Глава 11

Не успел Майкл ответить, чтобы поставить на место этого наглеца, как советник его перебил.

— Что вы, — усмехнулся он. — Думаю, никто не будет против вашего присутствия. Тем более это даже полезно. Так Дэйллин будет легче прийти к определенным выводам.

Намека в словах господина Лоренса никто не заметил, а Майклу ничего не оставалось, кроме как кивнуть дворецкому, чтобы гостю подготовили еще одно место за столом. Хотя в тот момент он испытал разочарование в будущем зяте. Но, с другой стороны, Джеймс любит его дочь. И как бы сам герцог поступил на его месте?

Майкл перевел взгляд на взволнованную супругу, и, как только их глаза встретились, получил в ответ нежную, ободряющую улыбку, после чего у него сразу стало легче на душе.

Слуги засуетились у стола, подготавливая место, а затем Джеймс расположился неподалеку от Джонатана и Оливии, тогда как Итан и Дэйллин продолжали сидеть рядом.

— Так какими же вы судьбами? — продолжил беседу советник императора.

— Хотел убедиться, что на мою невесту не будет оказано никакого давления, — процедил сквозь зубы Джеймс.

После этих слов Дэйллин густо покраснела, а ладонь Итана вновь легла на ее руку в поддерживающем жесте, что не укрылось от взгляда Джеймса.

— Вы что же думаете? — усмехнулся господин Лоренс. — У будущей герцогини нет собственного мнения? Или она настолько безвольна, что каждый может на нее повлиять?

— Я не это имел в виду... — попытался оправдаться Джеймс, но в разговор вмешался Джонатан, поняв, что ситуацию необходимо спасать.

— Господин Лоренс, вы так и не рассказали нам, каким образом Боги общаются с вами и излагают свою волю.

Тема действительно была интересной, поэтому все с радостью на нее переключились.

— Они приходят ко мне во сне, — с улыбкой ответил советник императора.

— И вы беспрекословно им верите? — удивился Майкл. Такое заявление выглядело довольно странным. Мало ли кому какие сны снятся.

— Вещие, или живые, сны — неотъемлемая часть магии, — пояснил господин Лоренс. — У меня нет причин им не доверять. Более того, если бы у меня были дети, они тоже обладали бы магическим даром. Но... я еще не встретил свою пару.

После этих слов Дэйллин с облегчением вздохнула. Лучше Итан, чем господин Лоренс. О том, что артефакт мог выбрать кого-то другого, менее приятного человека, ей даже не приходило в голову.

Тем временем непринужденная беседа продолжилась, и на какое-то время про Джеймса все забыли. О себе он напомнил только тогда, когда ужин подошел к концу и все решили перейти в гостиную, чтобы выпить чаю и продолжить разговор.

— Дэйллин, мы можем с тобой поговорить? — тихо спросил парень, пока на молодых никто не обращал внимания.

Девушка кивнула, отвела Джеймса в сторону, а затем они вошли в ее мастерскую, где хранились все ее картины.

— Что ты делаешь? — строго спросила она. — К чему все это представление?

До этого момента она испытывала чувство вины перед своим женихом, но сейчас оно сменилось злостью.

— Я всего лишь пытаюсь сохранить то, что принадлежит мне, — спокойно пожал плечами Джеймс.

— Принадлежит?! — вспыхнула Дэйллин. — Разве я вещь, чтобы кому-то принадлежать?

— Не переворачивай мои слова, — поморщился Джеймс. — Ты прекрасно понимаешь, о чем я. Лучше скажи, как ты собираешься выходить из этой ситуации? Хочу сообщить, что мои родители окончательно потеряли надежду на наш брак и уже подыскивают мне новую невесту.

— Вот как... — горько усмехнулась Дэйллин.

Внутри нее разрасталась огромная пустота, наполненная болью и разочарованием. Кажется, теперь она начинала понимать, что чувствовал Джеймс, когда на его глазах пытались отнять невесту.

— Это все, что ты можешь мне сказать? — зло выплюнул Джеймс. — Я думал, что ты меня любишь. Ты должна бороться за меня так же, как я борюсь за тебя. Покажи всем, что я тебе небезразличен!

— И как, по-твоему, я должна это сделать? — голос Дэйллин стал ледяным. Девушка и сама не заметила, как ее охватила злость.

— Ты должна показать, что я значу для тебя больше, чем мнение императора. Сейчас ты возьмешь меня за руку, и мы вместе войдем в гостиную. Пусть советник увидит, что, несмотря ни на что, мы любим друг друга и держимся вместе.

— Нет, — спокойно ответила Дэйллин.

— Что значит «нет»? — возмутился Джеймс.

— Я не стану позорить родителей. Пройду это испытание с достоинством и холодной головой, как и подобает моему положению. Нужно продержаться всего месяц. А дальше...

— Что дальше?

— Посмотрим, — неуверенно пожала плечами Дэйллин.

Неуверенно, потому что сейчас она была настолько зла, что и сама не знала, что будет дальше. Лучше промолчать, иначе можно наговорить лишнего. Однако Джеймсу ее ответ совсем не понравился. Он резко приблизился и грубо схватил Дэйллин за подбородок.

— А может быть, ты просто не хочешь? — прошипел он, больно сжимая пальцами нежную кожу.

Дэйллин стало так больно, что на глазах мгновенно выступили слезы, но от неожиданности и потрясения она даже не смогла пошевелиться. Впервые в жизни к ней применили физическую силу.

— Может быть, ты и рада выйти замуж за Итана? Признавайся! Ты уже с ним целовалась?

Последние слова привели Дэйллин в чувство. Она отвесила Джеймсу звонкую пощечину. Парень отшатнулся и разжал пальцы, а девушка смогла отступить на несколько шагов, с неверием глядя на человека, которого еще недавно считала своим будущим мужем.

Определенно бывшим.

— Убирайся! — твердо произнесла Дэйллин. — И передай своим родителям, что я не возражаю против новых договоренностей с их стороны. Ты свободен в своем выборе.

— Дэйллин... — голос Джеймса смягчился, а взгляд стал растерянным. — Прости... Это все ревность. Я не хотел...

— Уходи! — повысила голос Дэйллин.

Джеймс снова попытался приблизиться, чтобы обнять девушку, но она лишь испуганно отшатнулась, опасаясь, что за этим прикосновением последует новый приступ агрессии.

Это окончательно вывело Джеймса из себя. Он рвано выдохнул, взъерошил волосы, а затем подскочил к ближайшей картине и с силой ударил по ней кулаком, разрывая холст.

— Что ты делаешь?! — вскрикнула Дэйллин, по-настоящему испугавшись. Еще никогда она не видела Джеймса таким. — Немедленно прекрати!

Ей отчаянно хотелось спасти свои картины, но приблизиться к разъяренному парню она не решалась. Тем временем он продолжал уничтожать ее работы: сбрасывал их на пол, топтал ногами, а самые тонкие холсты просто разрывал руками.

На глазах Дэйллин мастерская превращалась в кладбище ее творчества, а картины, в которые она вложила частичку своей души, становились грудой испорченного полотна и деревянных рам.

— Что ты наделал?.. — едва слышно прошептала Дэйллин, сдерживая слезы, когда последняя картина оказалась уничтожена.

Джеймс перевел на девушку расфокусированный взгляд и, кажется, только теперь осознал, что натворил.

— Прости... — процедил он сквозь зубы и поспешил покинуть мастерскую.

Дэйллин медленно опустилась на колени среди разорванных холстов и горько разрыдалась.