ГЛАВА 14

Роман

— Можно я с тобой в больницу? — просится Елизавета.

— Зачем? Переживаешь за здоровье моей бывшей жены? — иронизирую, но это, скорее, от стресса.

— Ну зачем ты так… — обиженно произносит она. — Марина же человек. Очень хороший человек.

— Плохо ты ее знаешь, — холодно усмехаюсь. — Но поехали.

Пусть посмотрит на этого «хорошего» человека.

Умываюсь, одеваюсь, пытаясь обрести холодное равновесие.

Она спалила мой дом! Назло мне. В знак очередного неадекватного протеста или из ревности – черт ее знает, что в этот раз нашептали ее демоны. Но мой дом… Знала тварь, по чему бить. Этой женщине и себя не жалко. Назло мне она уничтожит и себя.

Спускаюсь вниз, Елизавета уже собрана. В своей старенькой куртке, которая осталась здесь. И не заставишь переодеться, все вещи сгорели в доме. Дышу глубже. Девочка молчит, тихо, как мышка, идёт за мной. Пропускаю ее в лифт, пытаюсь поймать виноватый взгляд. Прячется от меня. Закрытая, точнее, хочет закрыться, но эмоции легко считываются. В чем твоя вина, Елизавета? Комплекс неполноценности? Какая же она еще наивная. В ее глазах я мудак. Плевать, пусть будет так.

Садимся в машину. За рулем водитель, Мирон рядом. Никто не ожидал, что придётся работать. Все рассчитывали на выходные в ближайшие дни. Но у моей бывшей жены были свои планы…

— Сначала в усадьбу, — командую я. Хочется посмотреть на масштабы катастрофы.

— Может, лучше в больницу? — тихо спрашивает Лиза.

— Не лучше! — отрезаю я. — С Мариной не так все плохо. А скакать под ее дудку я не обязан.

Дальше едем молча, головная боль возвращается, откидываюсь на сиденье, дышу, прикрываю глаза. Нервы сдают. Хочется наказать виновных. Жестоко наказать. Но виновная здесь одна. Марина может быть очень изобретательной. В кармане звонит телефон, смотрю на дисплей, отвечаю.

— Да, Валерия?

И отрешённая Лиза вдруг оживает, переводя на меня взгляд, распахивая свои красивые глаза.

— Добрый день, слышала, сгорела усадьба. Это правда?

Ох, как быстро распространяются слухи.

— Да.

— Кто-нибудь пострадал?

— Марина.

Тишина. Валерия всегда относилась негативно к моей бывшей жене. И не будет сейчас лукавить и делать вид, что ей жаль.

— Причины пожара?

— Выясняю.

— Ясно.

Скидываю звонок, не прощаясь. Перевожу взгляд на Елизавету, быстро отворачивается, пряча от меня эмоции. Вопросов не задает. Значит и ответов не будет. Не нужно было брать ее с собой, но девочка меня успокаивает.

Выходим из машины, в нос сразу бьет запах гари. Картина угнетающая. Встаю посреди двора. Пожарные машины превратили дорожки в грязевую кашу. Окна второго этажа зияют чернотой. Первый этаж залит водой и пеной. Восстановление усадьбы займет много времени, но все будет уже не то. Это мой первый дом, который помнит все мои взлеты, падения и трагедии. Здесь много чего произошло. И Марина это знала. Она уничтожила мое прошлое, видимо, так же, как я уничтожил ее.

Елизавета обнимает себя руками, растерянно осматриваясь. Печальная, даже где-то напуганная.

— Мне так жаль дом.

— Не нужно…

— Что не нужно?

— Не нужно говорить того, чего не чувствуешь.

— Мне, правда, жаль дом. Я всегда говорю, что думаю. Представляю, сколько денег в него вложено.

— В него много чего вложено, и деньги – не самое главное. Холодно. Посиди в машине, — отсылаю ее, а сам иду в домик охраны, выяснять обстоятельства.

Обстоятельства только подтверждают мои догадки. Пожар неожиданно начался в мансарде и быстро распространился по второму этажу. Пожарная сигнализация выведена из строя. Но я все же намерен посмотреть записи камер, которые писали, пока их не спалили к чертовой матери. Но, как выяснилось, камеры не писали… Они были повреждены задолго до пожара. Картинка застыла в одном времени, а эти идиоты не обратили внимания. Мирона не было, чтобы проконтролировать, он был на свадьбе. Велю ему разобраться и наказать виновных, а сам возвращаюсь в машину.

Едем к виновнице беспредела. И мне дико хочется ее придушить, чтобы не мучилась больше. Что я там ей сделал? Психику сломал? Так имею право добить. Раз не хочет принимать мою помощь. Устал.

— Уверена, что хочешь навестить Марину? — спрашиваю у Лизы по дороге.

— Да, — кивает.

— Она может быть не в себе.

— Я уже поняла, что она глубоко травмирована.

Как красиво Лиза завуалировала слово «сумасшедшая».

— Хочешь послушать ее очередной бред?

— Она лжет?

— Ну почему? В ее голове это правда. Только ее правда. Выдуманная.

— А что с ней случилось? Откуда у неё шрамы? — с большим интересом спрашивает девочка. Не отвечаю, вновь откидываясь на сиденье, прикрывая глаза. Парой фраз не отделаешься, а распинаться и рассказывать о нашем прошлом я не намерен. Лиза и так считает меня монстром. Станет только хуже.

В клинике, как всегда, пахнет стерильностью. Ненавижу этот запах, в свое время я надышался им до тошноты. Меня передёргивает от этих стен. Какая бы комфортабельная и дорогая эта клиника ни была, здесь все равно воняет смертью. Сажаю Елизавету на диван в зале ожидания, а сам иду к доктору.

— Добрый день, Роман, — мужчина тянет мне руку, пожимаю. Это наш семейный доктор. Когда-то давно он пытался вылечить мою мать. Но нельзя излечить того, кто этого не желает. Психосоматика – основная причина осложнений.

— Не совсем добрый, — констатирую я. — Как она?

— Некритично. Отравление есть, но, можно сказать, все стабильно. Прокапаем дней пять. Меня больше беспокоит ее психическое здоровье.

— Меня тоже.

Что я чувствую, понимая, что Марина снова нестабильна?

Уже, кажется, ничего. Усталость и пустоту. В этом плане моя бывшая жена похожа на мою мать. Она настолько лелеет свое горе, что не замечает, как уничтожает этим других. Нет, я, определённо, виновен и в какой-то мере принимаю ее козни, но… В нашей истории много «но»…

— Я бы посоветовал поместить ее в клинику Володина. Это не психушка, — выставляет руки, сразу предупреждая. — Комфортабельные палаты сродни номерам в отеле, заботливый персонал, правильное питание, медитации, беседы и групповые занятия с психологом. Бассейн, фитнес-зал и прочие прелести.

— Я подумаю. Поговорю с ней. Проблема в том, что она принимает за принуждение все, что я ей даю.

— Я попробую подвести ее к этой мысли.

— Буду очень признателен, если у вас получится.

Не уверен, что у нас получится. Но тяга Марины к саморазрушению уже несет опасность для окружающих.

Выхожу из кабинета, протягиваю руку Елизавете и иду с ней в палату к Марине. Со стороны может показаться это странным и даже диким, когда бывшая и нынешняя жена соприкасаются. Но Марина всегда будет частью моей жизни. Елизавета должна это принять. И дело не в пресловутой любви, это не про меня. Все гораздо глубже.

Прикрываю дверь одноместной палаты, Марина спит, бледная, осунувшаяся. Набираю побольше воздуха в легкие. Сейчас будет жёстко для всех.

Лиза мнется на входе, внимательно осматривая Марину.

— Сядь сюда, — шепотом прошу я, указывая ей на место за ширмой.

— Зачем?

— Послушай, развей иллюзии по поводу этой женщины.

Нет, я не хочу вызвать у нее ненависть к Марине, я хочу, чтобы она поняла, что не нужно воспринимать фантазии моей жены за чистую монету. Лиза тихонечко присаживается в кресло за ширмой, где ее не видно. А я иду к кровати Марины. Еще один глубокий вдох, прикасаюсь к ее руке, немного сжимаю. Вздрагивает. Она всегда так на меня реагирует. Марина фокусирует взгляд, рассматривая меня.

— Как ты? — спокойно спрашиваю я.

— Я уже давно не понимаю, как я. Не ощущаю себя, — хрипло отвечает она, продолжая меня рассматривать. Столько выслушал от неё таких вот фраз, что со временем атрофировался. Молчим около минуты. Марина тянется к моей руке, сжимает, словно пытается удержать.

— Зачем ты подожгла дом?

— Мне надоела эта золотая клетка. Пока ты продолжаешь жить, проводя ночь с молодой и красивой женой, я там заживо гнию. Ты уничтожил меня, нашего сына, а теперь нашел новую жертву своих амбиций. Поэтому я решила уничтожить то, что дорого тебе. Жаль, дом не сгорел дотла, — вымученно усмехается, в такие моменты она похожа на ведьму.

— Что ты несешь?! Не было никакого сына!

— Он был! Был! — начинает кричать. — Не пытайся убедить меня в обратном! — пытается подняться, выдергивая из вены систему. Наклоняюсь, сжимаю ее плечи, припечатывая к кровати.

— Он был только в твоём больном воображении, Марина. Ты оплакиваешь свое помешательство! — произношу сквозь зубы, в очередной раз пытаясь ее убедить.

— Ты лжешь! Какое же ты чудовище! Что тебе сделал наш малыш? За что ты его убил, он же был маленький и ни в чем не виноват! — все, истерика.

Полный уход в свои больные фантазии. Глаза заволакивает туман, она уже не со мной! А я на эмоциях встряхиваю ее, бросая на подушки. На наши крики прибегает персонал. Марина еще что-то кричит, обвиняя меня, уничтожая, но я уже не слушаю. В ушах звенит. Ее скручивают, успокаивают и что-то вкалывают. Иду за ширму, хватаю Лизу за руку и грубо вывожу в коридор.

Не это я хотел ей показать. Не думал, что к Марине вернулись ее приведения. Не знал, что все так плохо.