12. Кристина

Услышав голос Берта, Крис выдохнула с облегчением. Вот сейчас он уберет из-под дверей внезапно озверевшего пса, объяснит, куда подевался Ром, которому, по-хорошему, еще рано бы вставать с дивана, и все наладится.

Всему найдется объяснение.

Даже тому, что коричнево-рыжий пес вполне внятно произнес два слова: «Руд» и «Открой».

— …шел бы ты на место, — произнес там, в коридоре, Бертран.

Вслед за этим послышалось цоканье собачьих когтей по паркету.

Кристина поняла: пес ушел. Спрыгнула со стеклянной столешницы, взялась отодвигать стол от двери. Берт терпеливо ждал, когда девушка откроет.

Как только она сделала это — прошел в кухню, и как-то так вышло, что Крис вдруг оказалась в его теплых дружеских объятиях. Прижалась к сильной надежной груди. Всхлипнула.

— Ну-ну, все хорошо, детка, — принялся утешать ее Бертран. — Сильно испугалась? Ты не думай, Руд никогда не причинил бы тебе вреда.

— Откуда он вообще взялся? Я не знала, что вы держите в доме собаку… — почти шепотом спросила Крис и все же отстранилась от Берта: паника немного отпустила, а на смену ей пришло смущение.

— Давай ты спросишь об этом Рома…

— Но он пропал! — снова вспомнила Крис. — Я его звала, когда увидела собаку, но он не отозвался. Ой! Может, он там без сознания?! — Она рванула в зал.

Ромуальд был там же, где она его видела последний раз: лежал на диване — теперь уже скорее бледный, чем красный.

Усталое лицо. Закрытые глаза. Бисеринки пота на висках и кровоточащие ладони и ступни.

Крис мигом забыла о себе. Ее пациенту нужна помощь, а она ходит невесть где!

— Ром! Ты меня слышишь? — она поспешно подошла, взяла мужчину за руку, нащупала пульс.

— Да. Я… в порядке, — не открывая глаз, ответил Ром.

— Вижу я, в каком ты порядке, — Кристине захотелось стукнуть подопечного чем-нибудь потяжелее. — Ты зачем вставал? Куда ходил? Теперь все твои раны на пару дней дольше заживать будут!

— Ничего… заживут. — Ром по поводу собственных ожогов переживал явно меньше, чем по поводу синяка на лице своей сиделки. — Прости, я тебя нап… ты сильно испугалась? Когда увидела волка?

— Это был волк?! — Крис выронила из рук флакончик перекиси, которой собиралась полить кровоточащие ладони Рома. — Но он же не серый!

— Это… другая порода. И… он никогда не станет нападать на тебя. Только защищать.

— Почему? С чего ему меня защищать? — Крис перестала вообще что-либо понимать.

— Потому что… присядь. — Крис присела на краешек дивана, и Ром сжал ее запястье. Поморщился от боли, но не отпустил. — Кристина, волка зовут Руд. И он — это я.

— В смысле — «он это ты»? — Ромуальд произносил какие-то странные слова. Странные настолько, что они никак не укладывались у девушки в голове.

— Я — оборотень, понимаешь? Могу быть человеком, могу — волком.

Ром продолжал сжимать руку Кристины, не давая ей шанса убежать от себя и от своих признаний. Смотрел ей в глаза — напряженно, вопросительно, выжидающе.

— Ты… шутишь? — все еще надеясь, что вот сейчас Ромуальд засмеется, подмигнет, скажет «ну, как я тебя развел?», уточнила Крис.

— Нет. — Мрачный, но твердый ответ Рома лишил девчонку надежды, что происходящее все же получится вернуть в рамки привычной действительности. — Я серьезен, как никогда.

Кристина закрыла глаза. Свела к переносице брови. Попыталась разобраться в том сумбуре из мыслей, что воцарился в ее голове. Поверить в слова Рома у нее не получалось, но и не верить — тоже не выходило. Тем более что следом за ней в зал вошел Бертран. Он, без сомнения, слышал признание Рома — и ничуть не удивился ему. Скорее, выглядел так, будто знал это всегда.

— Берт. Ты… тоже? — внезапно осенила Кристину догадка.

— Да, я тоже, — отозвался парень.

Кристина не материлась — никогда. Но тут ей захотелось загнуть от души трехэтажную матерную конструкцию. Вместо этого она отобрала-таки у Ромуальда свою руку и пошла на кухню, пояснив мужчинам:

— Мне надо побыть одной, попить воды и подумать.

Ее отпустили — молча, без возражений. Но думать у Кристины не получалось. Перед глазами стоял огромный мохнатый коричнево-рыжий пес. Точнее, волк. И никак не хотел соотноситься в ее голове с образом высокого широкоплечего мужчины с обожженными руками и ногами, которого вот уже четвертый день лечила Крис.

Хотя… если вспомнить те самые желтые глаза Ромуальда и его рыжеватую шевелюру и бороду, которую он сбрил…

Крис заметалась по кухне — от стены к стене. Ее раздирали противоположные чувства. Хотелось одновременно и сбежать из этой квартиры, внезапно превратившейся то ли в дурдом, то ли в цирк с дрессированными хищниками. И хотелось пойти обратно к мужчинам и потребовать, чтобы они доказали делом свои слова.

Кристина знала: она не поверит, пока не увидит оборот своими глазами. Только вот не будет ли проявлением неуважения и бестактности требовать такое?..

Кристина попыталась представить, как сильные жилистые руки Ромуальда превращаются в мощные волчьи лапы, но вместо этого увидела словно вживую окровавленные ладони. «Раны!.. Обработать же надо!..» — вспомнила она и пошла обратно к своему подопечному и его другу.

— Так. Сейчас обрабатываем твои раны, останавливаем кровь, — решительно обратилась к Рому. — Потом все разговоры и объяснения.

— Спасибо. — Оборотень был очень немногословен, а голос его звучал сипло, сдавленно. Это означало, что ему нехорошо, пусть он в этом и не признается.

Медленно сочащуюся из небольших трещинок на молодой кожице кровь остановить удалось быстро.

Кристина, не дожидаясь ночи, покрыла ожоги заживляющим гелем.

— И только попробуй встать или за что-то схватиться! — пригрозила Ромуальду.

— Ты все же не ушла, — вместо ответа одарил он девчонку слабой улыбкой.

— У меня контракт! И аванс я уже получила. Возвращать деньги не собираюсь, так что буду отрабатывать, будь ты хоть саблезубым тигром. Лишь бы не съел…

— Съесть — не съел бы, а вот немножко покусать не отказался бы, — пошутил неловко Ром. — Ты сладкая малышка, Кристина.

Крис смутилась до пунцовых щек.

— Разговорчики! — прикрикнула строго. — И вообще. У меня в голове не укладывается, как человек может вдруг взять — и превратиться в волка.

Ром перевел взгляд с лица Крис на своего бету:

— Берт, покажешь? Я бы сам, но строгая сиделка запретила вставать с постели.

— Да ну вас с вашими игрищами!.. — нахмурился Бертран. Встретился с требовательным взглядом девчонки и сдался. — Ладно. Смотри, Кристина.

Он, не вставая с кресла, наклонился вперед, потянулся руками к полу и как-то плавно перетек из человеческой формы в звериную. Пара мгновений — и перед пораженной сиделкой стоит огромный черный зверь с оскаленными в улыбке зубами.

— О-фи-геть! — Крис не знала, что ей делать. То ли попытаться подойти, потрепать зверя за ушами и по холке, то ли наоборот держаться от него подальше. — Берт? Я… подойду?

— Брун! — представился волк.

— Брун? Хорошо. Рада знакомству. Так я могу тебя погладить?

Синие глаза Бруна, словно спрашивая дозволения, обратились в сторону дивана, на котором лежал Ромуальд.

Тот кивнул:

— Знакомьтесь.

И Брун сам подошел к Кристине, ткнулся мокрым бархатным носом в ее ладонь, принюхиваясь, впитывая уже знакомый запах девчонки, которую ему предстоит охранять, пока она не станет парой альфы не поселится в доме своего истинного.

Крис несколько раз провела ладонью по шкуре волка — от головы по шее к спине. Потрогала покрытые шерстью чуткие уши. Почесала под подбородком, на что Брун сдавленно хрюкнул. Крис поняла, что, будь он в человеческой ипостаси, это звучало бы как ироничное хмыканье.

— Берт, Кристина, заканчивайте. Руд нервничает, — предупредил с дивана Ром.

Брун тут же отошел от Кристины, присел на хвост и снова превратился в Берта.

— Спокойно, альфа. Я не претендую. Ты же знаешь, — обратился он к Ромуальду.

— Знаю. Но и ты знаешь…

— Альфа? — прервала непонятные переговоры Кристина.

Мужчины переглянулись и дружно обреченно вздохнули.