Глава 14. Даша

Роман без лишних слов берет на себя приготовление завтрака. Никакой суеты и растерянности, словно знает, где и что лежит.

— Так, — бормочет он, открывая холодильник. — Молоко есть… ну как есть, половина стакана. Масла кот наплакал. Сыр подозрительный. Овощей минимум.

— Деда любит простую еду.

— Угу, — кивает Роман. — Но тебя этим не накормишь, — он выпрямляется, закрывает холодильник и опирается ладонями о стол. — Смотри, — продолжает он. — Молоко, яйца, мясо возьмем у соседей.

— А овощи? — спрашиваю, лишь бы не молчать.

Он кивает в сторону окна:

— Огурцы и зелень есть прямо в огороде. Принесешь? — просит буднично.

— Да, конечно, — отвечаю радостно.

Мне хочется помочь, да и оставаться на месте невозможно. Мысли о Леше и его родителях лезут в голову, как сорняки. Я гоню их. Не хочу снова слышать требовательные голоса, словно включенные на повтор.

Выхожу в огород. Зелень подрагивает от утреннего ветерка. Огуречные листья широкие, шершавые, на них блестят капельки росы. Я аккуратно выбираю несколько крепких огурцов, щипаю пучок укропа, пару веточек петрушки. Пока я двигаюсь по грядкам, мысли о Леше и его родителях снова пытаются прорваться, но я заставляю себя сосредоточиться на другом. На всем, что меня сейчас окружает. Замечаю пересохшую почву по краям. Надо будет обязательно сегодня полить все.

Когда возвращаюсь на кухню, Роман уже готовит яичницу. Пахнет маслом и поджаривающимся хлебом. Кажется, тем, который я уже хотела выбросить. Он нарезал его толстыми ломтями и поджаривает до золотой корочки.

Я мою овощи. Роман, не спрашивая, забирает у меня огурцы и зелень, быстро нарезает салат, заправляет его маслом, чуть встряхивает миску.

— Ты умеешь готовить? — интересуюсь, доставая тарелки.

— Ну да. В моем возрасте стыдно просить об этот мамочку, — хмыкает он, намекая, что давно ведет самостоятельную жизнь.

А мне нравится все. И что он говорит, и что делает. А еще нравится, что обо мне кто-то заботится. Без просьб, без какого-либо повода. Не в честь дня рождения или Восьмого марта. Просто так.

Мы садимся за стол. Перед Ромой огромная порция: несколько яиц, ломти хлеба, зелень пучком. Передо мной аккуратная порция. Если сравнивать. Но я сомневаюсь, что смогу съесть даже ее.

Я моргаю, смотрю на его тарелку снова.

— А ты все это осилишь? — спрашиваю удивленно.

Он усмехается, пододвигает ко мне салатницу:

— Без проблем.

Я поднимаю удивленно брови.

— И не волнуйся, — добавляет он спокойно. — Ты точно не останешься голодной. Сегодня после завтрака съездим к соседям. Потом в магазин. Купим все, что тебе нужно. Свежие продукты, нормальное масло, молоко… — он смотрит на меня внимательно. — Все, что ты захочешь.

Я переключаюсь на содержимое тарелки, потому что под его внимательным взглядом внутри что-то болезненно-мягко сворачивается. В горле снова поднимается ком. Но в этот раз не от слез, а от пугающей теплоты.

— Ты опять потратишь на меня весь день, — бормочу смущенно.

— И что? — спрашивает он, быстро работая вилкой.

— Сегодня выходной. У тебя не было никаких планов?

Мужчина жмет плечами.

— Отдохнуть.

— Возня со мной мало напоминает отдых.

Он смотрит на меня хмуро.

— Мне хочется… возиться с тобой.

Роман ест быстро. Я ковыряю вилкой зелень, потом беру кусочек хлеба. Живот урчит, но заставить себя проглотить хоть что-то выше моих сил.

Он первым встает из-за стола, убирает за собой.

— Вернусь через час, — предупреждает меня.

Через час я действительно слышу звук двигателя, встречаю Романа на крыльце. Это уже не тот мужчина, что стоял утром на кухне в спортивных штанах, с растрепанными волосами и напряженными плечами после стычки с моими свекрами. Сейчас он выглядит так, словно собирается сниматься в рекламе или ехать на деловую встречу.

Он переоделся в темные джинсы и простую, но дорогую на вид футболку цвета графита. Волосы подсохли и лежат аккуратно, чуть взлохмаченные, но ровно настолько, чтобы выглядело естественно.

— Готова? — спрашивает он наконец.

— Готова, — отвечаю согласием, чувствуя себя не в своей тарелке.

В первую очередь мы отправляемся в сторону соседнего дома. Соседка выходит нам навстречу. Улыбчивая, в цветастом халате. Говорит что-то приветственное. Я улыбаюсь в ответ, и через пару минут корзинка наполняется десятком свежих яиц, стеклянной бутылкой с молоком и пакетиком творога.

В магазине начинается безумие. Роман идет вдоль полок, методично набирая продукты.

Я иду рядом и понимаю, что мой рот приоткрыт от удивления. Тележка уже поскрипывает под тяжестью, а Роман продолжает наполнять ее, не спрашивая меня.

— Ром… — наконец не выдерживаю я. — Зачем столько?

Он оборачивается.

— Ты что-нибудь из этого не ешь? — спрашивает он.

— Нет… — мямлю. — Но… я столько не съем. Я здесь ненадолго.

— Насколько ненадолго? — произносит он спокойно, но в голосе есть что-то, от чего у меня перехватывает дыхание.

— Я… не знаю, — говорю честно, и от этого становится неловко.

Он кивает.

— Тогда пусть будет надолго, — резюмирует он. И уверенно кладет в корзину свежую рыбу.

— Ты серьезно? — спрашиваю. — Это же… на месяц.

— Надеюсь, что хотя бы на неделю, — отвечает он без тени смущения. — И еще надеюсь, что за эту неделю ты хоть раз меня накормишь.

— Чем? — выдаю я глупость секунды через две.

Роман смотрит на меня так, будто я сказала что-то невероятно милое.

— Ужином, Даша, — отвечает он. — Нормальным. Домашним. Таким, который ты готовишь сама, — и взгляд у него становится теплее. — Я же ремонтирую тебе машину. Несправедливо уходить с пустым желудком.

— Ладно, — шепчу я. — Ужином накормлю.

— Отлично. А лучше двумя.

И прежде, чем я успеваю возразить, кладет в корзину бутылку хорошего вина.

Я чувствую, что теряю почву под ногами. Опору. Не в плохом смысле, просто не понимаю, куда девать руки, ноги, взгляд, себя. Привычка жить под девизом «Сама, сама, сама» мешает принять, что рядом есть человек, который не просто может помочь — он делает это без просьб, без условий, без фырканья и усталого: «Ладно, давай помогу».

От этой простой заботы я начинаю путаться сильнее, чем от самых сложных разговоров. Мне кажется, что я недостойна ничего хорошего. Ведь чувство вины так и не отпускает, оно крепко держит меня за горло. И периодически сдавливает, напоминая, что я не свободна, чтобы вот так легко флиртовать и делать вид, словно у меня нет проблем за спиной.

Дорога обратно проходит иначе. Легче и теплее. Я чувствую себя свободнее в компании Ромы. Он за рулем, одной рукой держит руль, второй успевает открыть пакет с орехами, потом еще один со сладкими колечками. Засовывает пару себе в рот, а потом, не глядя, протягивает мне.

— Ешь.

— Я не… — начинаю, но он перебивает:

— Даша. Держи. Ешь. Не любишь вкусняхи?

Приходится взять. Хотя бы символически. Пожевать. На вкус очень даже ничего.

— Если хочешь пить, возьми на заднем сиденье.

Музыка в машине играет негромко, какое-то радио с хитами двадцатилетней или даже тридцатилетней давности. Мама любит слушать эти песни. Мужчина слушает пару секунд, а потом неожиданно подпевает.

— Не слишком я фальшивлю? — спрашивает он, не отрывая взгляда от дороги.

Я смеюсь.

— Если честно… — протягиваю я.

Он поворачивает голову:

— Да?

— У меня все намного хуже со слухом. Ты идеально поешь.

Он фыркает, улыбается. Негромко стучит пальцами по рулю в такт музыке, покачивает головой.

— Хочешь — подпевай мне, — предлагает.

— Ну нет. Иначе ты меня высадишь.

— Обещаю, что не стану этого делать.

— Не буду рисковать, — хихикаю я.

Мы подъезжаем к дому деда, и мне кажется, что внутри меня горит слабый теплый огонек. Странное ощущение — быть рядом с человеком, которого знаешь несколько дней, и чувствовать с ним максимально уютно и свободно.

Роман выходит первым, обходит машину и еще до того, как я успеваю открыть дверь, тянет на себя ручку.

— Прыгай, — произносит буднично, протягивая мне ладонь.

— Я сама могу… — пытаюсь слабо возразить.

— Не сомневаюсь, — бросает он, вытаскивая меня из салона, словно я пушинка.

Стоит ему чуть потянуть меня на себя, и в груди снова ощущается короткий удар током. Внутри кто-то щелкает выключателем и включает совсем другую версию меня самой.

Легкую. Живую. Романтичную.

Ту, которой я была когда-то давно, до всех проблем, долгов, больниц и обвинений.

Я делаю шаг, горячая рука ложится мне на талию, поддерживает, хотя я прекрасно стою на ногах.

Контакт на секунду. Но и секунды хватает. Под пальцами жар. По коже разливается волна мурашек от пояса вверх, по спине, к шее и окрашивает лицо.

Мы близко. Я вновь чувствую запах Романа. И делаю медленный глубокий вдох, вновь рядом с ним чувствуя желание. Настоящее, пугающее, от которого путаются мысли.

Роман отпускает меня только тогда, когда убеждается, что я стою твердо. Не спешит, медленно разжимает пальцы, отступает на один шаг, но тепло его ладони еще остается на моей коже.

— Даш?

Я моргаю, вырываясь из короткого транса.

— Да?

— Ты очень много думаешь, — говорит он мягко. — Перестань хотя бы на пять минут.

Я собираюсь ответить что-то невнятное, но у Романа в кармане начинает вибрировать телефон. Он бросает взгляд на дисплей. Лицо становится сосредоточенным.

— Мне надо ответить, — тихо говорит он.

— Конечно, — я делаю шаг назад, стараясь не думать о том, что хотела бы остаться в теплых объятиях чуть дольше. Иду к багажнику, где стоят пакеты с продуктами, осматриваюсь, стараюсь найти кнопку, чтобы открыть его. Роман показывает, что он сам, еще говорит несколько односложных фраз, а потом сбрасывает вызов.

— Давай, я быстренько тебе помогу и смотаюсь по делам.

Я бодро киваю, но внутри меня словно все пустеет и покрывается корочкой льда. Рядом с ним все легко и просто. Я забываю о сложностях. Словно попадаю в другой мир. Наверное, я и рядом с Лешей чувствовала что-то подобное. Не просто так я вышла за него замуж. Любила его. Уважала. Но… наверное, легко мне никогда и не было. Всегда нужно было соответствовать каким-то определенным критериям. И я тянулась за Лешей. Считала, что росла рядом с ним. Теперь опыт прожитых вместе лет подсказывал, что это была гонка соответствия.

— Эй, — Роман вновь возвращает меня в реальность прикосновением к руке, — все хорошо? — интересуется, когда ставит пакеты на стол.

— Да, — говорю вяло, а потом стараюсь исправить ситуацию: — Конечно, все хорошо. Ты мне так помог, разве может быть что-то плохо? Большое спасибо, — благодарю, сцепив руки перед собой.

— Да не за что, — отвечает он задумчиво, разворачивается уйти, а потом возвращается, одной рукой притягивает меня к себе и целует в макушку. — Я буду скучать, — обдает жаром.

Короткий импульсивный жест застает меня врасплох, я поднимаю взгляд и ловлю короткую искреннюю улыбку.

— Скоро вернусь, — бросает он тихо и, не дожидаясь моего ответа, уходит.

Дальше день тянется неспешно.

Я разбираю продукты, перекладываю все в контейнеры, подписываю некоторые пакеты. Странное дело, в аккуратно разложенных продуктах появляется ощущение стабильности.

Потом выхожу во двор, поливаю грядки и болтаю с мамой. Мы говорим минут десять. Она спрашивает, как я, поела ли, тепло ли в доме. Ни разу не задает вопрос, которого я боюсь.

— Скажи деду, что у меня все под контролем, — произношу я. — И чтобы не переживал.

— Конечно, Дашуль, — отвечает мама.

Когда мы заканчиваем разговор, солнце уже клонится к вечеру. Небо становится мягким и золотистым. Стоптанные кеды сами несут меня по знакомой тропинке.

Нужно всего лишь пройти мимо сарая, обогнуть старую яблоню — и выйдешь к озеру. Я дохожу до берега, смотрю на глянцевую гладь и чувствую нестерпимое желание искупаться.