44 глава

Стас

На протяжении нашего похода за продуктами Катрин молчала. Думала о чём-то, размышляла, механически складывая то одно, то другое в корзину. Даже белизну зачем-то схватила, хотя мытьё унитаза — точно не наша забота. Для этого есть специально обученные люди из клининговой компании, но я не мешал.

Постоянно ловил на себе её задумчивый взгляд, брал за руку, целовал в тихих уголках магазина, и она откликалась с пылом и страстью, но был в этом какой истерический надлом.

Сам виноват — ляпнул, не подумав.

Не знаю, что творилось в голове Катрин после моих слов о королеве, но нужно исправлять и срочно.

— Пойдём, кофе выпьем, позавтракаем, — говорю, сложив пакеты в багажник, а Катрин пожимает плечами. Мол, делай, что хочешь, не волнует.

Хм, не нравится мне эта покорность.

Беру Катрин за руку, а она совсем ледяная, хотя на улице очень тепло. Да уж, плохой из меня романтик — совсем не умею обо всех этих чувствах разговаривать. Лучше бы вовсе молчал, больше толку было бы.

— Надеюсь, ночью здесь готовят хоть что-то съедобное, — размышляю вслух, а Катрин пристально рассматривает царапину на белом пластиковом столике.

В итоге заказываю летний салат, две чашки кофе и возвращаюсь на место. Мне нравится, что здесь тихо, полное самообслуживание, потому никто не станет вертеться рядом и мешать. Мы же сюда для этого приехали, правильно?

— Катрин, я хотел поговорить… — начинаю и достаю из кармана сигареты. Табачный дым поможет сконцентрироваться, потому что у самого ничерта не выйдет.

— Стас, постой! — Катрин накрывает ладонью мою руку и заглядывает в глаза. — Дай мне первой сказать, хорошо?

Киваю, надеясь хоть так разобраться в её мыслях. Иногда мне кажется, что Катрин слишком сложная для меня — боюсь не потянуть, загубить, обидеть. Но потом понимаю, что именно это мне в ней и нравится. Именно такую женщину хочу видеть рядом с собой — непредсказуемую, добрую и отважную. И да, сексуальную.

— Я не хотела поднимать этот вопрос, потому что неловко, стыдно даже. Я, как страус, прячу голову в песок, но мысли-то в голове роятся. Но мне совсем непонятно, в каком статусе наши отношения. Ты всегда молчишь, чаще шутишь. Я понимаю, что нравлюсь тебе — чувствую это, но… Мы любовники? Соседи с полномочиями? Мы встречаемся? Не понимаю.

Голос Катрин становится всё тише, а я сжимаю её руку. Понимаю, что уже жалеет о своём порыве — все мысли на лице отражаются. Она же гордая, независимая, а я идиот кромешный, который совсем не умеет говорить о таких вещах. Всегда забываю, что женщинам нужны все эти слова — будто одних поступков мало, и необходимо слышать, чтобы понимать.

— Молодой человек, ваш заказ! — доносится со стороны окошка и я, поцеловав быстро запястье Катрин, ухожу за нашей едой. Хотя аппетит и пропал напрочь.

Ставлю поднос на столик, а Катрин берёт в руки белую чашку, грея ледяные по-зимнему ладони.

— А ты сама как думаешь? Встречаемся или что?

Катрин бросает на меня хмурый взгляд и пожимает плечами:

— Ты снова требуешь от меня признаться в чём-то первой. Будто бы у тебя, Стас, хребет переломится самому о чём-то заговорить.

— Я не понимаю, зачем нужны все эти разговоры? Ты хочешь, чтобы я стал на колени и торжественно предложил тебе быть моей девушкой и обвёл в календаре этот день в кружочек?

Катрин прыскает серебристым смехом и качает головой.

— Нет, такого не надо… даже не думай так делать! Я от смеха тогда умру.

— Тогда чего ты хочешь?

— Я хочу, чтобы ты ответил на прямой вопрос: кто я для тебя? Я ясности хочу.

Она ставит на столик чашку, а я беру её хрупкую ладонь и переплетаю наши пальцы. Хочу, чтобы она согрелась, выбросила все свои тревоги из головы и просто улыбнулась.

— Катрин, ты самое лучшее, что случилось в моей жизни за последние годы. Я вынырнул из моря работы, посмотрел по сторонам и увидел тебя. И да, больше я не хочу отворачиваться.

— А вот то… про королеву. Это что значит? Знаешь, встретив тебя, я порядком отупела.

Смеюсь и провожу языком по пульсирующей синей жилке на её запястье. Под тонкой кожей бьётся пульс, слегка участившийся.

— Это значит, что я не хочу, чтобы ты куда-то исчезала из моей жизни. Понимаешь?

Катрин тянется ко мне губами, руками, обвивает шею и кладёт голову на плечо.

— Я хочу познакомить тебя с родителями. Официально.

— Как свою королеву? — заглядывает в глаза, а я киваю. — Только… мне кажется, я не очень твоей маме понравилась.

— Вот меньше о всяких глупостях думай, хорошо?

Я почти сержусь, но, скорее, на себя самого. Надо на курсы, что ли, записаться — пусть меня научат нормально с девушками общаться. Хотя зачем, если таких, как Катрин, больше не существует?

Придётся всему на практике учиться, набивая шишки, падая и поднимаясь вновь.

— Может быть, всё-таки не станешь знакомить? Зачем людей волновать?

Смеюсь, целуя её в макушку, а Катрин сильнее жмётся ко мне.

— Ешь лучше, хороший же салат.

— Хорошо.

Берёт вилку, а я убираю тонкую прядь, мешающую и упавшую на глаза. Заправляю за ухо, а Катрин улыбается.

— Может быть, мы торопимся? — всё ещё пытается отгородиться от стремительно меняющихся наших судеб, а я пожимаю плечами.

— Жизнь ведь слишком короткая, а я достаточно взрослый мальчик и опытный, чтобы чётко понимать, что мне нужно. (3303c)

— Ну, смотри, Станислав. Если я тебе надоем, жалобы не принимаются, — смеётся, тыча в воздухе вилкой, а я пью кофе.

Хорошо же, чёрт возьми, очень хорошо.

И хоть по позвоночнику ползёт липкий холодок странного предчувствия, отгоняю от себя все тревоги и просто любуюсь, как Катрин ест.