14. Кристина

Настал вечер. Кристина еще раз обработала раны Рома, накормила его ужином, загрузила посудомоечную машину и засобиралась домой.

— Мне пора, — заглянула она к Ромуальду, вытирая руки кухонным полотенцем. — Берт отвезет меня, или я сегодня сама?..

— Сегодня ты останешься здесь. — Девчонка насупилась, напряглась, явно собираясь возразить, но оборотень сумел остановить ее, даже не включая своей альфа-силы. — Пожалуйста, малыш. Я не усну, если буду знать, что с тобой в любой момент может произойти что-то нехорошее.

— Но соседка… Мария Ефимовна… я боюсь, что Семена выпустят, он придет домой и сорвет злость на ней…

— Поэтому ты дашь Берту ключи от своей квартиры, он отвезет туда двух моих помощников. Они будут ночевать в твоей комнате, пока мы не решим проблему с твоим соседом кардинально. Позвони соседке, предупреди ее.

— У меня нет телефона… сосед на него вчера наступил… — сделала еще одно нерадостное признание Кристина.

— Звони с моего, — Ром кивнул на прикроватную тумбу, на которой лежал его дорогущий смартфон.

Крис собиралась отнекиваться, отбрыкиваться и требовать, чтобы ее отвезли домой. Но… она и правда устала. Ехать в опостылевшую коммуналку, прокуренную, пропитанную запахами сивухи, не хотелось.

Хотелось окончательно довериться Ромуальду и Бертрану — будь они хоть трижды оборотнями! — почувствовать сильное мужское плечо. Защиту. Тепло. А еще — завалиться на постель с этим немыслимым чудом — новеньким блестящим смартфоном в руках, открыть свою страничку в одной из соцсетей, пообщаться со знакомыми, посмотреть фотографии и просто забавные картинки.

— Ну, если бабу Машу защитят… — сдалась она и протянула руку к телефону своего подопечного.

Взяла аппарат в руки. Легонечко погладила блестящую глянцевую поверхность экрана кончиками пальцев. Телефон, точнее, смартфон, лег в ладонь приятной тяжестью.

Крис много раз бывала в салонах сотовой связи. Присматривалась, приценивалась, выбирала. Подумывала о покупке в кредит — но так и не решилась.

Ощущения были знакомыми — и одновременно желанными, как поцелуй возлюбленного.

— Какой у тебя телефон классный!.. — не выдержала, похвалила гаджет девчонка.

— Ты себе такой же хотела бы? — словно невзначай поинтересовался Ромуальд.

— Да… такой. Это же Гэлакси последней версии!

Крис открыла экранную клавиатуру и начала набирать номер бабы Маши. Она не видела, как Ром показал взглядом Берту: «Заедешь, купишь такой же». Берт понятливо кивнул и слегка улыбнулся.

— Мария Ефимовна? — Крис обрадовалась, что застала бабу Машу дома. — Это Кристя. Я сегодня останусь ночевать у клиента, но вместо меня приедут его друзья. Ты их не бойся, баб Маш. Они нормальные. И от Семена защитят, если он вдруг появится.

— Ох, деточка, — всполошилась старушка. — Ты от меня ничего не скрываешь? У тебя правда все хорошо?

— У меня все в порядке, баб Маш! Честное слово!

— Ну, тогда пусть приезжают, — пожилая женщина вздохнула. — Может, и сладится у тебя что-то с твоим подопечным. То-то я рада буду!

— Баб Маш, ты опять? — засмеялась Крис и тут же схватилась за больную щеку: та напомнила о себе резкой болью.

— А разве я не права? Тебе давно пора семью свою завести и детей рожать, а не со мной, старой, вечера коротать. Все. Иди к своему пациенту и ни о чем не волнуйся. Мы тут как-нибудь сами справимся.

Закончив разговор, Кристина не без сожаления положила телефон Рома обратно на тумбочку. Отдала Бертрану ключи от входной двери в коммуналку и от своей комнаты. Проводила парня, на ходу объясняя, как справиться со старыми замками.

Потом вернулась в зал к Рому:

— И что теперь делать будем?

— Посмотрим какой-нибудь фильм? — нашелся мужчина. Присаживайся рядом, бери пульт и включай, — он кивнул на большую плазменную панель, крепящуюся к стене напротив. — Там более сотни каналов. Что-нибудь интересное обязательно найдется.

Перебрав всю сотню, они и правда остановились на каком-то иностранном фильме об Англии семнадцатого века.

— Интересно, а в Англии тоже есть оборотни? — внезапно задумалась вслух Крис.

— Везде есть, — не отрывая взгляда от экрана, ответил Ром. — Мои предки родом с Кавказа. Мы верим, что наш род произошел от рыжих горных волков.

— Каково это — быть волком? — задала новый вопрос девчонка. Интимный полумрак располагал к откровенным разговорам, и она сама не заметила, как переступила какую-то невидимую черту и начала расспросы.

— Это… здорово. Все окружающее воспринимается совсем по-другому. Когда принимаешь свою звериную ипостась — вдруг оказывается, что мир полон запахов и звуков, которых раньше не различал. А сам ты становишься честнее с собой. Начинаешь понимать про себя намного больше, чем в человеческом теле. И… появляются совсем другие силы. Их намного больше.

— Это только у самцов… мужчин так?

— У самок тоже так, Крис. Даже самая слабая волчица в своем зверином облике сильнее обычной человеческой женщины.

— Это здорово. Быть сильной — полезно и удобно. Обидчики лезть опасаются, — заметила Крис.

А потом вздохнула: ах, если бы ей побольше силы, когда Семен вчера нападал на нее! Уж она бы ему… горло перегрызла! Особенно за бабу Машу, которую этот невменяемый алкаш иногда вынуждал днями сидеть взаперти, не давая выйти из комнаты и требуя отдать ему пенсию.

Кристину сосед побаивался: девушка спуску ему никогда не давала, в драку (и такое пару раз случалось!) бросалась с отчаянием смертницы, билась, не жалея — ни себя, ни Семена. Кое-чему детский дом ее научил. В том числе — давать сдачи.

— Тебе много пришлось отбиваться от обидчиков? — тихо, без нажима спросил Ром, и Крис вдруг взялась рассказывать ему о своей жизни в приюте.

Говорила девчонка откровенно, не скрывая подробностей. Она не жаловалась на судьбу, не жалела себя. Просто излагала события — так, будто они произошли с кем-то другим. Может даже, не с живым человеком, а вымышленным героем. Бабе Маше Кристя никогда ничего подобного не рассказывала: опасалась, что сердце старушки не вынесет некоторых подробностей.

Ром… вынес. Выслушал, не перебивая. Только вместо того, чтобы и дальше полулежать на подушках, вдруг сел, закинул руку девчонке на плечо и прижал ее к своему горячему боку.

— Если ты только позволишь мне заботиться о тебе, Кристина, я обещаю: больше ни одна скотина не посмеет приблизиться к тебе с недобрыми намерениями! — выслушав рассказ своей пары, поклялся он.

Крис вздохнула: ответить на предложение присоединиться к волчьей стае она пока была не готова.

— Фильм кончился, — заметила она вместо этого. — Пойду, заварю чаю с ромашкой. Тебе, может, тоже чего-нибудь сделать? — вместо ответа предложила она.

— Морс. Мне очень понравилось, как ты его готовишь.

— Хорошо.

Крис поспешила сбежать на кухню: от тепла Ромуальда, от его сочувствия и готовности защитить.

Жизнь научила ее, что никогда и ничего не предлагают просто так. За помощь и защиту альфы волчьей стаи тоже будет назначена своя цена. Что-то подсказывало девушке, что цена эта окажется немалой.

Пока Кристина кипятила воду и заваривала ромашку, вернулся Берт. Заглянул на кухню, потянул носом:

— Чаек мутишь? И мне намути кружку — с медом, — попросил весело.

— Не вопрос.

— Спасибо. Я пока к альфе на доклад. Подтягивайся к нам.

— Сейчас иду.

Войдя в зал с подносом, на котором красовалась вазочка с печеньем и три чашки, над которыми вился ароматный пар, девушка примостила свою ношу на журнальный столик.

— Кристина, подойди сюда, — позвал ее Ромуальд.

— Чай еще горячий, — предупредила в ответ Крис.

— Без чая подойди.

Она подошла, уселась рядом. Получилось это как-то само собой. Буднично, привычно.

— Это — тебе. — Ром кивнул на свою тумбочку.

Только сейчас девушка заметила стоящую там небольшую белую коробку. В такие — она видела — упаковывали новенькие смартфоны.

Робко протянула руку. Взяла коробку в руки, сняла крышку. Сердце на мгновение замерло в груди, а потом пустилось вскачь. На глазах выступили слезы. Крис держала в руках свою мечту: новенький, самый современный смартфон. Держала — и понимала, что вот сейчас, еще пара мгновений, и она соберется с духом….

— Я не могу взять у тебя такую дорогую вещь, — через силу выдавила она, глядя на Рома полными слез глазами. — Я на нее не заработала.

— Это подарок, малыш. На подарки не зарабатывают. Их просто принимают, — принялся ласково уговаривать Ром. — Просто скажи «спасибо, Ром». Этого будет достаточно.

— Я… не могу…

— Можешь.

— Нет!..

Ромуальд зарычал.

Возможно, будь на его месте обычный мужчина — Кристина не обратила бы на это внимания, приняла бы рык в шутку. Но тут — что-то ее насторожило. Что-то шевельнулось внутри — уж не волчица ли? Захотелось припасть на передние лапы, махнуть дружелюбно хвостом. Крис тряхнула головой, пытаясь избавиться от наваждения.

Вдруг вспомнились слова мамы Лены. «Всегда оставайся человеком, дочка. Слышишь? Что бы ни случилось — не превращайся в зверя!»

Мама?

Так она… знала?! И про отца — не обзывалась со злости, когда говорила, что он — зверь?..

— Мама… — выдохнула Крис…

***

Пелена, скрывавшая воспоминания раннего детства, задрожала, стала развеиваться и таять. Понимая, что еще пара мгновений — и ее накроет волной образов из прошлого, Кристина вскочила с дивана, рванула к выходу из зала.

— Я — спать, — сообщила на ходу.

— Кристина! — дернулся вслед Ром, но встать с дивана все же не рискнул: достаточно он сегодня побегал, растревожил раны. — Не прячься от меня! Я же могу помочь…

Но девчонка уже скрылась в коридоре, а еще через мгновение хлопнула дверь гостевой спальни.

— Не надо ей сейчас ни помощь, ни компания, — рискнул заметить Бертран.

— А что ей нужно?

— Побыть наедине с собой.

— Думаешь?

— Наверняка.

— Телефон так и не взяла… — альфа откинулся на свои подушки, устало прикрыл глаза согнутой в локте рукой. — Почему все так сложно, Берт?

— А когда у вас, у альф, просто было?

— Тоже верно… — нехотя признал Ром.

Обретение истинной пары никогда и никому не давалось легко. Луноликая Богиня словно испытывала своих самых сильных сынов, посылая им трудности, не знакомые ни людям, ни рядовым оборотням.

— Утром поговорите. И подарок твоя пара примет, вот увидишь, — поддержал друга Берт.

— Твои слова — да Луноликой в уши…

***

Кристина закрылась в гостевой спальне. Не включая света, прошла к окну, прижалась разгоряченным лбом к холодной поверхности стекла. Там, за стеклом, валил крупными хлопьями мокрый снег.

В памяти девушки возникла совсем другая картина.

…Зимний солнечный день. Дома — небольшие, одноэтажные, и улица между ними — все тонет в пышных сугробах высотой с маленькую Кристину. Сама Кристя сидит на подоконнике, поддерживаемая сильной мужской рукой и смотрит на резвящуюся в снегу детвору. Дети — на пару лет старше самой Крис — то превращаются в волчат и роют лапами норы, то снова оборачиваются человечками и лепят снежки.

— Папина принцесса подрастет и тоже сможет перекидываться в волчицу. Маленькую очаровательную волчицу! — звучит, окружая теплом и любовью, низкий мужской голос.

— Крис никогда не станет волчицей! — раздается откуда-то из-за отцовского плеча голос мамы Лены.

Отец напрягается. Его пальцы вцепляются в край подоконника, ногти белеют. В груди рождается низкое вибрирующее рычание.

— У девочки будет зверь! Такова ее природа! — грозно отвечает отец маме Лене.

Маленькая Кристина совсем не боится его рычания. Она чувствует, что папе больно от маминых слов. Девочка встает на ножки, обхватывает сильную отцовскую шею, шепчет мужчине на ухо:

— Папочка хороший! Папочка не будет обижать маму Лену.

— Не будет… — плечи мужчины опускаются. Весь запал куда-то исчезает. — Я и без того виноват перед мамой. Наверное, она никогда не сумеет простить меня… Но это не повод лишать дочку второй ипостаси, Лена, — оглядывается он через плечо на застывшую в дверях женщину.

— Я хочу, чтобы моя дочь росла человеком и жила по человеческим законам, а не по законам Стаи.

— Ты могла бы предоставить ей самой выбирать…

— Она слишком мала, чтобы выбирать. А я уже достаточно испытала вашей волчьей любви и справедливости, чтобы обрекать ее на жизнь с дикими хищниками! — мама Лена говорит холодно, жестко. И большой, сильный папа сутулится, уменьшается в росте от этих слов.

— Лена! — тихо, примирительно произносит он. — Давай хотя бы посмотрим, насколько сильным будет зверь нашей малышки…

— И не мечтай!.. — мама Лена подходит, забирает ребенка из отцовских рук. — Помнишь, ты обещал, что отпустишь нас, как только Кристине исполнится три года? Ей три с половиной. И я хочу уехать — вместе с ней.

— Лена!.. — в голосе мужчины звучит отчаяние.

Мать не отвечает. Идет к дверям.

Кристина, положив подбородок на мягкое мамино плечо, смотрит на отца. Мужчина бессильно опускается прямо на пол. Упирается руками в ворсистый ковер и… превращается волка — большого, черного. Волк поднимает голову и провожает дочку взглядом. Дверь закрывается и из-за нее доносится хриплый, полный тоски волчий вой…

***

Такая же тоска накрыла своим тяжелым пологом душу теперь уже взрослой Кристины, сдавила когтистой лапой ее сердце. Крис оторвалась от стекла, запотевшего от ее дыхания, сделала два шага, опустилась на кровать, легла на бок и заплакала — от одиночества и неустроенности. От обиды на маму Лену, разлучившую дочку с любящим заботливым отцом. От невозможности вернуть прошлое, спросить у матери — где искать отца? Как его звали? Чем он так разозлил женщину, что она не пожелала жить с ним, не позволила ему воспитывать своего ребенка?

Крис думала, что она давно разучилась плакать, но сейчас слезы сами катились из глаз, но не приносили облегчения…

Краешком сознания девушка уловила щелчок замка открывшейся двери и легкие, упругие шаги, движение за спиной и внезапно просевший под дополнительным весом матрас. Знакомый запах — запах Ромуальда — обнял ее мягко, ненавязчиво. К спине прижалось сильное горячее тело. На талию легла тяжелая мужская рука.

— Ничего, малыш, ничего, — раздался над ухом тихий шепот. — Поплачь, раз так надо, а я буду рядом.

И Кристина плакала, еще и еще, но уже не так горько, не так отчаянно, потому что тепло чужого тела окутало ее уютным коконом, заполнило стылую пустоту внутри. Крис невольно прижалась спиной к этому живому источнику тепла, постепенно успокоилась и заснула. Впервые за долгие годы — спокойно, без напряженного ожидания нападения, без кошмарных сновидений.

Ром, уткнувшись носом в хрупкое плечо своей пары, заснул тоже. Волк внутри него удовлетворенно сопел, расслабленно развалившись, вылизывал лапы — одну, потом — вторую. «Вот так — правильно», — сообщил он своей человеческой половине.

… Утро наступило слишком быстро для Ромуальда и как-то неожиданно для его сиделки.

Девушка проснулась первой. Поняла, что в постели она не одна. Аккуратно выбралась из-под руки, которая уверенно покоилась на ее талии, села и уставилась оторопелым взглядом на лежащего в ее постели мужчину. Это как же она такое допустила? Как позволила такое — себе и ему?

Профессиональная этика требовала держать дистанцию, не заводить с пациентами романов и прочих личных отношений. Раньше, когда Крис работала в поликлинике, это ей легко удавалось. Но с Ромуальдом все пошло наперекосяк.

Он будоражил ее чувства словами, взглядами, прикосновениями и даже особенным, ни с чем несравнимым запахом. Будил в душе желания, которые она так долго и так старательно не замечала раньше, задвигала в дальний уголок души и запирала на семь замков.

Вот и сейчас разум требовал, чтобы она отстранилась, отдалилась от спящего мужчины, а глаза не могли оторваться от его красивого профиля, от литых мышц на голой груди, от отросшей с прошлого утра колкой рыжеватой щетины.

Ромуальд был по-мужски красив и очень привлекателен. Даже странно, что он до сих пор одинок, и почему-то обратил внимание на нее, простую сиделку вполне заурядной внешности.

Крис никогда не считала себя красавицей. Густые темные волосы? — да, это красиво. Но разве мало женщин с таким цветом волос? Голубые глаза — это и вовсе не редкость. Ростом Крис не удалась: до модельных метр восемьдесят ей не хватало добрую дюжину сантиметров. Довольно широкие плечи и бедра при среднем росте тоже не вписывались в современные стандарты красоты и, как казалось самой девушке, делали ее похожей на селянку.

Тем не менее, глаза Рома загорались желтым пламенем всякий раз, когда он смотрел на нее, его руки тянулись к ней, выдавая желание прикоснуться, прижать, присвоить. Может, это и есть то самое необъяснимое влечение, без которого не бывает настоящей любви? А если это оно, то как быть самой Кристине? Стоит ли, вопреки уложениям и условиям патронажной службы, отвечать на ухаживания Ромуальда? Так ведь можно и без работы остаться, и в трудовую книжку не слишком хорошую запись получить…

Последняя мысль подстегнула девчонку к действию. Она решила, что довольно ей рассиживаться: пора вставать, умываться и переходить к своим прямым обязанностям.

Крис решительно перекинула ногу через спящего мужчину, намереваясь перелезть через него. И тут спавший на боку Ром перевернулся на спину, поймал Крис за руки и вынудил сесть себе на бедра.

— Опять сбегаешь, малышка? — сейчас в его голосе, как и во взгляде, читался голод. — Извини, но сегодня я тебя не отпущу.

— Твои руки, Ром! — вместо ответа возмутилась Крис.

— С моими руками ничего не случится, если ты не будешь вырываться, — хитро подмигнул ей мужчина. — Я ведь едва прикасаюсь к твоей коже.

Кристина замерла, не зная, что делать. «Не навреди!» — учили ее еще в медицинском колледже. И это стало девизом ее профессиональной жизни.

Но что делать, если внезапно осмелевший подопечный позволяет себе удерживать ее на своих бедрах, и даже не пытается скрывать, что возбужден и полон желания перевести их общение в горизонтальную плоскость?

Впрочем, к счастью, заговорил он совсем о другом.

— Что произошло вчера вечером? Ты изменилась в лице и умчалась плакать… Неужели какой-то несчастный телефон так много для тебя значит? Или… ты испугалась меня? Тебе показалось, что я могу тебя обидеть?

— Нет. Не в телефоне дело.

— Тогда… во мне?

— Не совсем. Просто, когда ты… зарычал, я вдруг вспомнила кое-что…

Лицо Ромуальда вытянулось. Застыло маской горечи. Крис видела, что он ждет пояснений, хочет знать, о каких воспоминаниях речь, но не была уверена, что готова поделиться с мужчиной такими глубокими и личными вещами.

— Кристина? — не выдержал Ром. — Скажи мне, что ты вспомнила?

Девушка молча опустила глаза, отрицательно качнула головой.

— Кррри-ис, — пророкотал оборотень. — Не молчи. Тебя кто-то обидел? Кто-то из наших? Поэтому ты не хочешь говорить?

— Я не знала! Точнее, я забыла о том, что оборотни существуют! И, пока ты не появился около меня, я искренне считала, что истории про оборотней — детские сказки!

— Значит, теперь ты вспомнила что-то о нас?

— Да. Кое-что. Но я не хочу об этом говорить. Не сейчас.

— И не со мной… — Ромуальд выпустил ее руки. Закрыл глаза. — Я не отступлюсь от тебя, малышка. Не надейся. Буду добиваться тебя, сколько понадобится. Можешь не рассчитывать, что я уеду и навсегда исчезну из твоей жизни.

— Я и не рассчитывала, — буркнула Крис. — Ты очень настойчив.

— Да. Поэтому сейчас я настаиваю на завтраке, перевязке, а потом…

— Что?

— Потом ты сядешь рядом со мной, возьмешь в свои нежные умелые ручки новый смартфон и внесешь в список контактов мой номер и номер Берта. Для начала.

В этот раз Крис возражать не стала. Ее коллеги — такие же медсестры — не стесняясь, принимали от парней дорогие подарки и даже сами напрашивались на них. Чем она лучше или хуже этих девчонок? Почему должна отказываться от телефона, который ей так нужен?

— Там посмотрим, — из чистого упрямства она все же не сказала «да». — Я пошла умываться и готовить завтрак. Тебе еду сюда нести?

— Нет. Я перемещусь в зал на диван.

— И снова потревожишь ноги.

— Ничего. Я аккуратно.

Кристина соскользнула на пол, пошла к двери.

— Крис, — окликнул ее Ром.

— А?.. — она оглянулась и вновь оказалась окутана золотом теплого мерцающего взгляда.

— Спасибо, что беспокоишься обо мне, — послал ей благодарную улыбку мужчина.

Кристина не нашлась с ответом, неопределенно повела плечами и поспешно скрылась за дверью.