Глава 9. Разговоры

Затлевшая надежда – а вдруг это усадебник, а вдруг с ним удастся договориться? – потухла и рассыпалась тонким слоем пепла. В развалинах прятался пустодомка – исхудавшее лысое создание, чье жилье и смысл жизни разрушила человеческая тяга к благоустройству и изменениям. Пустодомка не убегал. Кутался в кусок мешковины, прислушивался к голосам Арсения и дяди Гены. Посматривал недоверчиво, видно было, что пути отхода у него просчитаны и проверены, но желание побыть рядом с людьми пока перевешивает страх. – У нас с братом тут квартира, – тихо сообщил Федор. – Мы приехали, чтобы навести порядок. Не знаем, с чего начать. Поможешь? Пустодомка вздрогнул от фразы дяди Гены: «Пироги у них отличные, но ведьмы они, самые настоящие ведьмы!» и исчез, подняв фонтанчик строительной пыли. Федор подошел к скамейке, спросил: – А почему ведьмы? – Как глянут – что одна, что вторая – в струнку вытянуться хочется, – пожаловался дядя Гена. – Нормальная баба так не может! Ведьмы! И мамаша у этих баб тогось… на голову тронутая – И их никто не обижает? – заинтересовался Арсений. – Все ходят по струнке? – Попробуй их обидь, – закручинился дядя Гена. – Я раз скандал устроил, когда мне курицу с сыром без грибов выдали – ну, забыл сказать, что с грибами, можно же догадаться, я одно и тоже беру! – а из подсобки сразу один из их сыночков вышел. Такой же как вы – рожа шире плеч, кулаки пудовые и борода кучерявится. Маме, говорит, не хами. Деньги вернул и проводил меня со ступенек под локоть. Арсений усмехнулся и достал из сумки бутылку минеральной воды. – Дядя Гена, а семейные обеды тут вкусные? – Не ходите к ним ни в коем случае! – замахал руками сосед. – Тоже ведьмы? – Не в этом дело! Сетевая забегаловка. Сами ничего не готовят, замороженный борщ из Москвы привозят и тут разогревают. – Хрена себе, ближний свет! – удивился Арсений. – Борщ из Москвы везти. Да его там готовить не умеют! Вот у деда борщ – это борщ! Спасибо, что предупредили. Ноги моей в этой помойке не будет. – Жаль, что у меня пельменная съехала. Там можно было покушать хорошо и недорого. Сколько арендаторов сменилось, эх… Сейчас хочу под аптеку сдать, чтобы историческое соответствие восстановить. Сделать бы тут капитальный ремонт, вернуть дух эпохи. Чтобы на своих местах аптека и кондитерская… Эх! Федор осторожно включился в беседу. Покосился на главный дом, заросший упыриной омелой, расспросил дядю Гену, как тот приобрел такую замечательную недвижимость – и особнячок, и большая пристройка, и помещение-склад, и гараж – которая многократно дороже их квартиры. Сосед подвоха не заподозрил, рассказал, что недвижимость не приобретал, а она хитрым образом досталась ему по наследству. – Я другану денег занял. Все, что у меня было. У него на покупку особнячка не хватало, а на прилегающие квартирки – тем более. Заключили договор, что я ему занимаю под умеренный процент, а он на меня завещание пишет. Если бы деньги отдал, должен бы был на меня часть недвиги переписать. Мне в тот момент перед законом светиться не хотелось, налоги платить тоже. А потом, когда друган в аварии разбился, уже пришлось. Я свою квартиру сдал, сюда переехал. Удобно. Если у арендаторов какие-то вопросы возникают, я их сразу решаю. В старой квартире жил-скучал, а тут все время какой-нибудь движняк. То в магазине обуви на первом этаже пожар случился, сплиты загорелись, то фитнес-клуб затопило – непонятно, как, воды в трубах вечно нет, я для пельменной с улицы отдельно заводил. То окно выпало – старая рама, еще со стеклами. – Да… – Арсений поднялся, нашел в кармане чек. – Не заскучаешь. Пойду за пирогами. Надеюсь, готовы. Дядя Гена, ты с нами перекусишь? – Охотно. Чай сделать? – Можно. – В эту калитку иди, – напомнил Федор. Он заметил шевеление, скосил глаза – пустодомка подкрался и внимательно слушал разговор. Арсений кивнул и ушел в «чистую» калитку. Дядя Гена отправился заваривать чай. Федор нашел в сумке пачку шоколадного печенья, которую им дали в довесок к минеральной воде, распечатал и протянул пустодомке. – Бери. Угощайся. От чистого сердца. Тощая грязная лапка осторожно потянулась к печенью. – Бери все, – ободрил Федор. – Мы еще купим. Тебе тут хоть какая-то еда перепадает? Пустодомка взял пачку, вытащил и жадно съел одно печенье, кивнул, сообщил: – Гена часто что-нибудь роняет. Я подбираю. Не ворую! Отрабатываю! Если на него лист омелы падает, я с него всегда аккуратно снимаю, заговоры читаю, беду отвожу. И машину чищу, чтобы труха к колесам не прилипла. – Молодец! – похвалил его Федор. – А в квартиру к нему жить или в особняк почему не идешь? Не приглашает? – Не верит в нас, никогда не пригласит, – махнул лапкой пустодомка и съел еще одно печенье. – А хоть бы и верил – без дозволения усадебника нельзя. – Усадебник жив? – подался вперед Федор. Ответа он не получил – дядя Гена распахнул дверь своей квартиры, позвал: – Помоги! На поднос все не помещается, боюсь уронить. Пустодомка нырнул под скамейку, Федор шепнул: «Не убегай, брат сейчас пироги принесет, я тебя угощу» и пошел помогать Геннадию. Тут же явился шумный Арсений с коробками, испещренными надписями от руки: «кургрсыр», «мяспомзел», «капор» и «свесыр». От коробок пахло так, что Федор позабыл и об усадебнике, и об омеле – выпечка оказалась выше всех похвал. Начинка отменная. Он чуть не забыл угостить пустодомку. Спохватился, осторожно спустил под скамейку кусок пирога с сыром и свекольной ботвой, дождался пока его вытащат из пальцев, и через время отправил туда же еще пару ломтей. Пироги закончились очень быстро. Арсений отобрал у Федора последний кусок, доел, постановил, что в следующий раз надо брать на два пирога больше, и отнес коробки в мусорный бак. Посидели, попили чаю, засобирались в гостиницу. Перед тем как покинуть родовое гнездо, Федор с разных точек сфотографировал фасад и подвальное окно. Омелы на фотографиях видно не было, но он запомнил, откуда растут самые толстые ветки – во дворе из-под крыши – чтобы описать это деду Капитону и попросить совета. Арсений вспомнил о заказанном столике в ресторане, строго сказал Федору, что им надо помыться и переодеться, иначе барышни с ними откажутся знакомиться. Дядя Гена громко захохотал, похлопал Арсения по плечу и пожелал удачи. Деду Федор звонил трижды – перед душем, после душа и прямо перед выходом в ресторан, куда ему идти категорически не хотелось. Дед не брал трубку, Арсений бегал из номера в номер, обливался одеколоном, брызгал на Федора и предвкушал, как он познакомится с какой-нибудь дамочкой, которая захочет прокатиться на мотоцикле по ночному Чернодару. В ресторане братец некоторое время поддерживал разговор о делах – о дяде Гене, влиянии наследования недвижимости на проклятье и о пустодомке – а потом увидел вошедших в зал симпатичных девиц-хохотушек и позабыл обо всем на свете. Федор проскучал в ресторане еще час – разговор с девушкой не клеился – и выставил требование, когда они с Арсением вышли в туалет: – Сходи в номер, принеси мне ключ от квартиры. Я утром встану пораньше, туда схожу. С пустодомкой поговорю, расспрошу про упыриху и усадебника. А ты отдыхай, развлекайся. Арсений вяло запротестовал, быстро сдался и принес Федору антикварный ключ. Еще полчаса, и получилось удалиться, не портя настроения веселящейся компании. Федор вошел в номер, посмотрел на кровать, на часы на телефоне – до полуночи еще далеко – и решился еще раз набрать номер деда. Тот на пропущенные звонки не отреагировал. Непонятно, то ли занят был, то ли телефон где-то бросил и на него не смотрел. Десяток длинных томительных гудков. Федор уже хотел прервать вызов, чтобы не слушать фразу оператора «вызываемый абонент не отвечает», как вдруг, после негромкого треска, услышал знакомый голос. – Слушаю. – Дед Капа! – обрадованно зачастил Федор. – Это я! Дед, мне совет нужен. Тут дом упыриной омелой оброс. Она засохла, но фасад оплетен и сухие листья летят. Что делать?