43 глава

Катя

В покое время летит незаметно. И кажется, что именно так будет всегда. Что так должно быть всегда.

Тихо выскальзываю из тёплых объятий, а Стас обхватывает руками подушку, прижимая к себе вместо меня. Он такой красивый, когда спит, такой спокойный и умиротворённый, и я бы вечно на него смотрела такого. Просто видеть и чувствовать — мне так мало, оказывается, нужно для счастье.

Счастье… странное слово, но мне нравится это состояние сложенное из моментов и впечатлений, слов и прикосновений. И я сама себе сейчас нравлюсь, как никогда до этого. И нет переживаний, и тревожиться ни о чём не хочется. Это ли не радость, когда не о чем волноваться, а глупая улыбка не сходит с губ?

Шлёпаю по ступенькам вниз, иду на приглушённый свет кухонных лампочек. Дико хочется есть — после нашего эротического марафона сначала на лужайке, потом на барной стойке, а после и в спальне пустой желудок напоминает о себе очень настойчиво — урчит. Я даже заснуть из-за такого навязчивого чувства голода не смогла, хотя очень пыталась.

Я не знаю, есть ли здесь еда, но поищу.

Щёлкаю выключателем, и мягкий свет заливает просторную кухню, сияющую начищенными до блеска хромированными поверхностями. Холодная красота дизайна ничего не имеет общего с уютом, зато всё дорого и респектабельно. Признаться честно, скромный бабулин дом, в котором всегда пахнет пирогами, мне нравится немного больше.

И да, холодильник ожидаемо практически пуст. Лишь пластиковая ёмкость с оранжевым соком, как в американских сериалах, притулилась к стенке, да кусок сыра в прозрачном контейнере.

Ну что ж, даже мне этого не хватит, чтобы утолить голод, а что делать, когда Стас проснётся — ума не приложу. Мужчину вот этим вот точно не накормишь — слёзы.

Знала бы я это место чуточку лучше, съездила бы в магазин. Ну а что? Нынче кругом есть ночные магазины, в которых продаётся всё необходимое — только деньги на прилавок горкой складывай. И доставку на закажешь — связь-то не ловит. Чёрт…

Ну а если я незаметно возьму у Стаса ключи от дома и пойдусь немного? Просто прогуляюсь, вдруг и магазин найду? Я бы и машиной могла воспользоваться — благо водить умею и права в порядке, — но это будет уж слишком.

— Никуда ты не пойдёшь! — доносится за спиной, а я подскакиваю на месте, прижимая к себе крепко-крепко бутыль с соком, словно военный трофей.

Ой, я, что ли, вслух всё это бормотала?

— Я просто размышляла! — бурчу, бросая взгляд на абсолютно голого Стаса, который стоит, опершись плечом на дверной косяк, и смотрит на меня осуждающе. — И вообще, я о тебе в первую очередь думала!

Хмурюсь и, чтобы скрыть смущение, прямо из горла начинаю вливать в себя апельсиновый сок. Вкусный, кстати, сок.

— Лопнешь, деточка, — смеётся Стас и осматривает кухню. — Симпатично.

— Ага, мне тоже нравится.

У меня почему-то горят щёки, хотя я не в первый раз вижу Стаса раздетым. Но каждый раз меня восхищает его фигура и грация какого-то дикого зверя — плавные текучие движения, от которых у меня каждый раз вылетают предохранители. Очень сексуальный он, очень.

— Значит, еды никакой нет, — констатирует факт, а я развожу руками и указываю на контейнер с сыром.

— Только это. Но тебе же этого не хватит…

— И ты подумала, что можно тихонько выйти и искать в незнакомых местах магазин, да?

Молча киваю, а Стас хмыкает.

— И пошла бы, да?

— Скорее всего.

— Неугомонная, — усмехается, но попыток подойти не делает. — На цепь посажу.

Показываю ему язык, а на голой коже мурашки табунами.

— Собирайся, поедем за продуктами. А сок лучше бы не пить, мало ли, с какой целью его тут забыли.

— Думаешь, могу заболеть сибирской язвой?

— Это вряд ли. А вот расстройство заработать — раз плюнуть.

Энергично закручиваю крышку пластиковой ёмкости — хорошо, хоть выпила немного, пару глотков только — и убираю её обратно в холодильник. Стас смеётся моей реакции на его слова и выходит из кухни, крикнув напоследок: «Собирайся!». Фырчу, потому что у него явно тиранистые замашки, но мне нравится. Иногда быть ведомой — очень приятное ощущение. Если не злоупотреблять.

Но на то это и отпуск, чтобы быть беззаботной и делать всё то, на что в обычные дни не хватает сил и времени.

Я бегу обратно в комнату, выхватываю из сумки сарафан и надеваю его на голое тело. Мне хочется быть свободной, в том числе и от нижнего белья. Я устала, честно, от постоянной брони деловой одежды, глухих воротничков, юбок чуть ниже колена и всего в этом духе. Мне нравится моя работа, нравится возиться с цифрами, отчётами, сводками, проводками и балансами — я хороший экономист. Но, кажется, я совсем забыла, чем жертвую в погоне за карьерным ростом.

— Полностью обнажённой ты мне нравишься намного больше, — шепчет на ухо Стас, обнимая за талию и прижимая к своей груди.

— Может быть, тогда снять сарафан?

— Ага, чтобы кто-то увидел тебя такой… соблазнительной? Не-а, всё это — только для меня.

Мы почти не говорим о чувствах, но иногда в таких его фразах мне мерещится намного больше смысла, чем он, возможно, в них вкладывает. Что Стас чувствует ко мне на самом деле? Просто похоть, интерес или что-то намного существеннее? Что-то большое и тёплое? Не знаю. И самое важное: не знаю, нужно ли в этом всём копаться?

Но иногда очень хочется спросить: а что же дальше? Но я не спрашиваю.

Стас так и не загнал машину в гараж, и она стоит одинокая за воротами, дожидаясь своего хозяина. Противный писк сигнализации, вспышка света, и мы занимаем свои места. Жизнь пролетает мимо яркими моментами, и я цепляюсь за каждый из них, точно мышка, складирую их внутри своей души в красивом сундучке. Такой себе запас на будущее, чтобы было к чему мысленно возвращаться, было, что помнить. Если совсем грустно станет.

— Спасибо тебе, — говорю, когда машина выезжает на широкую дорогу, а Стас бросает на меня удивлённый взгляд. — Правда, спасибо. За то, что увёз сюда.

— Нравится? — усмехается, а я киваю.

Скидываю шлёпанцы, подтягиваю ноги, устраиваясь удобнее на сидении, а Стас расплывается в самодовольной улыбке.

— Просто ещё немного и моё бы терпение лопнуло.

— Потому что нам всегда мешают?

— Именно.

Я молчу, глядя на рассвеченную фарами ночь, а Стас запускает руку в мои волосы, слегка массируя кожу головы.

— Катрин, я ведь совсем не возражаю, что ты такая добрая и всем помогаешь. Ха, возражал бы я, если это именно то, от чего мою крышу уносит далеко и надолго. Просто… у меня такая жажда по тебе. И умом я всё понимаю и кайфую от этого, от тебя кайфую, но мне необходимо было время, чтобы побыть с тобой наедине.

Улыбаюсь так широко, что скулы сводит, и трусь щекой о ладонь Стаса, а он продолжает, будто бы из него пробку вынули, и прорвало:

— И родители мои ещё приехали тогда, сестра со своими проблемами, — в голосе чувствуется досада, а лицо на мгновение мрачнеет. — А ещё я, честно, чувствую себя каким-то недоразвитым, с вечным стояком. Хочу тебя постоянно, одни мысли, в какой бы угол тебя затащить.

— Извращенец озабоченный, — смеюсь, а машина плавно снижает скорость, пока не останавливается у обочины. Справа виднеется вывеска магазина «Ночное шоссе», справа от которого под жестяным навесом притаилось несколько столиков. Что-то вроде деревенского кафе.

— Пришлось буквально вырвать зубами эти три дня, а иначе бы беда случилась. С кем-нибудь.

От его слов внутри всё переворачивается, и я понимаю, что встретила самого лучшего мужчину в этом жестоком и сложном мире. И хочется повиснуть на его шее, чтобы никуда не делся, но это глупое желание — эгоистичное, жалкое. Сиюминутный порыв. И я просто беру Стаса за руку, переворачиваю ладонью вверх и целую линию жизни, оставляя на ней влажный след — свой след.

Когда поднимаю взгляд, встречаюсь с лазурной голубизной его глаз, а в них такие ураганы бушуют, что сносит, сбивает с ног и ворует дыхание. Я тону в них без надежды на спасение, но стоит только моргнуть и наваждение проходит.

— Знаешь, что мне Настя сказала на прощание? — спрашивает Стас хриплым голосом, а я отрицательно качаю головой.

О том, что сказала Настя мне, не говорю. Ещё подумает, что я намекаю на что-то.

— Она мне сказала, что я самый настоящий король.

— Хорошая девочка, да?

Стас кивает, переплетая наши пальцы, и тянется ко мне губами.

— Ты будешь моей королевой? — шепчет, щекоча дыханием уголок моих губ, а я хлопаю глазами.

Что это только что было? Мамочки…