ГЛАВА 15

Елизавета

Я в такой растерянности, что не могу дышать. Иду за Романом вниз, еле успевая. Не знаю, кому верить и как на это реагировать. Я словно попала в какой-то очень плохой фильм. Сюрреализм.

Понятно, что Марина не в себе, но так детально придумать несуществующего ребёнка… Я видела его на ее портретах. Он показался настоящим. Закрываю глаза, пытаясь все переварить, но все больше и больше запутываюсь. Что мне хотел показать Калинин? Сумасшествие бывшей жены или свою тиранию в ее сторону?

Садимся в машину. Меня трясет, стискиваю ладони. Холодно. С этим мужчиной всегда холодно. И я корю себя за то, что отправилась с Романом. Да, я понимала, что Марина не в себе. Но она казалась мне хорошим человеком со своей трагедией. А теперь я не знаю, что думать и кто в этом спектакле отрицательный персонаж.

Калинин всю дорогу молчит со стиснутой челюстью. Он настолько напряжен, что вопросы застряли в моем горле.

Машина останавливается возле отеля, в котором живет мама, и я выдыхаю. Мне нужно немного свежего воздуха, я больше не выдержу этого напряжения, мне нужен перерыв.

— Ты хотела провести время с матерью, — прохладным голосом произносит Роман. Киваю, смотря, как он протягивает мне карту. — Возьми, тут безлимит.

— Спасибо, но мне не нужно.

На самом деле в моем кармане только мелочь, которой не хватит даже на кофе. Но претит сама мысль о том, что придется пользоваться его деньгами.

— Весь твой гардероб сгорел. Будь умницей, купи себе все необходимое, пообедайте где-нибудь с мамой, и можешь порадовать ее подарками.

— У меня есть одежда.

Понимаю, что спорить с этим мужчиной бесполезно. Но я почему-то упрямо продолжаю сопротивляться.

— Не смеши меня. Я выкину сегодня же все твои старые тряпки. Будешь ходить голая, — с недовольством выдает он. — Все, — насильно впихивает мне в руку карту. — Через пятнадцать минут приедет твой водитель.

Вновь киваю, как кукла, и покидаю машину.

Поднимаюсь на третий этаж, пряча в кармане карту. Как же все сложно и стремительно. Свадьба, поджог, Марина… Где правда? И почему в этот бардак втянули меня?

Стучу, мама открывает почти сразу. Молча кидаюсь ей на шею, даже не запирая двери.

— Мамочка… — только и могу произнести я.

— Лиза, девочка моя, — сжимает меня мама. — Что-то случилось? Он тебя обижает?

Хочется сказать: да, он меня обижает. Но я кусаю губы и мотаю головой, пытаясь не плакать.

— Я просто очень соскучилась.

— И я. Хотела просить тебя вернуться домой, но ты вышла замуж… Такая большая уже, моя девочка… — всхлипывает мама. — Все никак не могу привыкнуть.

— Мамочка, — жмусь к ней, как маленькая, и не хочу выпускать. Мне так тепло с ней, как никогда за последний месяц. Мне так этого не хватает. Хочется хоть немного искренней любви от человека, которому ты нужна просто так, потому что ты есть.

— Мне уезжать надо, на работу вызывают, — сообщает она.

— Как уезжать? — отрываюсь от нее, заглядываю в глаза.

— Нужно работать. Меня и так кое-как отпустили на три дня.

Я хотела бы оставить ее рядом и не отпускать на эту проклятую работу. Но не имею никого права просить об этом Калинина. Я полностью завишу от него, и чем больше он дает, тем больше я ему должна.

—  Мам, а пошли погуляем? Я тебе город покажу, в кафе посидим.

— А Роман? Нельзя оставлять мужа в первый день после свадьбы. Он не против?

— Нет, он не против. Ты моя мама, и ты мне дороже. Да и некогда Роману, у него усадьба сгорела.

— Как сгорела? — растерянно спрашивает мама.

Я рассказываю о доме, не уточняя про Марину. Просто пожар, просто случайность. Мама полагает, что я расстроилась именно из-за этого, и я не спешу ее переубеждать. Не нужно ей знать, что тут происходит.

Мы гуляем по центру, обедаем в кафе, ходим по магазинам, выбирая мне одежду. Заставляю маму принять от меня подарки. Хочется ее порадовать и себя заодно. И это самый лучший день, когда я могу расслабиться и быть собой. Мама стесняется водителя, разговаривая в машине шепотом. Она пытается выяснить подробности нашего знакомства с Романом и то, почему мы так торопимся. С ужасом предполагает, что я беременна, и выдыхает, когда понимает, что нет. А я… А что я? Лгать не умею, но и всю правду сказать не могу. Приходится импровизировать.

Гуляем мы долго, вплоть до позднего вечера. Не хочу домой. Нет, я не боюсь. Просто не хочется так скоро потерять это чувство лёгкости, теплоты и окунуться в давящую атмосферу Калинина и всего, что его окружает.

Возвращаюсь поздно, водитель помогает с пакетами, хочется напоить его чаем – парень целый день со мной таскается. Но он вежливо отказывается и ретируется. В квартире идеальная чистота, пахнет свежестью, ни одной пылинки и соринки. Кем бы ни была эта фея чистоты, потрудилась она на славу. Раскладываю одежду в шкаф. Переодеваюсь в домашнее платье и иду на кухню. Открываю холодильник и понимаю, что продуктов стало больше.

Готовлю ужин. Не хочу, чтобы Роман нанял еще и кухарку. Что я тогда буду делать?

Семга. Открываю рецепт в интернете и строго по инструкции запекаю стейки из семги, делаю сливочный соус и салат. Надеюсь, Роману понравится.

Только зря это все, никто не оценил. Калинин так и не появился ни в этот вечер, ни в следующий. Я проводила маму, приготовила свежий обед, но ела его только я, не чувствуя вкуса. И вот бы мне жить и радоваться, ведь Романа нет рядом, но внутри начинает что-то больно ныть. Задевает. Но это, скорее, от беспроглядной скуки и тоски.

Просыпаюсь утром, завтрак уже не готовлю – жалко продукты. Долго колдую возле кофемашины и с помощью интернета, наконец, справляюсь, делая себе латте. Еще полдня слоняюсь по квартире, вытирая пыль, которой и так нет. Смотрю какой-то сериал, болтаю с Веркой, жалуясь на скуку.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Так, я не поняла, а почему ты сидишь там и ждешь с моря погоды?

— А что я должна делать? Указаний от барина не поступало, я теперь подневольная, — невесело усмехаюсь.

— Что он тебе там обещал? Учебу, возможности? Так требуй с него это. Восстанавливайся в университете на очное, развивайся. Помнишь, ты хотела на йогу и курсы английского? Так вперед, займи себя настолько, чтобы не хватало времени на депрессию. Если нет пути назад, иди вперед!

И ведь она права. Тысячу раз права. Я не могу вечно сидеть в этих стенах, притворяясь амёбой.

Прощаюсь с подругой и решительно иду наверх. Надеваю блузку пудрового цвета и юбку-карандаш с высоким поясом. Собираю волосы в строгую причёску, крашу ресницы, накидываю пальто и решительно покидаю квартиру. Мой водитель, как верный спутник, ждет на стоянке. Завидев меня, быстро выходит из машины и открывает дверь.

— Дмитрий, а вы не знаете, где сейчас Роман?

— Должен быть в компании.

— Тогда отвезите меня туда.

Сажусь в машину и глубоко дышу, пытаясь сохранить эту уверенность до конца.

Мы паркуемся на стоянке, выхожу, обгоняя водителя, который хочет открыть мне дверь, и осматриваюсь. Кажется, я здесь не была вечность. Вот там, недалеко, Калинин наступил на мое резюме при нашей первой встрече, даю сто процентов, что он этого даже не помнит. А вот там меня сбила его машина. И с этого момента все закрутилось с бешеной скоростью.

— Дмитрий, вы меня не проводите, как раньше?

Я трусиха, не решаюсь зайти в здание одна. Сейчас все внимание будет приковано ко мне.

— Да, конечно.

Набираю побольше воздуха и иду за водителем.

На ресепшене Ира. Улыбаюсь ей искренне, а она больше с недоумением кивает мне головой. Отворачиваюсь, мечтая быстрее оказаться в лифте.

И именно в лифте на меня лавиной накатывают воспоминания. А ведь когда я здесь работала, то еще верила, что это все искренне, восхищалась этим мужчиной, думала, что очаровала его, во мне порхали бабочки от его внимания. Наивно полагала, что оказалась в сказке. В принципе, в сказке я и оказалась, только в страшной, с чудовищем и сумасшедшей мачехой.

Это ведь Марина раскрыла мне глаза на том приеме, где мы так красиво танцевали и я задыхалась от эмоций. Это ведь она убедила меня бежать… И теперь я не понимаю, бредила эта женщина или нет. Но маски были сняты, Калинин обнажил истинное лицо.

Лифт распахивается, водитель пропускает меня вперёд, медлю, на секунды останавливаясь, но беру себя в руки, расправляя плечи, и захожу в приемную.

— Елизавета… — секретарша поднимается с места, натягивает улыбку и виновато мнется, не зная моего отчества.

— Просто Елизавета, — разворачиваюсь к водителю. — Спасибо, Дмитрий, — парень кивает и выходит.

— Позвольте ваше пальто, — подлетает ко мне секретарша. Забирает верхнюю одежду и вешает в шкаф. — Поздравляю с бракосочетанием. Чай, кофе, прохладительные напитки?

— Спасибо, ничего не нужно. Роман здесь?

— Да, конечно, сейчас оповещу, — убегает к столу, звонко стуча каблуками. — Роман Константинович, к вам супруга, — сообщает она.

— Пусть войдёт, — как всегда, безэмоционально отзывается муж. И тут моя решительность теряется, слетая с меня. Его голос действует отрезвляюще. Но я иду медленно на ватных ногах. Нажимаю на ручку двери, прохожу внутрь, закрываюсь и застываю. Калинин во главе рабочего стола. Как всегда, высокомерный, строгий, в идеальном костюме и отглаженной рубашке. Но смущает меня не это, а то, что рядом с ним по правую сторону сидит Валерия.

Женщина отрывается от бумаг, поднимает на меня взгляд и внимательно осматривает. Кривит губами, пытаясь скрыть недовольство, даже вымучивает из себя улыбку и кивает. А мне почему-то хочется напрямую спросить, где Роман ночевал все это время, где переодевался в свои чертовы костюмы от дорогих брендов и почему даже не позвонил мне.

— Добрый день, Елизавета, — произносит женщина, словно мы подруги. Игнорирую ее. Не отвечаю.

— Валерия, свободна. Елизавета, проходи, — распоряжается Роман, немного отъезжая от стола. Прокручивается в кресле, с интересом меня рассматривая.

— Но мы не закончили, — возмущенно сообщает Валерия. — Этот договор станет неактуальным после обеда, — в голосе протест, но смотрит она на меня. А я – на нее, не желая сдавать позиции. Внутри вдруг просыпается дикая неприязнь к этой женщине.

— Валерия, — Роман немного повышает голос, и женщина, собирая бумаги, быстро удаляется. Отступаю, освобождая ей дорогу, а то она так несётся, что, кажется, собьет меня.

— Чем обязан? — спрашивает Роман, продолжая трогать меня взглядом. В наших отношениях много чего поменялось, только его взгляд остался неизменным. Он не смотрит, он всегда трогает.

— Я хотела поговорить. Извини, что вторглась, но тебя не было два дня. Я по поводу учебы… — стою, мнусь, как студентка перед деканом. — Я хотела бы…

— Подойди ближе, — прерывает он меня и еще немного отъезжает от стола. Подхожу. — Ближе.

Встаю впритык к столу. Калинин отодвигает все, что есть на столе в сторону.

— Сюда, — указывает перед собой. А у меня сердце разгоняется так, что я слышу его в висках. Ладошки потеют.

— Роман…

— Я сказал, иди сюда, — понижает тон.

Ладно…

Ладно!

Встаю между ним и столом.

— Теперь можно говорить?

— Снимай юбку, детка, — замираю, чувствуя волну жара и холода одновременно, когда он встаёт, наклоняется, но не трогает меня. Нажимает на кнопку селектора. — Меня не беспокоить и никого ко мне не пускать. Никого! — сообщает секретарше и вновь садится в кресло. — Снимай, — настойчиво и хрипло просит он.