Глава 23. Просроченный амулет

В парке Пантелей расправил плечи и начал важничать. Здоровался с дриадами, критиковал обрезку деревьев и цветочные клумбы, пинками выгонял из зелени суетливых корнеглодок – мелкую нечисть, обожавшую подкапываться под цветы и молодые кусты. Олеся, державшаяся за локоть Федора, увидела разбегающихся корнеглодок и вскрикнула: – Какой ужас! Крысы! Откуда в парке столько крыс? Федор поспешил ее успокоить и объяснил, что корнеглодки – не крысы, а переродившиеся кроты. – Слишком много пестицидов. Кое-где земля протравлена так, что ее лет десять под паром держать надо, ни года, ни пяти не хватит. Кроты, они, в общем-то, полезные. Медведок уничтожают. Они же насекомоядные. Корни портят только если на свободу выбраться не могут. Но если много лет в отравленной земле живут, перерождаются в корнеглодок. Деревьям не вредят, силенок не хватает. А цветы их прямо притягивают. – И что теперь делать? – Ничего. Пантелей их прогонит. Они сами уйдут, когда полевика почуют. За разговорами добрались до обмелевшего пруда. В центре водной глади зеленел искусственный островок. Плакучие ивы склонялись к воде, роняли желтеющие и сухие листья, дразня лебедей и уток. – Ты пришел, – проговорила главная дриада, раздвигая ивовую занавесь. – Поможешь? – Сделаю, что смогу. Познакомься с Пантелеем. Найдется ему местечко в вашем дружном коллективе? Дриада заулыбалась – как будто только заметила полевика – заверила, что для такого гостя у них всегда найдется и стол, и дом, после чего заставила ветки опуститься ниже и разбудить водяного. Клочья старых заклинаний, наложенных советскими кудесниками, заволновались, потянулись к камню дождя. Шепот земли «воды-воды-волы-ы-ы» стал громче. Даже Олеся его услышала и начала оглядываться по сторонам. – Где ваш источник-фонтан? – спросил Федор у дриады. Та указала на огороженную яму, прикрытую металлочерепицей и груду бордюрных камней, раскаленных солнцем. – Ищите укрытие. Сейчас будет мокро, – пообещал Федор, чувствуя, как вибрирует и нагревается амулет. – Посоветуйте, куда нам спрятаться. Я далеко уйти не могу, мне рядом с камнем заклинание прочитать надо. Дриада указала ему на парковый павильон – колонны поддерживали крепкую на вид крышу – позвала Пантелея, разговорившегося с водяным: «А ты перебирайся ко мне, на остров. Тут есть хорошее дупло и нора». Федор заторопился. Положил амулет у подножия лестницы, ведущей в павильон, повлек Олесю наверх. На их счастье в парке почти не было гуляющих, только деловитые прохожие, сокращавшие путь к трамвайной остановке. Первые слова наговора вызвали редкие и тяжелые капли дождя, долетавшие до тротуарной плитки и моментально испарявшиеся. – Орошай, орошай, приноси нам урожай, – шептал Федор. – Дождик-дождик пуще, дам тебе гущи, дам кофейной и ячменной, дам цикорий с шапкой пенной, дам хлеб-соль и огуречик, чтоб промокли человечки. Напоить землицу надо, нужен дождик мне без града. Небо неотвратимо чернело – дождевой камень притягивал далекие облачка, обминал невидимыми ладонями, комкая в тучи. Громыхнуло, посвежело – павильон пронизал порыв мокрого ветра. Олеся прижалась к Федору, пробормотала: – Мне кажется, что сейчас случится что-то ужасное. Треск, разряд – разветвленная молния прорезала черноту, ударила в парковую колоннаду, знаменуя начало погодного катаклизма. И разверзлись хляби небесные: парк накрыла стена залпового ливня, неумолимо колошматившего каплями по земле, асфальту и тротуарной плитке. Павильон начало заливать. Ветер гнал дождевые шквалы, походившие на снежный буран – вода была злой, ледяной, мстившей кудеснику за то, что он потревожил ее во время отдыха. Федор обнял Олесю, стараясь защитить от ливня, но это было бесполезно – они моментально промокли до нитки. Заклинаний, способных унять просроченный амулет, Федор не знал, поэтому приходилось стоять среди оглушительного грохота капель под протекающей крышей, и ждать, пока стихия немного умерит пыл. Перелом к простому дождю случился минут через двадцать. Небо просветлело, ливень утих, превратившись в обычный осенний дождь. По тротуарам журчали ручьи воды, решетки ливневки забило листвой и ветками, с газонов текла жидкая грязь. Вызов дождя удался на славу. Теперь осталось пережить последствия. Федор решил не разыскивать дриад и водяного, а удалиться, не прощаясь. Все равно завтра надо будет посетить парк и проверить, разрушился ли камень. Тогда можно обо всем спокойно поговорить. – Я поеду домой, – проговорила Олеся, пока они шли по аллее под липами, ронявшими с листьев крупные капли. – Что делать? С меня вода течет. Наверное, ни в такси, ни в трамвай не пустят. Придется пешком идти. Федор предложил дойти до гостиницы и обсохнуть в его номере, но Олеся отказалась. Похоже, что ей не понравилось прикосновение к погодному волшебству, и Федор утратил замаячивший шанс на сближение. Вот так всегда. Обидно, но ничего не поделаешь. Выход из сложной ситуации нашелся, когда они в молчании добрались до трамвайной остановки. Приветливая продавщица из магазина на первом этаже пятиэтажки предложила им купить полотенце. Олеся заинтересовалась, они вошли в помещение, стараясь не касаться вешалок с вещами, и обнаружили, что в магазинчике можно купить не только полотенце. Телефон у Федора промок и не работал, но банковская карта от дождя не пострадала. Олеся ушла в примерочную кабинку с платьем и бельем, высушила волосы полотенцем, вытерлась, переоделась, выпорхнула в торговый зал красивая и энергичная, и велела Федору сушиться и переодеваться, если он не хочет идти в гостиницу под дождем. – Мой телефон работает, сумка его спасла. Я вызову такси тебе и себе. Что за ужасные шорты ты выбрал? Возьми другие! Вот, рядом висят поприличнее. Федор покорно купил то, что ему велели, переоделся, расплатился, получил от продавщицы чеки и машинально спрятал их в бумажник. Олеся уехала первой, ее машина прибыла к магазинчику раньше, а Федору пришлось подождать и добираться до гостиницы с таксистом, откровенно радовавшимся ценам, взлетевшим во время и после потопа в заоблачную высь. Бормотание радио заполняло салон, Федор смотрел в окно и одновременно слушал сводку событий. – На Чернодар обрушился небывалый ливень. За какие-то полчаса были затоплены около двадцати улиц в центре города. Выпала месячная норма осадков, на некоторых участках проезжих улиц можно передвигаться только вплавь. Движение общественного транспорта приостановлено, на улице Ставропольской один из трамваев застрял в огромной луже, пассажиров эвакуируют сотрудники МЧС, используя надувные лодки. Федор поежился и мысленно свалил всю вину на Стаса – это он додержал камень дождя до такого состояния, что произошла чрезвычайная ситуация. Они объехали пару луж, кативших волны от тротуара до тротуара, постояли в пробке и добрались до цели. Такси остановилось возле гостиницы, Федор побежал в холл, таща за собой пакет с мокрыми вещами, и на пути к лифту был остановлен зычным зовом Арсения: – Брат! Иди сюда немедленно! Я тебе звоню-звоню, а ты трубку не берешь. Я уже думал, ты в луже утонул. – Телефон промок, – вяло ответил Федор. – Не работает. А ты же, вроде, кататься уехал? – Как можно кататься во время потопа? – удивился Арсений. – Да и после дождя по мокрому асфальту тоже… Ты, как будто, смерти моей хочешь. Садись, я сейчас еще кофе закажу. Федор уселся за столик возле стойки кофейни, достал бумажник, вытащил карту и попросил: – Купи какой-нибудь еды. Горячие бутерброды или пирожные. Есть хочу. Дождь холодный, я замерз. Аж ноги заледенели. Он не заметил, что из бумажника выпал чек. А Арсений сразу заметил, цапнул клочок бумаги, вчитался и возмутился так громко, что на них обернулись постояльцы гостиницы и персонал. – Чем ты занимаешься, хотел бы я понять? Врешь, что возишься с полевиками и пустодомками, а сам? – Что «сам»? – переспросил Федор.