатки и выбрасывает их в большое ведро рядом, а я выключаю плиту.

— Может быть, ей какой-то корм специальный нужен? — тревожусь я, разливая кофе по чашкам. — Витамины?

Стас кивает и о чём-то размышляет.

— Завтра утром поедем тогда в мою клинику, предлагает он, расслабленно откидываясь на спинку стула. — Возьму у Дымки анализы, ну и так, по мелочи ещё. Согласна?

Я улыбаюсь и ставлю перед Стасом его кофе, а он сжимает чашку в руке, глядя на меня внимательно. Он вообще вдруг стал задумчивым и серьёзным, а я внутренне подбираюсь, даже ноги вдруг слабеют. Потому присаживаюсь напротив, не зная, куда деть руки.

— Знаешь, я очень люблю свою работу, — говорит, а глаза будто бы в душу заглядывают. — С самого детства спасал щенков, котят, даже однажды сойку со сломанным крылом с пикника домой привёз, лечить пытался.

— Ты был очень добрым мальчиком, мне кажется.

Стас усмехается и продолжает:

— У меня никогда не было другой мечты, кроме как стать ветеринаром, и я всё сделал для того, чтобы мечты сбывались.

— Ты счастливый человек, правда.

— Очень счастливый, — улыбается и, протянув руку через стол, крепко сжимает мою ладонь. — У меня прекрасная семья, друзья, всё отлично.

Я молчу, потому что мне кажется, что этот разговор — он не только о мечтах прошлого, сбывшихся или нет, он о будущем. И я не хочу бездумной болтовнёй разрушить этот момент.

— Я сейчас скажу кое-что, но очень хочу, чтобы ты правильно меня поняла.

— Очень постараюсь, я вообще смекалистая.

Стас смеётся, а его большой палец медленно чертит круги на моём запястье, рождая этим миллиарды мурашек.

— У меня были женщины. Подсчётов никогда не вёл, но их было достаточно, чтобы понять, что я ищу в этой жизни и ищу ли вообще. Всегда казалось, что стабильные нормальные отношения — не то, что мне нужно. Вот работа — это да, это моё. Понимаешь меня?

— Пугающе хорошо понимаю.

Уголки его губ дрожат в улыбке, а в глазах мелькает облегчение, будто бы для Стаса невероятно важно, чтобы именно я его поняла.

— И вот я купил этот дом, чтобы было где спрятаться, — продолжает и касается губами тонкой синей жилки на моём запястье, а кровь бьёт в голову, заставляя краснеть от этого почти невинного, но такого интимного жеста. — Но у меня не получилось спрятаться от тех эмоций, которые я испытываю к тебе, отважная девочка с необычным именем.

Мне одновременно хочется и плакать и глупо хихикать, но я закусываю губу до боли, чтобы не утонуть в ощущениях, переключиться на сиюминутное и очень важное.

— Я, наверное, потерял веру, что среди всех этих любительниц модных собачек и лысых котов смогу рассмотреть ту, что готова лазить по деревьям за тряпичными куклами, потому что ребёнок плачет, и спасать блохастых котят. Это такие простые вещи, такие правильные и нормальные, но они мало кому нужны.

— А мне нужны, — выдыхаю, понимая, что действительно не могу и не умею поступать иначе.

— Катрин, я не уверен, что я — именно тот, кто сможет сделать тебя счастливым. Но вижу свет в твоих глазах, когда смотришь на меня, вижу улыбку, помню поцелуи, и этого мне достаточно, чтобы попытаться. Потому что, мне кажется, я нужен тебе. Так же сильно, как мне нужна ты.

— Нужен, — соглашаюсь и прикрываю глаза, когда его губы снова касаются тонкой кожи на моём запястье. Это, чёрт возьми, даже лучше секса — вот просто так сидеть и разговаривать о важных вещах, и от разговоров этих совсем не страшно. — Очень нужен.

Мы теряем счёт времени, а Дымка попеременно вьётся то у моих ног, то у ног Стаса, и кофе совсем остыл, а мы даже не притрагиваемся к нему. Молчим, впитывая момент и ароматы надвигающейся ночи, а где-то совсем рядом раскрывают свои бутоны полуночные цветы, наполняя сладкими запахами воздух.

— Жаль, что из-за меня твой сюрприз не получился, — грущу, а Стас сверкает в ночи белоснежной улыбкой.

— Да бог с ним, с сюрпризом.

— Осмотр маленького котёнка можно считать свиданием? — интересуюсь, а в голове зреет идея. Мне кажется, хорошая.

— Почему нет? Всё равно с тобой все планы Дымке под хвост летят, — тихо смеётся и, потянув меня за руку, усаживает себе на колени. — Очень уж ты непредсказуемая девушка. Невероятная девушка.

— Ещё возгоржусь, стану склочной и противной, — улыбаюсь, пряча лицо на его груди, и слегка ёрзаю, усаживаясь удобнее.

Стас тихо шипит, как потревоженный змей, а я вдруг ощущаю причину его реакции, значительно увеличившуюся в размерах и упирающуюся мне в ягодицы.

— Раз из-за меня сюрприза не вышло, я хочу сама его для тебя организовать. Можно? Я сама организую свидание. Завтра вечером. Согласен?

Я обхватываю его лицо ладонями и заставляю смотреть себе в глаза, а в ночной темноте невероятная голубизна его радужки кажется морской синевой.

— Если это твои охрененные сексуальные танцы, то я согласен.

— А если не танцы?

Нет, потом, может быть, я и станцую для Стаса, но идея моя несколько другая.

— И на это согласен. Обожаю сюрпризы, если это не второй мужик в нашей кровати — этого, боюсь, не вынесу и точно убью бедолагу.

— Извращенец, — смеюсь и накрываю его губы поцелуем.

Стас не даёт мне отстраниться: фиксирует затылок рукой, а второй проводит вниз по моей спине, а позвоночник искрит от невероятных ощущений, которые рождают его прикосновения.

— Рядом с тобой никакого самоконтроля, — шепчет между поцелуями, а я запрокидываю голову, открывая его губам доступ к шее. — Когда ты такая сладкая, какой к чёрту контроль?

И у меня самой нет никаких сил сопротивляться его напору и своей страсти. Оказывается, я ещё та озабоченная, кто бы мог подумать.

Сажусь удобнее, а Стас задирает моё платье, но вдруг останавливается.

— Я не взял презервативы, — говорит, а в голосе такое страдание, что впору разрыдаться. — Чёрт возьми, забыл.

Его дыхание тяжёлое и прерывистое, и я понимаю, что он на грани, когда и остановиться сложно и продолжать никак. И я решаю сделать то, чего не делала никогда в своей жизни, просто потому, что мне безумно хочется испытать с этим мужчиной абсолютно всё.

— Если я что-то буду делать не так, ты мне помоги, — шепчу в уголок его губ, а Стас напрягается.

Каждая его мышца будто налита свинцом, а я, не дав ему возможности себя остановить, присаживаюсь напротив на колени. Чёрт, хоть бы не опозориться, но меня ведёт вперёд страсть и древний инстинкт, придавая смелости.

— Ты не должна, если не хочешь, — ещё пытается остановить, но я отрицательно качаю головой.

— Хочу, потому, пожалуйста, заткнись.

Стас хрипло смеётся, а я расстёгиваю его ремень дрожащими пальцами, не веря самой себе, что действительно хочу этого так сильно, что между ног всё сладко пульсирует. Кажется, могу кончить только от одной мысли обладать этим мужчиной целиком и полностью.

О господи, какой он большой…

— Я постараюсь держать себя в руках, — хрипит Стас, а я касаюсь губами гладкой головки.

Языком осторожно обвожу её по контуру, стараясь не торопиться и поймать тот ритм, который поможет доставить Стасу удовольствие, которого он заслуживает. Смелея, увеличиваю амплитуду, принимая его в свой рот, а Стас хрипло стонет, отбросив в сторону всякую осторожность, а я… практически схожу с ума от ощущения власти над этим большим мужчиной. Неужели я на это способна?

Его пальцы путаются в моих волосах, слегка надавливают на голову, помогая принять в себя ещё немного длины. Несмотря ни на что, Стас аккуратен, и это заводит ещё сильнее. Солоноватый вкус смазки, хриплые стоны, ощущение шелковистой кожи на языке — всё это сплетается в невероятный комок самых острых и постыдных ощущений. Я чувствую себя распутной и чистой одновременно, способной одним прикосновением языка, пальцев рождать в мужчине такие эмоции и невероятные реакции. Стас собирает мои волосы в пригоршню и наматывает на кулак, а из его груди вырывается такой стон, словно ему в сердце выстрелили. И неважно, что кто-то может нас услышать, неважно, увидит ли кто, потому что между нами происходит не просто секс. Нечто большее, намного большее.

— Это божественно, — доносится сквозь шум в ушах, а лоно моё сжимается и пульсирует в первобытном ритме, хотя даже не касалась себя… там. И в этот же момент, когда я, оглушённая своими собственными эмоциями, вытворяю совершенно невероятные вещи, Стас выкрикивает моё имя, кончая.

Принимаю всё, что он может мне сейчас дать, словно делала это тысячи раз. Но я уверена, что ни с кем и никогда не позволю себе такого.