Глава 29. Демид-аптечник

Дядя Гена подбежал к старику в костюме, удостоился рукопожатия, спросил: – Как ваше самочувствие, Семен Петрович? Не осмеливался беспокоить, подумал, вы сами позвоните, когда у вас скорбные хлопоты закончатся. – Хлопоты у меня никогда не заканчиваются, – брюзгливо ответил тот. – Не первый раз развожусь, но такого сложного процесса еще не было. Мало того, что она от меня гуляла направо и налево, теперь еще и дом на побережье оттяпать пытается. А вот тебе! Семен Петрович скрутил фигу и показал ее безмятежному голубому небу. Дядя Гена заметно озадачился и уточнил: – А с кем вы разводитесь? Жена же… Оказалось, что в последнем разговоре Семена Петровича и дяди Гены присутствовало слишком много эмоций, от чего и возникло кладбищенское недопонимание. «Померла так померла» относилось к супруге, запятнавшей себя неверностью. Семен Петрович вычеркнул ее из своей жизни, попытался вычеркнуть и из жизни общих знакомых тоже, но наткнулся на ожесточенное сопротивление – как бытовое, так и юридическое. Жена не пожелала соответствовать клейму покойницы, активно посещала светские мероприятия и планировала отсудить у надоевшего супруга часть недвижимости и ежемесячное содержание. – Я не понял, – прошептал Арсений. – Он фальшивые похороны устраивал? – Вроде нет, – так же шепотом ответил Федор. – Похоже, дядя Гена слишком прямолинеен, не оценил красочных оборотов речи культурного деда Семена. Интересный компот. Дядя Гена говорил, что с остальными инвесторами тоже какие-то беды случались. Узнать бы, такие же фальшивые? Хабаровский бандит напомнил о себе, подойдя к Семену Петровичу и заявив: – Слышь, ты. Смету мне скинь, я этот дом покупаю, тебе расчеты все равно не нужны. Семен Петрович цветисто возмутился, хабаровский бандит в просторечных выражениях объяснил ему, что он усадьбу присмотрел первый. Тронуто – хожено. Семен Петрович напрягся, вызвал поддержку – телохранителей из машины, оставшейся на улице – и посоветовал бандиту отправляться обратно в то болото, из которого он вынырнул. Скандал набирал обороты, Семен Петрович орал, двое телохранителей теснили бандита к конюшне. Дядя Гена поспешно вернулся к скамейке и извиняющимся тоном сообщил Марине: – Обычно у нас тихо. Не обращайте внимания, это редкий случай. Та пожала плечами: – Главное, чтобы они у меня в аптеке не дрались. О, хотела у вас спросить. Как вторая вытяжка включается? – Пойдем, я тебе покажу, – дядя Гена покосился на скандалистов и нашел удобный предлог исчезнуть с горизонта, подхватив Марину под локоть. Усадебник появился через пару минут. Вышел из второго подъезда – видимо, и жилище упырихи чуть-чуть почистил – и пошел к скамейке, огибая машину Семена Петровича. – Некрас, ты молодчина! – похвалил его Арсений. – Быстро все сделал. У нас уже два покупателя. Кто-нибудь с деньгами расстанется. – Этим не продадим, – сурово сообщил Некрас. – Они мне не нравятся. Арсений возмутился так громко, что на них обернулись и бандит, и телохранители. – Что значит – «не продадим»? Мозги до сих пор на место не встали? У них деньги есть, они дом в порядок приведут! – Нет, – упрямо ответил Некрас. – Они мне не подходят. Подождем кого-нибудь другого. Тот, который с татуировками, хочет двор под стоянку заасфальтировать. Сауну в подвале устроить. Не будет он ни конюшню, ни кондитерскую восстанавливать. И сыростью дом загубит. – А Семен Петрович чем тебе не мил? – поинтересовался Федор. – Жадный. На баб падкий. Хочет тут сделать гостиницу, но это для отвода глаз. Мечтает бордель устроить, чтобы падшими женщинами перед друзьями хвастаться. Мне такое не нужно. Ищи пустодомку, пока покупателей нет, дадим ему имя и пусть за аптекой присматривает. У меня своих забот навалом. Когда подходящего покупателя увижу, надо воду в дом вернуть. – Ты знаешь, как это сделать? – Конечно. Я сам ее зачаровал, чтобы трубы трескались и она на соседний участок утекала. Для хозяина верну. А просто так – нет. – Мы его не переупрямим, – тихо сказал Арсений, когда они отправились искать пустодомку, осторожно обходя скандалистов и дерущихся. – Если надавить, он прямо на глазах у покупателя какой-нибудь отвратительный фокус устроит. – Он уверен, что найдется другой покупатель. Может быть, он и прав. Продавать родительскую квартиру под бордель… ну, такое. Арсений согласился. Они поднялись на второй этаж и обнаружили пустодомку на своем балконе. Сидел, смотрел на улицу, автомобили, прохожих и пекарню. Грустил и что-то тихонько напевал. – Имя какое-то хочешь или тебе все равно, как звать будут? – Ох! – всполошился пустодомка. – Да неужели вы?.. Неужто Некрас согласился? – Согласился, – подтвердил Арсений. – Надо поторопиться, пока он не передумал. Характер у него… м-да. – Спасибо! Спасибо! – Не нам спасибо, а Марине. Если она тут не уживется, ты сможешь вместе с ней в другую аптеку уйти. Она знает, как тебя пригласить и переселить. Но для этого, конечно, имя надо. Есть какое-то на примете? – Да! – с жаром ответил пустодомка. – Демидом хочу быть. Коротко, чеканно. Демид-аптечник. Хорошо же звучит? – Прекрасно звучит, – одобрил Арсений. – Демид да Некрас, хлеб да квас. Пойдем, хватит тут рассиживаться. Выйдя из подъезда, они были вынуждены притормозить. Во двор, попирая автомобиль Семена Петровича, въехали две полицейские машины. Автоматчики в бронежилетах кинулись к дерущимся телохранителям и бандиту, на Федора и Арсения чуть не надели наручники. Усадебник, сидевший на скамейке, громко хихикал и потирал лапы. Арсений предъявил документы первым, Федор прошел прицепом – собственника-военного полицейские решили не трогать. Всех, включая Семена Петровича, увезли в полицейский участок. Машину на улицу отогнал секретарь-референт. Во дворе воцарилась блаженная тишина – дядя Гена бочком прошмыгнул к себе в квартиру, Марина смело села на скамейку рядом с усадебником и предложила ему кусок пирога из коробки. – Свечи не взяли! – спохватился Федор. – Беги, принеси парочку. И посудину какую-нибудь из серванта захвати. Салатницу или большую суповую тарелку. Чтобы широкая была, отражение свечей вмещала. Пустодомка резво доставил из квартиры нужные предметы, даже спички не забыл прихватить. Процессия, возглавляемая усадебником, отправилась в аптеку. Арсений вытащил в центр комнаты легкий пластиковый стол, поставил на него две свечи и хрустальную салатницу, которую тут же наполнил питьевой водой из бутылки. Спичка чиркнула по коробку, разгорелась. Марина нажала кнопку пульта, закрывая жалюзи, комната погрузилась в полумрак, разгоняемый язычками пламени свечей. – Готовы? – спросил Арсений. Усадебник и пустодомка кивнули. – Читай ты, – неожиданно предложил Федору Арсений. – Я наговор не помню. Имя скажу, это без проблем. Федор вздохнул – вот так всегда, всех перебаламутит и в кусты – взял со стола свечу и провел ей над гладью воды в салатнице. – Дом, услышь меня! – попросил он. – Стены, посмотрите на нового хранителя очага. Как свеча отражается, так новая жизнь пустодомки зарождается. Да будет ему опора в усадебнике Некрасе, как в глубоком корне, что держит дуб во время бури. Прими, Некрас его в усадьбу свою, дай право охранять аптеку и защищать Марину. Усадебник взял вторую свечу, повторил движение Федора. Отражения огоньков плясали в воде, вспыхивали в хрустальных насечках, добавляя щедрые россыпи искр. – И огонь, и вода, и небо, и земля будут свидетелями, – скрипуче проговорил Некрас. – Я беру на службу этого пустодомку. Мы нарекаем его именем… – Демид, – проговорил Арсений. – Демид, – хором повторили Некрас и Федор. – Демид-аптечник, – добавила Марина. – Имя как зарок, как путеводная звезда, – ставя свечу на стол, продолжил Некрас. – Дом не как покой, а как работа. Свеча твоей службы зажжена. Отвечаешь за аптеку. – И за Марину! – напомнил Арсений. – Свершилось, – быстро проговорил Федор, пока Некрас не успел воспротивиться. – Демид, ты обрел дом и имя. Прими обязанности и служи. Пустодомка опустился на пол и расплакался. В дверь громко постучали. – Кто там? – спросил Арсений, сдвигая столик со свечами и салатницей за аптечную стойку. – Я по поводу аренды. Тут сдают? – Нет, – разочаровал невидимого собеседника Арсений. – Занято. Уже сдали. Марина подняла жалюзи. Таинственный полумрак исчез, Некрас направился к двери, бормоча: «Одна гора с плеч, теперь бы еще кондитерскую пристроить». – Не рыдай, – Арсений щелкнул пустодомку по темечку. – Сейчас пройдемся по магазинам, какого-нибудь шмотья тебе купим. А потом вернемся, и!.. Мариночка, ты помнишь, что у нас на вечер покатушки назначены? – Помню, – улыбнулась та. – Дело сделали, можно и покатушки устроить.