Глава 20. Даша

Разговор с мамой не выходит из головы, даже когда я кладу телефон экраном вниз, глубоко вдыхаю и переключаюсь на дела.

Валентина Сергеевна… банк… женщина… Настоящий бред. Просто какой-то очень любопытной знакомой захотелось поучаствовать в чужой жизни. Но вот мать Леши… Эту женщину я знаю слишком хорошо. Она умеет говорить так, что из ничего получается драма, а из полуправды — удобная версия, в которой виновата всегда я. И если я сейчас промолчу, если не объясню маме все сама, при личной встрече страшно представить, какую картину она нарисует.

Так нельзя продолжать. Нужно поговорить, иначе дальше будет только хуже.

С этими мыслями я механически накрываю на стол. Достаю тарелки, режу салат, хочу нарезать хлеб, поворачиваюсь к хлебнице и едва не врезаюсь в Романа. Он стоит в шаге от меня. Я вздрагиваю и рефлекторно отдергиваю руку.

— Ой! — вырывается испуганно. — Прости, я не услышала, как ты вошел. Чуть не задела тебя. Все хорошо?

Роман реагирует быстро. Его ладонь мягко накрывает мою руку, и нож оказывается у него.

— Осторожнее, — говорит он. — Я помогу.

Я украдкой наблюдаю за движениями больших сильных ладоней. Красивые точные движения гипнотизируют. Мне легко представить, что Рома делает что-то на кухне для меня каждый день.

Мы садимся за стол. Я ем, полностью погруженная в собственные мысли. Они кружат и кружат в голове. Хочется избавиться от них, вот только не выходит. Я прекрасно понимаю, что продолжения конфликта с Лешей и его семьей не избежать. Роман ест с аппетитом, без лишних разговоров, а потом поднимает на меня взгляд.

— Спасибо, — говорит искренне. — Очень вкусно.

— Пожалуйста, — улыбаюсь я. — Я рада.

Он вытирает руки салфеткой и чуть откидывается на спинку стула.

— По машине, — начинает он деловым тоном. — Электрику я сегодня полностью не закончу. Надо еще проверить, как она себя поведет.

Я киваю. Звучит разумно.

— Тогда, — он делает паузу и смотрит прямо на меня, — во сколько мы поедем ко мне?

Я растерянно моргаю.

— К тебе?.. — переспрашиваю, не сразу понимая. — Зачем?

Роман не отводит взгляда.

— Если ты не хочешь ехать, я останусь здесь, — говорит просто. — С тобой.

— Ром, — я качаю головой. — Не нужно. Правда. Я справлюсь.

— Я знаю, — отвечает он спокойно. — Но останусь.

В его голосе нет давления, и все равно мне почему-то кажется, что спорить бессмысленно.

— Ты… — я запинаюсь, подбирая слова. — Ты и так много сделал. Не хочу, чтобы ты чувствовал себя обязанным только потому… — я смотрю на красивое мужское лицо и не понимаю, почему Рома носится со мной. Другого слова невозможно подобрать. Он предугадывает мои потребности, оказывается в нужное время в нужном месте. Он всегда рядом.

Мужчина чуть усмехается.

— Может, я хочу, чтобы ты была чем-то обязана мне, — говорит, блуждая по мне взглядом. — Я не откажусь от маленькой благодарности.

— Я помню про ужин, — отвечаю, чувствуя предательский румянец. — Обещаю приготовить курочку.

— Решено. На ужин у нас курочка.

Я вздыхаю и сдаюсь. Но, чтобы не продолжать этот разговор, перевожу тему:

— Твои родители, — начинаю осторожно. — Они очень необычные.

Роман хмыкает.

— Так может показаться при первой встрече. При второй ты поймешь, что они самые обыкновенные родители. Как и у всех.

— Они очень красивые. И такие молодые, — добавляю я.

— Да, так и есть.

После обеда я сажусь за стол с ноутбуком, раскладываю бумаги, открываю нужные файлы. Первые минуты работы идут тяжело, мыслями я все еще в телефонном разговоре. Но работа делает свое дело. Цифры заставляют сосредоточиться.

Я успеваю проверить документы, внести правки, отправить письма. Даже получаю короткое подтверждение, что файлы дошли. Маленькая победа радует.

Когда я закрываю ноутбук, за окном уже сумерки. Лучи заходящего солнца мягко подсвечивают деревья. В этот момент Роман хлопает капотом моей машины, входит в дом.

— Ну как поработала? — спрашивает негромко.

— Отлично, даже смогла отправить письма, — отвечаю с облегчением. — С первого раза.

Мы готовим ужин вместе. Когда еда готова, Роман достает бутылку вина.

— Немного, — уточняет сразу. — По паре глотков. Выпьем за вечер.

Я колеблюсь секунду и киваю.

— Можно.

Мы выходим на крыльцо. Деревянные ступени теплые от дневного солнца. Рома разливает вино, подает мне бокал. Наши пальцы снова соприкасаются, и уже не случайно, я плавлюсь от нежных поглаживаний.

Вино мягкое. Сладкое. Почти не чувствуется градус, только эффект расслабления.

Мы сидим рядом. Темнота медленно сгущается, небо становится синим-синим. Стрекочут насекомые, вечер дышит тишиной. Невероятно интимно.

Днем оставаться наедине с Ромой было проще. А сейчас между нами что-то натягивается и вибрирует.

Роман поворачивается ко мне.

— Красивый вечер, — говорит тихо.

Я не успеваю ответить. Он наклоняется, и его губы находят мои. Поцелуй теплый, медленный. Такой, в котором хочется раствориться. Я отвечаю с упоением. Его ладонь ложится мне на талию, притягивает ближе. Поцелуй становится глубже. Смелее. Я чувствую, как сердце бьется быстрее, как тело вспоминает, что значит быть желанной.

Я отрываюсь первой, облизываю губы тяжело дыша.

— Ром… — шепчу, и в этом слове все: и страх, и притяжение, и просьба. — Ром, мне нужно постелить тебе постель, — одной фразой выставляю границы.

Я резко поднимаюсь и так же быстро захожу в дом. Вино допиваю одним глотком, совсем не смакуя. Горло обжигает, внутри становится еще теплее и беспокойнее.

Что я делаю вообще?

Рома мне нравится. Слишком. Он красивый, сильный, уверенный. Такой, рядом с которым хочется быть лучше, чем ты есть. И именно это пугает. Возможно, во мне говорит алкоголь, желание такое сильное, а страх не понравиться, сделать что-то не так, оказаться «не той», давит куда сильнее.

Я стелю постель на маленьком диванчике, суетливо расправляю простыню, поправляю подушку, хотя все и так нормально. За спиной тихо скрипят половицы, Роман входит в дом. Я чувствую его присутствие кожей. Он ничего не говорит, а у меня дрожат руки.

— Тут… — начинаю я неловко, не оборачиваясь. — Тут, наверное, неудобно. Диван маленький.

— Нормально, — спокойно отвечает он. — Если что, могу лечь на полу.

Я резко поворачиваюсь.

— Нет, — говорю я. — Конечно, нет. Сейчас принесу матрас. С дедушкиной кровати.

Я делаю шаг, но Роман уже рядом.

— Я сам, — коротко говорит он и опережает меня.

Он возвращается с матрасом, сдвигает стол в большой комнате, аккуратно раскладывает все на полу. Мы вместе застилаем спальное место, стараясь не смотреть друг на друга слишком долго.

— Спокойной ночи, — говорю я и сразу делаю шаг к выходу. Хочется спрятаться в своей комнате.

— Даш, — останавливает он меня. — Дай полотенце? Я схожу в уличный душ.

— Конечно, — киваю и почти бегу к старому шкафу.

Я ложусь в кровать, гашу свет, слышу, как хлопает дверь, как Рома выходит на улицу. Спустя несколько минут слышны шаги, щелчок замка, знакомый скрип половиц.

И все. Тишина.

Я ворочаюсь. Простыня путается в ногах. Мысли скачут, сердце бьется слишком часто. Сон не приходит. Ни через пять минут, ни через двадцать пять.

В какой-то момент я резко сдергиваю простыню, встаю и иду в большую комнату. Останавливаюсь у дверного проема, прислушиваюсь к мужскому дыханию. Наверное, спит.

Я уже собираюсь уйти, когда из темноты звучит тихий голос:

— Ты что-то хотела?

Я вздрагиваю.

— Ой, — шепчу. — Я думала, ты спишь.

— Да что-то не спится, — отвечает он так же тихо.

Я прохожу в комнату и присаживаюсь на краешек дивана.

— Ром, — пауза затягивается. — А ты не хочешь пойти искупаться в озере?

Скрип половиц, мужчина поворачивается на бок и, кажется, смотрит на меня. В темноте я вижу только силуэт.

— Прямо сейчас?

— Ну да. Но мы можем и утром. Если…

— Сейчас, — отрезает мое невнятное объяснение и одним движением поднимается на ноги.

— Хорошо. Я, — сглатываю, — я возьму нам полотенца и попью водички.

Я не включаю свет. Двигаюсь по дому, по памяти. В темноте нахожу полотенца, прижимаю их к груди и иду на кухню. Собиралась налить воды. Честно. Но останавливаюсь у раковины, беру бокал и вместо воды наливаю вино. Рука подрагивает. Делаю несколько быстрых глотков подряд. Жар скатывается по горлу, оседает в груди, ниже, расползается по телу странной, приятной слабостью.

— Идем, — говорю хрипло.

Тело становится чужим. Легким. Смелым. И мне это состояние нравится. Я слишком хорошо понимаю: если сейчас остановлюсь, если дам себе еще минуту, храбрости уже не хватит.

Или сейчас. Или никогда.

Роман молча берет меня за руку. Он ориентируется в ночи безошибочно, словно отлично видит в темноте.

Трава холодит босые ступни. Пахнет влагой и землей.

Внутри все натянуто струной. Азарт. Страх. Желание. Все сразу. Я чувствую, как горит кожа. Как от одной только мысли, что Рома может прикоснуться, меня накрывает жаркой волной.

Озеро гладкое, почти черное, отражает редкие звезды. Вода спокойная и невероятно теплая. Мы останавливаемся у самой кромки.

Роман поворачивается ко мне. Все еще держит за руку. Его большой палец медленно скользит по внутренней стороне моего запястья.

— Холодно? — спрашивает тихо.

Я отрицательно качаю головой.

— Нет. Это не от холода.

Он подходит ближе, обнимает меня.

— Даш, — его голос вибрирует.

— Ты такой горячий, — произношу я.

— Да. Это семейная особенность. Наша температура чуть выше человеческой.

Я не разбираю его последних слов. Все внимание притягивает другое. Его глаза в темноте кажутся не просто светлыми. Они неестественно золотистые, сверхъестественные. От этого взгляда у меня перехватывает дыхание.

— У тебя очень красивые глаза, — говорю я искренне.

Мои пальцы медленно поднимаются по его груди, ощущая под кожей твердые мышцы, жар и силу. Касаюсь шеи, где кожа особенно горячая, и обнимаю его, прижимаясь всем телом. Между нами почти нет воздуха.

Меня накрывает волна сладкого желания.

— Даша, — выдыхает он мне в волосы.

От тихого голоса с хрипотцой внутри все сжимается и тут же распускается огнем. Я сильнее прижимаюсь к нему, привстаю на носочки и тянусь к его губам. Роман наклоняется ко мне, сокращая последнее расстояние, и целует. Я отвечаю на поцелуй, позволяя себе быть мягкой и открытой. Моя ладонь скользит ему за шею, пальцы путаются в волосах, Рома тихо выдыхает мне в губы.

— Я тебя съем сегодня.

Сердце заходится будто сумасшедшее, бьется в горле. Крупная дрожь проходит по телу, ноги становятся ватными, словно я выпила не один бокал вина. Назад дороги нет.