Глава 24

Катя понимала, что Жанка намеренно хотела ее задеть. Всеми силами. Со свойственной любому, даже достаточно взрослому, ребенку жестокостью. И ужас ситуации как раз заключался в том, что у нее вышло. Задеть. Причинить боль. Заставить Катю если не сомневаться, то… стыдиться того, что посмела так быстро вновь стать счастливой. Наверное, для всех было бы лучше, если бы она продолжала горевать по мужу. В их окружении никто и мысли не допускал, что может быть как-то иначе. Да она и сама никогда не думала, что после Миши сможет кого-то полюбить. Это было попросту невозможно. А тут Тушнов…

– О чем думаешь? 

– О том, что я, наверное, была очень хорошей девочкой, раз бог мне тебя послал, – улыбнулась Катя. Руки Димы на руле замерли. Он отвел взгляд от дороги и уставился на нее с прищуром. – Ну, и чего ты на меня смотришь? – заулыбалась она. 

– Удивляюсь, почему для таких важных слов ты каждый раз выбираешь настолько неподходящие места. 

– А, – отмахнулась Катя, – тут все очевидно. Ты же не сможешь меня совратить посреди дорожного затора? Другое дело, если бы я это сказала дома. 

Сзади нетерпеливо засигналили. Тушнов прибавил газу. А когда они снова уперлись в хвост пробки, в своей обычной довольно нагловатой манере поинтересовался:

– И что? 

– А то, что мы бы опять очутились в постели. До сих пор не могу поверить, что мы делали это в доме твоих родителей… – Катя недоверчиво покачала головой. 

– Как я и думал, ты им безумно понравилась. 

– Интересно, что бы они про меня подумали, если бы застали со спущенными штанами в детской? 

– Судя по предыдущему опыту, они бы проявили тактичность, – заулыбался Тушнов. 

– Хочешь сказать, что ты… ты… водил туда других баб? – Катя сжала кулак и пребольно ткнула его под ребра. 

– Лет в четырнадцать. Или в пятнадцать… – засмеялся Тушнов, перехватывая ее руку и целуя. – В подростковом возрасте у меня было такое либидо, что о-го-го. 

– Как будто с тех пор что-то поменялось, – фыркнула Катя. 

Улыбка Димы сделалась по-настоящему ослепительной. Эх… Не следовало ей этого говорить. Он и так был о себе слишком высокого мнения. Катя фыркнула. Закатила глаза и ткнула пальцем в освободившееся прямо на въезде в парковку место.

– С тем, что мои родители влюблены в тебя по уши, мы разобрались. Нерешенным остался всего один вопрос. 

– Какой? – Катя занервничала. 

– Когда ты познакомишь меня со своими. 

– Родителями? 

– Родней. Друзьями. Да с кем угодно! Мы уже почти месяц живем вместе, ты вот-вот родишь моего ребенка, а я до сих пор будто бы в стороне от твоей настоящей жизни. 

– Ты и есть моя настоящая жизнь. А что касается знакомства, то просто не было подходящего момента. 

– Или желания. 

– Дим, ну что ты такое говоришь? 

– Знаешь, мне почти сорок один год. Я крепкий состоявшийся мужик, который уже всем все доказал. А меня преследует чувство, что я опять должен это делать. И я ведь вовсе не против кому-то что-то доказывать, если так надо, чтобы быть с тобой. Но ты мне даже этого не позволяешь. 

Катя сглотнула. Сжала в руках сумочку.

– Я не считаю, что ты должен что-то доказывать. 

– Конечно. Так считают они. И это их право. Я ведь никого не осуждаю. В конце концов, и мои тебе устроили проверку. 

– Когда твой отец завел тот разговор о Беренбойме? 

– А мать – о русских авангардистах. 

Катя невольно улыбнулась. Она очень переживала накануне того визита на старую фамильную Тушновскую дачу, где родители Димы жили круглый год, с тех пор как вышли на пенсию. Но все прошло как нельзя лучше. Ее приняли в семью безоговорочно. И даже вручили подарок. Антикварную резную люльку, которую отец Димы Станислав Сергеевич купил для него где-то во Франции. Отыскать люльку на чердаке среди другого хранившегося там раритета было непросто. Как и найти мастера, который бы в довольно сжатые сроки привел ее в надлежащий вид. Катя была очень тронута этим жестом. И даже всплакнула, обнимая по очереди будущих свекров.

– Значит, говоришь, хочешь познакомиться с кем-то из моих близких? Тогда пойдем! 

– Куда? Я сейчас не могу, ты же в курсе, что через сорок минут у меня важная встреча, – возмутился Тушнов, выбираясь из машины вслед за Катей. 

– Это не займет много времени, – пообещала та и, взмахнув рукой, крикнула: – Лиза! Мы тут! 

Конечно, Катя понимала, что знакомство с ее подругой – это совершенно не то, что имел в виду Тушнов. Но Лиза была, пожалуй, единственным человеком в её окружении, которому бы даже в голову не пришло осудить. Лиза сама потеряла мужа. И нашла в себе силы жить дальше. С другим. Ни в чем себя не виня. Впрочем, у неё было одно железобетонное оправдание. Уже после смерти Сергея Лиза выяснила, что тот ее предавал. Самым жестоким, бесчеловечным образом. У Кати такого оправдания не было. И в ее глазах, и в глазах близких Миша был эталоном отца и мужа.

– Привет! Ух ты! Какая ты… маленькая! – восхитилась Лиза, разглядывая Катин живот. Будто ей и дела не было до Тушнова. 

– Эй! Я тебе представила своего будущего мужа вообще-то, – притворно обиделась Катя. 

– Ах, да. Прости. Зависть глаза мне застит. Здравствуйте, – улыбнулась Лиза Тушнову. – Я завидую всем женщинам с окружностью талии меньше метра, – пояснила она, смеясь, и похлопала себя по действительно впечатляющему животу. 

– Очень приятно. Я так понимаю, близятся роды? – спросил тот, поцеловав Лизе ручку, отчего та прямо там и растаяла. 

«Вот и как мне достался такой сердцеед?» – подумала Катя.

– О, если бы! Еще, по крайней мере, месяц ходить. А я уже такая огромная. 

– Лучше молчи. Иначе у Димы случится очередная паническая атака. 

– А по какому поводу? 

– По поводу того, что я недостаточно набираю. 

– О, так вы тоже из класса параноиков? – восхитилась Лиза. – Тогда вам срочно нужно познакомиться с моим мужем. Уверена, что вы с ним найдете много тем для беседы. Главное, не затрагивайте вопрос творчества. Если, конечно, не хотите весь день провести, обсуждая книги. Ярослав – ваш преданный фанат. 

– Ну, хоть кто-то меня читает. 

– А Катя что? Нет? 

– Нет. Говорит, что предпочитает женскую сентиментальную прозу. Которая разжижает мозги, – Тушнов скосил взгляд на часы. – С вами хорошо, девочки, но мне и впрямь нужно бежать. Предлагаю дружить. 

– Домами? – усмехнулась Лиза. 

– А то как? Ну, все. Я заеду за тобой через пару часов. Нормально? 

– Угу, – улыбнулась Катя. 

– Отлично. – Он застегнул ее куртку до самого горла и, помахав на прощанье, скрылся в салоне машины. 

– Ты что, правда его не читала? – изумилась Лиза, когда они, поддерживая друг друга под руки, стали пробираться через обледеневшую парковку. 

– Нет, конечно. Я все-все прочла. 

– А почему ему не сказала? 

– Потому что тогда бы его пришлось хвалить. А у него и так непомерно раздутое эго. 

– Ну, знаешь, подруга, это не такой уж большой недостаток. Главное, чтобы размерам эго не уступал кое-какой другой размер. А то ведь знаешь, как бывает. Эго о-го-го, а копни чуть глубже – посмотреть не на что. 

– Лизка! – засмеялась Катя. –  Можно подумать, ты прямо спец по мужикам. 

А ведь Катя догадывалась, что у Лизы кроме нынешнего мужа был лишь один мужчина. Муж предыдущий. И, кажется, та подумала ровно о том же, потому как сказала:

– Да уж. Мы с тобой, как те динозавры. В постель пускаем только после свадьбы. 

– Ну, с Тушновым мы не женаты, – уточнила для порядка Катя, усаживаясь на любезно отодвинутый официантом стул. 

– А чего тянете? Тебе-то тоже вот-вот рожать. А ведь так, блин, и не скажешь! Какая же ты миниатюрная! 

Вместе они и впрямь смотрелись достаточно колоритно. Лиза – высокая, как амазонка, и Катя – метр с кепкой в прыжке. Совсем разные внешне, но внутренне во многом схожие.

– Мы не можем пожениться. Пока Дима не разведется. 

– Чего? – округлила Лиза глаза. 

И Катя рассказала подруге все, как есть. И о ситуации в целом, и о своих страхах. О чувстве вины, которое, конечно, было неправильным, но которое не давало Кате насладиться своим счастьем в полной мере. Удивляясь, почему раньше не поделилась этим с подругой. Если бы знала, насколько легче ей после этого станет – ни за что бы не стала оттягивать этот разговор.

– Это все твоя дочурка виновата. 

– Жанка? Да в чем? 

– В том, что ты себя ешь поедом. Нет, я, конечно, допускаю, что в силу присущего ей эгоизма она действительно верит, что так защищает память о любимом отце, но ты-то понимаешь, что Миша все понял бы правильно? 

– Да, наверное, – промямлила Катя, размешивая молочную пену в своем латте. 

– Наверное? Да я уверена, что он смотрит на тебя сверху и радуется. 

– Правда? 

– Да сто процентов. Кого угодно спроси. 

– Я думала пригласить Теней на свой день рождения. 

Ну, и что, что их группу расформировали? Тени оставались Тенями. Живой легендой. Притчей во языцех. Ее семьей. Её братьями, которых у Кати не было. Да, она была взрослой женщиной, которая не нуждалась в одобрении членов группы, с которой ее покойный муж прошел не одну горячую точку. Но, откровенно говоря, для полного счастья ей его не хватало…

– Так в чем проблема? 

– В том, что я живу с Димой. И не знаю, как они отреагируют на эту новость. 

– Если честно, я вообще не понимаю твоих сомнений. Но, если на то пошло, есть только один способ от них избавиться. 

Лиза с намеком подняла брови.

– А знаешь, напишу им прямо сейчас. Пока не передумала. 

– И Жанку пригласи. Она так и живет с Князевым? 

– Не поверишь, но да. 

– Может, хоть он ей мозги вставит. 

И Катя позвала. И Теней, и родителей, и дочь. Дима предлагал заказать ресторан, но она отказалась.

– Родителям стоит увидеть место, где я живу. Как думаешь? 

– А что? Нормальное место, – задумчиво протянул Тушнов, разглядывая высокие потолки, широкие оконные проемы и предметы декора, которые Катя привнесла в этот дом от себя. Пушистый ковер у довольно строгого дивана. Уютную лампу. Самые большие перемены, конечно, произошли в комнате, отведенной под детскую. Там были перекрашены стены и полностью заменена мебель. 

– Самое лучшее, – подтвердила Катя. 

– Ладно, лиса. Твоя взяла. Отметим тут. Но учти, я не позволю тебе стоять у плиты. Еду один черт закажем. 

– Как скажешь. 

– Какая подозрительная покладистость, – ухмыльнулся Тушнов. – Я тебе говорил, что люблю? 

– Ни разу за последнюю пару часов. 

Он сказал. И доказал делом. Тушнов был изумительным любовником. Отстрелявшись, он скатился на бок и пробормотал, задыхаясь:

– Думаю, в списке гостей кое-кого не хватает. 

– Это кого же? 

– Самого главного человека. Нашей сводни. 

– Люси? 

– Ну, да. Должен же быть среди этих акул хоть кто-то благосклонный ко мне изначально? 

– А что? Давай позовем. Это будет занятно. 

– Что именно? 

– Хочу посмотреть на ее глаза, когда она увидит Теней. 

– А что с ними не так? 

– Все так. В том-то и дело. Вместе они производят неизгладимое впечатление. 

– Да неужели они так хороши? – хищно сощурился Тушнов, перехватив ее лежащие над головой руки. 

– Угу. Но ты все равно лучше… – поспешно исправилась Катя, разглядев зарождающийся в его глазах шторм. 

– Говорю же – хитрая, – шепнул он и снова набросился на ее губы. 

И ведь говоря о том, что он не позволит ей стоять у плиты, Дима именно это и имел в виду. Он сам выбирал блюда в ресторане и их оплачивал. А потом еще и спровадил Катю в спа-салон. Чтобы, пока он занят, та «почистила перышки». В итоге домой она вернулась в последний момент. Благоухающая, с прической и макияжем. А дома… никого.

Катя бросила взгляд на часы и поняла, что если не поторопится, не успеет накрыть стол к приходу гостей. Целый час она расставляла тарелки и бокалы, выкладывала на блюда доставленную из ресторана еду и расставляла стулья. И все равно не успела. Пришли сначала родители, потом Люся, потом стали подтягиваться Тени… За стол сели с опозданием в сорок минут. А Димы все не было. Тосты и смех, конечно, сглаживали обстановку, но Катя все равно нервничала. А тут еще Жанка подливала масла в огонь:

– Ну, где же мой будущий отчим, мама? Как-то он не торопится. 

– Как бы чего не случилось, – с трудом выдавив из себя улыбку, заметила Катя. – Вы кушайте. Я ненадолго отойду. Позвонить… 

Но позвонить не успела. Ее опередил Тушнов.