Глава 11. Чердак

Завизжали тормоза. Вой сирены смолк. Хлопнули две двери, низкий мужской голос предупредил: – Только к балкону близко не подходи. Не знаю, что там, но теща мне строго-настрого велела возле этого дома не холить, под балконом не задерживаться. – Если теща сказала, тогда конечно. Во втором, более молодом мужском голосе не было ни капли иронии. Федор приник к щели между воротами и стеной цветочного магазина и увидел двух полицейских. – Будем медведя искать? – спросил молодой. – Осмотримся, – ответил старший. – Не думаю, что это медведь. Скорее всего, кто-то кудесника для консультации вызвал. Но и вариант, что какой-то придурок завел медведя, а тот у него сбежал, исключать нельзя. Полицейские ушли в сторону пекарни. Затаивший дыхание Федор почувствовал, как кто-то дергает его за шерсть. Оказалось, что к нему подкрался пустодомка. Не боится, улыбается, трогает медведя за лапу. Федор прилег на землю, пробурчал: «Садись, покатаю». Дождался, пока пустодомка вспрыгнет к нему на спину, и понес легонькую ношу на второй этаж. В квартире он превратился, оделся, и они с пустодомкой некоторое время сидели на балконе и следили за перемещениями полицейских, искавших медведя. Когда патруль ушел за дом, к машине, Федор сообщил: – Я бы тебя угостил, но нечем. Пойдем, в каком-нибудь кафе посидим? Знаешь какое-нибудь относительно тихое заведение? Веди. Ты тут лучше меня ориентируешься. Пустодомка окрестности особняка знал прекрасно. Отвел Федора в закрывающееся кафе с полукруглыми лавочками вокруг деревьев. Сидеть пришлось впритирку к дороге, тротуар был отделен хлипким заборчиком, не способным создать преграду автомобилю, но машин было куда меньше чем днем. Федор принес два холодных чая и чизкейки, заверил барристу, что выкинет разовую посуду в урну, и привалился спиной к стволу огромного клена, подпитываясь энергией. Пустодомка съел первую порцию, пригубил чай и разговорился. – Ты спрашивал про усадебника. Федор кивнул. – Думаю, он жив. Уйти, чтобы умереть где-то еще, он не мог – мы не можем удалиться от дома, к которому нас привязали. Нет ни могилы, ни… – Трупа, – закончил за него Федор. – Значит, он где-то прячется. Но где? – Не думаю, что прячется. Он бы не выдержал, вышел ко мне – если не прогнать, то выставить условия. Скорее всего, он где-то заперт. – Подвал? Чердак? – Или квартиры в том подъезде, где жила упыриха. Зря он с ней связался, ох, зря. Нам с упырями дел иметь нельзя, – вздохнул пустодомка. – Никому с упырями дел иметь нельзя, – поправил его Федор. – Жертвы не сразу понимают, к кому в лапы попали, а потом не соображают ничего. А когда кто-то самонадеянно решает, что может использовать упыря в своих целях, получается как с… – Он замялся, но все-таки привел пример, наверняка непонятный пустодомке: – Как с теми дрессировщиками, Берберовыми, которые льва в квартире держали. Сначала они получили широкую известность, о них писали в газетах и показывали по телевизору, а потом лев их сожрал. Пустодомка хмыкнул и подтянул к себе вторую тарелочку. – Ты сам-то откуда? – спросил Федор. – Здешний, чернодарский? В квартире жил или в частном доме? – В центре жил. В доме поменьше вашей усадьбы, в квартире над гомеопатической аптекой. Хорошо жили, тихо, всегда лекарственной свежестью пахло. Семья была большая. Потом кто уехал, кто умер. Хозяйка «новому русскому» в девяностые квартиру продала. Он несколько квартир купил, полы, потолки и перегородки обрушил, хотел все перестроить, а дом возьми и покосись. Не захотел меняться. Трещины по стенам пошли. Пять лет простоял и рухнул. Потом соседние домишки кто-то купил и на этом месте высотку отгрохали. Я к Гене почему прибился? На его аптеке хорошие заклинания: на изготовление лекарств, на быстрое выздоровление постоянных покупателей, на легкую работу провизорам. – Гена мечтает вернуть как было, – сообщил Федор. – Не знаю, получится ли у него. По-моему, до его аптечного особняка от усадьбы проклятье доползло. – Нет, – замотал головой пустодомка. – Это заклинания сопротивляются, пельмени и прочее неподходящее прогоняют. – Ясно. Надо Гену надоумить правильное объявление дать. Не просто аренда, а «выгодное место для аптеки». Пустодомка согласился. Они посидели, поболтали о том, о сем – Федор рассказал о своей работе и бригаде полевиков. Около двух часов ночи спохватились, засобирались. Федор проводил пустодомку к воротам, убедился, что тот вошел во двор, и отправился в гостиницу. Заснул не сразу. Ворочался, думал об аптеке, омеле и ведьме из пекарни. Вспоминал слова полицейского, удивлялся, что в этом городе хоть кто-то помнит о кудесниках. Потом все-таки заснул и пробудился в десять утра от воплей вломившегося в номер Арсения. – Ну ты здоров подушку давить! А как лапшу на уши вешал! Встану пораньше, пойду… ключ отжал… Арсений был до отвращения бодрым и свежим, благоухал прохладной туалетной водой и притащил с собой сумку с вещами для обследования чердака и два стаканчика кофе. Федор поплелся в душ, бурча оправдания. Арсений вцепился в упоминание пустодомки, вытянул рассказ о том, как они среди ночи сидели в кафе и возмутился: – Ты извращенец! Такие роскошные девы вчера нас вниманием одарили, а ты сбежал, чтобы мелкую нечисть чаем поить и чизкейком кормить! – Я тебе сейчас пачек накидаю, никакая спецназовская подготовка не поможет! – предупредил Федор. – Как знать, – пожал плечами Арсений. – Раньше ты мне по ушам давал, факт. Но сейчас я курс подготовки у шаманов прошел, так что тебя ждут сюрпризы. Они чуть не забыли ключ от квартиры в номере, спохватились, забрали, и отправились в усадьбу. Арсений готовился к свершениям и громко хвалил себя: – Мне этот дом обшарить – плевое дело. Ключи от подвала у Гены возьмем, у него есть. Там, оказывается, один из трех распределительных щитов. Поэтому фитнес-клуб ключи сдал, хозяйке надоело ездить, если среди ночи пробки выбивало. На чердак тоже без проблем. Да и нору упырихи обследуем. Я любую дверь выбью. Мне главное перед важной работой выспаться, хорошо покушать, и… – Гусары, молчать, – вяло посоветовал Федор. Во дворе они столкнулись с соседом Женей, который на минуточку забежал домой с работы. Поздоровались, поболтали про жизнь, договорились встретиться и где-нибудь посидеть – если время позволит. Пустодомка их увидел, высунулся из развалин конюшни, помахал лапкой. – Полезешь с нами на чердак? – спросил Арсений. Тот замотал головой – нет, мол, на чердак без меня. – Ну и ладно. Сами справимся. С чердаком закончим, я схожу пироги закажу. Придешь к нам, пообедаешь. Они быстро переоделись, подтащили лестницу к люку и пробрались на чердак, роняя на площадку голубиный помет и мелкий мусор. Под высокими стропилами было душно, крыша нагревалась беспощадным южным солнцем. Кое-где лучи пробивались сквозь дыры в кровле, позволяя рассмотреть старинный хлам, оставленный разными поколениями жильцов – стулья, тумбочки, трюмо с разбитым зеркалом, ящики и даже железную кровать с матрасом-сеткой. На чердаке не было ни капли магии – скорее всего, защитные заклинания уничтожила злоба упырихи. «Странно, что крышу до сих пор ветром не разметало. Вот что значит "строили для себя и на совесть". Не то, что нынешний ширпотреб». Арсений отчихался от пыли, добрался до чердачного окна и вылез на крышу. – Далеко эта омела? – спросил он. – Я ее по-прежнему не вижу. – Рядом, – Федор указал на толстые ветви, напоминающие засохшую виноградную лозу. – Видишь водосточную трубу? Две ближе к нам, а одна за ней. – Давай подойдем. Только осторожно. Я хочу один шаманский прием попробовать. Будешь командовать и меня придержишь, чтобы я вниз не навернулся. Эх, знал бы – снаряжение бы привез. С тросом и «кошкой» проще. Зацепились бы за трубу… – Какой шаманский прием? – обеспокоился Федор. – В бубен стучать будешь? – Я тебе сейчас в бубен заряжу, если ты чушь нести не перестанешь. – Жечь нельзя, ты помнишь? – Помню-помню. Арсений дошел до водосточной трубы, присел, ухватившись за штырь старой антенны. – Тут? – Тут, – с нарастающей тревогой подтвердил Федор. – Что ты собрался делать? – Сейчас увидишь. Смотри внимательно, в твоем свекольном царстве такого фокуса никто не покажет. – Я в предвкушении, – пробормотал Федор, передвигаясь по крыше мелкими шагами. – Показывай.