Глава 22. Переселение Пантелея

Конечно же, это был пустодомка. Не усидел в квартире, явился проверить, дошел ли Федор до магазина. Олесю шпионящий паршивец умилил, и Федору пришлось приглашать его за стол и делиться чаем и чизкейком. Вопрос об Арсении почти забылся, но Олеся проявила настойчивость и Федор был вынужден рассказывать о северных воях и храбрах, боевых кудесниках, способных заморочить врага уловками, но не ладящих с домовиками и полевиками. – Они и замануху нормальную ни на дом, ни на прилавок, ни на туалет прилепить не могут. Заманухи прилипают как мухи, а у них на севере только гнус, а от гнуса одни гнусности получаются. – Как интересно! – восхитилась Олеся. – Вот бы посмотреть на туман, сбивающий с толку врагов! Вообще-то Федор рассчитывал, что Олеся попросит прилепить замануху на прилавок с сухофруктами. А она… – Арсению нельзя применять боевые заклинания вне арктической зоны, – твердо сказал он. – Если хочешь посмотреть на серьезную волшбу, приглашаю тебя завтра в городской парк. Я буду полевика переселять, с водяным знакомить и засуху амулетом изгонять. – О! Конечно, хочу! Утром мне надо кое-куда забежать по делам, а к полудню буду свободна. Это не поздно? Или ты раньше начнешь? – Можно и в полдень, – Федор постарался придать себе солидность и огладил бороду. – Где встретимся? – На трамвайной остановке возле парка. Я и сейчас поеду на трамвае. Проводишь меня? Федор охотно согласился. Они допили чай, скормили пустодомке остатки чизкейка и пончиков, неспешно дошли до трамвайной остановки и дождались «четверку». Олеся на прощание позволила поцеловать себя в щеку и одарила Федора ответным поцелуем. А пустодомку подергала за ухо со словами: «Была рада познакомиться». По пути в квартиру Федор строго-настрого наказал пустодомке о встрече с Олесей молчать, не рассказывать никому, особенно Арсению. Братец, пронюхав, что она проявила к Федору интерес, мог вклиниться, и не потому что ему других дамочек не хватает, а чтобы напакостить. Гнусь белая. Завистливая. Так бы и надавал по ушам, но неизвестно, какие еще шаманские штучки братец за это время выучил. Во дворе и в доме царило безмятежное спокойствие. Полевичок Пантелей дремал на лавочке дяди Гены, устроившись на автомобильном коврике, выложенном для проветривания. В развалинах конюшни кто-то шуршал – может быть, кот, а может еще какой-нибудь любопытный пустодомка, которого притянула чистота генеральной уборки. Проводить расследование Федор не стал. Поднялся в квартиру, брякнул на стол сумочки со свечами, достал два первых попавшихся стакана и коробок спичек. – Какие удивительные свечи! – проговорила Зинаида. – Что написано на наклейках? – Они ароматические. Тут написано «кокос и ваниль». – Жаль, что я не чувствую запахов. Зажги. Пусть горит. Эй, малыш, ты мне почитаешь? – Конечно! – заверил пустодомка и подвинул стул к столу. Федор зажег три свечи. Одну поставил на стол, поближе к дневникам, чтобы пустодомка не щурился, вторую – к зеркалу, на радость Зинаиде. Третью, поколебавшись, примостил неподалеку от усадебника. Тот открыл глаза, долго смотрел на горящий фитиль и тихо прохрипел: – Я тебя помню. – А я тебя – нет, – ответил Федор. Прежде чем уйти с пирогом, он осмотрел квартиру. Вода и еда у гостей была, свечей в избытке. Пусть делают, что хотят – едят, читают – лишь бы не устроили пожар. Засыпая, он придумал двадцать вариантов «как воспрепятствовать появлению Арсения в парке» – был уверен, что братец за ним увяжется, чтобы посмотреть, как сработает амулет – и, как выяснилось утром, растратил фантазию зря. Арсений сообщил ему, что едет забирать мотоцикл из ремонта и на два дня выпадает из колдовской жизни. – Дамочек буду катать! По ночным улицам погоняю. Все равно в усадьбе дел никаких нет. Разве что за усадебником присматривать, а с этим ты и без меня справишься. Федор усердно поддакивал и даже пообещал позвонить маме и отчитаться, чтобы Арсений не терял драгоценное время, жертвуя покатушками. И даже позвонил, когда братец скрылся из виду. О том, что нашли усадебника, рассказал, а о срыве покрова, разбитом мотоцикле, покупке свечей и чтении дневников промолчал. Чтобы лишний раз не волновать маму. Он сунул камень дождя в карман и покинул гостиницу, предвкушая встречу с Олесей. Конечно же, пришлось зайти в усадьбу за Пантелеем – заодно проверил, что пустодомка с усадебником съели один пирог, выпили бутылку воды и зажгли свечу-баночку – просто потому что им понравился запах. – Вам всего хватает? – уточнил Федор. Пустодомка кивнул, усадебник прикрыл янтарные глаза, не удостоив его ответом. Зинаида дремала, сидя на высоком резном стуле и положив голову на руки. – Ну и хорошо, – порадовался Федор. – Вечером зайду, докуплю, если что-то понадобится. Пантелей, хоть и не был виден людям, шел по городу с опаской, жался к Федору. От громкой музыки, изливавшейся из колонок, прижимал уши, а когда на перекрестке, который они должны были переходить, случилась мелкая авария, заныл, что город слишком разросся и давит раскаленным асфальтом, людской руганью и автомобильным шумом. – Могу тебя в поле вывезти. Брат подхватит, к ближайшей станице подкинет и пойдешь свою судьбу искать. – Нет, батюшка мой, – прокряхтел Пантелей. – Отвык я уже от полей. Лучше в парке. Как-нибудь обживусь и привыкну. Они дождались Олесю – та выпорхнула из трамвая номер четыре, увидела Федора, улыбнулась, помахала рукой. – Как дела? – спросил Федор после обмена поцелуями. – Зря время потратила, – пожаловалась Олеся. – Ездила помещение смотреть вместе с подругой. Она травница – с медицинским образованием, с дипломами. И – совсем чуть-чуть – колдунья. Хочет свою фитоаптеку открыть. Мы с ней за последние дни куда только ни ездили. Ничего не подходит. Если подешевле сдают, то на таких задворках, что ни один покупатель не найдет. То, что дороже, или не устраивает по планировке, или такая аура от прежних арендаторов осталась, что травы хранить нельзя. Не говоря уже об изготовлении настоев. – У соседа нашего бы ей помещение посмотреть, – оживился Федор. – Но не сейчас, через неделю-другую. У нас в усадьбе генеральная уборка еще не закончена. Если все нормально пройдет, я твоей подруге телефон соседа дам. Там отдельный особнячок, специально под аптеку строился. – Ой как здорово! – обрадовалась Олеся. – Но это, конечно, ей самой глянуть надо. Я никакой ауры не чувствую, а она сразу: «Нет, мне это не подходит!» За разговорами дошли до городского парка. Пантелей, цеплявшийся за юбку Олеси, при виде деревьев и клумб чрезвычайно оживился. – Работы тут много, батюшка мой, – сообщил он. – Эх! Смотрите! Дуб погибает! Спасать срочно надо, зашептать сердцевину, кору дополнительным заклятьем укрепить. Аж руки зачесались. И жучков, жучков-древоточцев выгнать! Их же тут полный парк. Кишат! – Сейчас к пруду пройдем, по пути с дриадами познакомишься, водяного разбудим, поговорим. Если тебе местечко найдется – а я думаю, все рады будут – тогда активируем амулет. Земля пересохшая, пить просит. – Просит, ох, просит, – покачал головой полевик. – Потрескалась вся. Одним дождем не напоишь, тут даже хорошего ливня мало. Надо чтобы на недельку зарядило, а зимой снег покрывалом набросить. – Снега не обещаю, а хороший дождь будет. – А как ты это сделаешь? – удивилась Олеся. – Жарко. На небе ни тучки. Будешь проводить какой-то ритуал? – Смотри! – Федор вынул из кармана амулет. – Это камень дождя. Он не только землю напоит, он природный баланс восстановит. Надо его в центре парка положить и заклинание прочитать. Он сутки проработает и исчезнет. – Ух, ты! Олеся смотрела на камень с уважением, и Федор решил не рассказывать, что амулет достался ему случайно. Как плата за строптивых полевиков. Пусть думает, что он сам его сотворил. Он ведь такие камни заговаривал – не часто, при острой надобности. Сил это забирало много, но и эффект давало отличный. Без камней дождя совхозные поля уже давно бы урожай не давали – климат сильно изменился.