18. Кристина. Знакомство с Ребеккой

Уже в сумерках — впрочем, смеркаться начинало всего-то в пятом часу вечера — джип с помощниками и минивэн с альфой и его пленницей остановились на окраине небольшого, в десяток дворов, заброшенного поселка. Во всяком случае, Крис решила, что он заброшен, потому что по улицам не бродили ни собаки, ни куры. Со дворов не выглядывали лица любопытных соседей, над крышами не курились дымом печные трубы.

Берт и Ром отправили ребят на джипе куда-то прочь, отдав указания, сами загнали минивэн в один из дворов, а взамен выгнали из вполне солидного кирпичного гаража пару снегоходов.

— Иди сюда, Крис. Поедешь со мной, — позвал девушку Ромуальд. — Только на вот, переоденься. А то у нас тут ветрено и морозно, ты в своей московской одежке мигом промерзнешь до костей.

Мужчина подал Кристине меховую парку с капюшоном, сапоги явно на оленьем меху — названия их Крис не смогла вспомнить, а, может, и не знала. Спорить и возражать она не пыталась, знала: бесполезно.

Сменила обувь. Скинула и оставила в машине куцую куртку на рыбьем меху, надела парку. Уселась на сиденье снегохода. Ром устроился впереди.

— Обхвати меня за пояс руками, — то ли попросил, то ли приказал, но голос его дрогнул, выдавая чувства.

Кристине не хотелось прижиматься к нему и ощущать его близость: она слишком старательно возводила мысленные преграды между собой и мужчиной, посмевшим лишить ее не только свободы, но и воли распоряжаться собственным телом. Не то чтобы она опасалась растерять свою решимость, но… да, пожалуй, опасалась, что все же начнет привязываться к оборотню — несмотря на его проступок. Слишком уж он был заботлив и терпелив. Не стремился унижать, предпочитал уговаривать и ни разу больше не применял свою особую силу, хотя Крис постоянно провоцировала его.

— Может, я поеду с Бертраном? — в очередной раз решилась возразить она, не торопясь выполнять указания альфы.

— Хочешь стравить нас? Заставить драться? — в голосе Ромуальда послышались угрожающие рычащие нотки. — Так Берт проиграет мне в бою — хоть в человеческой личине, хоть в волчьей. И я не уверен, что удержу своего волка и не позволю ему покалечить своего помощника.

— Нет!.. Я не знала… — Крис уселась обратно на сиденье, с которого было приподнялась, обхватила руками мощный торс альфы, невольно приникла к его спине грудью. — Едем. Я готова.

— Едем.

Ром запустил мотор и повел снегоход прочь от поселка — прямиком по снежной целине. Он не стал больше ничего говорить по поводу ее возражений, но, обхватывая мужчину руками, Крис сквозь все слои одежды почувствовала, как на мгновение тело мужчины задеревенело, а по сильным мышцам пробежала дрожь. Впрочем, какие бы чувства не испытывал оборотень — справился он с ними очень быстро и тут же полностью сосредоточился на управлении снегоходом.

Крис видела краем глаза, что Бертран следует за ними чуть сбоку и внимательно осматривает окрестности. Впрочем, скоро осматривать стало нечего: оба снегохода въехали под своды векового леса. Куда ее везли — Кристине оставалось только догадываться: ни тропинок, ни просек она не видела, только мощные стволы, раскидистые кроны и царящий под этими кронами ночной мрак обступали путников со всех сторон.

Ром ничуть не преувеличивал, когда сообщил, что сбежать Крис не сможет: дорогу запомнить было невозможно, потому что дороги не существовало. Оставалось только гадать, как сами мужчины ориентируются в этих кущах.

«Они — оборотни. Их ведет звериное чутье», — объяснила себе Крис и на какой-то миг даже позавидовала этой волчьей способности определять направление без всяких карт и компасов.

Времени Крис не засекала, но ей показалось, что по тайге они петляли около часу. Наконец, снегоходы — оба одновременно — вылетели из зарослей на довольно просторную лесную поляну, заснеженную, как и вся тайга. Но здесь снег был частично примят, частично — убран: от ворот и от калитки в ограде, окружающей двухэтажный бревенчатый дом с высоким цоколем, со ступеней крыльца и от дверей добротного деревянного сарая.

Ромуальд развернул снегоход так, чтобы луч от переднего прожектора попадал в одно из окон второго этажа и несколько раз мигнул светом.

— Ну, вот и прибыли. Сейчас определим тебя на постой, Крис. Ребекка поможет тебе, вот увидишь… — сообщил своей спутнице.

— Поможет? В чем? — Крис по-прежнему предпочитала держаться враждебно.

— В пробуждении твоей волчицы. — Ромуальд устало потер виски. — Ты мечтала избавиться от меня… так вот… сейчас твоя мечта сбудется.

— Да не может быть! Вот оно — счастье! — Крис спрыгнула со снегохода, принялась демонстративно отряхиваться, — остается смахнуть с себя следы рыжей волчьей шерсти, а то один линяющий альфа слишком старательно терся об меня спиной.

— Кристина… — желтые глаза Ромуальда без слов сказали девушке, что ей удалось задеть мужчину за живое.

— Не-на-ви-жу! — по слогам проговорила она, отвернулась и пошла к крыльцу.

Кем бы ни была эта Ребекка, к которой ее привезли, Крис в любом случае предпочтет ее общество компании двух оборотней, посмевших предать ее, Кристины, доверие.

…Хлопок двери возвестил о появлении хозяйки дома. Она вышла на крыльцо, защищенное небольшим навесом, глянула на гостей и стала спускаться по ступеням.

Кристина замерла, не дойдя пары шагов до лестницы, по которой спускалась Ребекка, и принялась разглядывать женщину. Та была не молода, но возраст точно определить не получалось. И дело не в том, что на землю опустилась ночная тьма. Просто бывают вот такие женщины без возраста: им с одинаковым успехом может быть и сорок, и шестьдесят пять.

На голове Ребекки красовался необычный головной убор, больше всего напоминавший круглую кожаную шапку-ушанку, отороченную мехом. Но на маковке у шапки имелось отверстие, через которое хозяйка дома пропустила свои седые волосы, собранные в хвост.

Спустившись с крыльца, женщина первым делом подошла к Бертрану, подняла руки, положила мужчине на плечи. Тот, глядя ей в глаза, начал медленно опускаться на колени. Крис наблюдала за происходящим и пыталась понять: по своей ли воле Берт делает это? Может, Ребекка владеет той же силой, что и Ромуальд? Не попадет ли она, Кристина, из огня да в полымя? Не станет ли снова марионеткой в чужих руках?

Впрочем, Берт не выглядел загипнотизированным и безвольным. На его лице читались преданность, доверие и почтение. Он позволил Ребекке взять себя за щеки, потормошить по черному курчавому затылку, поцеловать в нос.

Собственно, поцелуем все и завершилось. Женщина отступила от Берта, махнула ему рукой: вставай! Отвернулась и пошла прямо к Кристине.

Крис замерла под пристальным взглядом черных глаз. Ноги задрожали и начали подламываться сами собой. Краем взгляда девушка уловила кивок Берта: тот подсказывал, чтобы Крис опустилась на колени. Не сделай этого до нее сам Бертран — Кристина, вероятно, все же попыталась сопротивляться. Но тут — не стала.

Опустилась в мягкий снег. Снизу вверх уставилась в морщинистое неподвижное лицо, похожее на маску с живыми, жгучими глазами, пристальный взгляд которых впился в Крис, забрался в ее черепную коробку, защекотал где-то между извилинами…

Мир вокруг Кристины вдруг подернулся темной пеленой. Перед глазами замерцали, закружились хороводом то ли звезды, то ли белые, словно шаровые молнии, искры. В ушах зазвучал гул, а сквозь него девушка услышала многоголосый вой — казалось, воет не один волк, а целая стая. И почему-то Крис вдруг показалось, что в этом хоре не хватает ее голоса.

«Я — человек. Я… человек? Я — волчица?» — мысли заметались, закружились вместе с искрами, образуя воронку.

— А-а-а-а!.. — Кристина вдруг обнаружила, что это она кричит, разинув рот, кричит во весь голос, потому что боится оказаться затянутой в эту странную воронку, боится оказаться…

…где?

Кем?

Ребекка резко убрала ладони с висков Крис. Покачала головой — то ли разочарованно, то ли недовольно. Потянула девушку за руку, давая понять, что можно подняться с колен. Когда Крис выпрямилась, слегка пошатываясь на нетвердых ногах, женщина слегка подтолкнула ее к крыльцу.

— Иди в дом, — перевел на русский язык жест старухи Бертран.

— Но я…

— Иди и жди там. Не спорь с той, чьими устами говорит Луноликая богиня.

Кристина неуверенно оглянулась на Ромуальда. Встретилась с ним глазами.

Мужчина наблюдал за ней напряженно, выжидающе. Но тут словно очнулся, тоже кивнул головой: иди.

И Кристина пошла вверх по ступенькам, оглядываясь на каждом шагу.

Уже стоя на пороге дома, увидела, как шаманка (Крис не знала, можно ли так называть эту женщину, но решила, что, пожалуй, это слово ничем не хуже других и вполне годится для ситуации) кладет ладони на плечи альфе, и тот покорно опускается на колени.

В лицо Ромуальда Ребекка всматривалась долго. Качала головой. Что-то шептала беззвучно, едва шевеля губами. Потом приложила одну руку к груди мужчины, напротив сердца, и завыла — сипло, протяжно. Ром вдруг обернулся волком, запрокинул голову и тоже завыл.

Кристине стало жутко, и она поспешила скрыться в доме.

Она стояла в полутемной прихожей, вдыхала запах выделанных шкур, сухих трав, ежилась от морозца, пробравшегося под ее меховую парку и не желающего уходить, и вспоминала такой же громкий, отчаянный, полный тоски вой. Так выл ее отец в тот день, когда мама Лена объявила, что забирает дочь и уезжает…