Глава 10

София

Мне разрешили подняться к Матвею. Кто-то назовёт меня бесчувственной, что меня больше волнует не состояние коллеги, а причины аварии. Это не так. Матвей знал, что наша профессия связана с определённой долей риска, и мне нужно как можно скорее исключить этот самый риск, или убедиться, что авария всего лишь несчастный случай.

Врачи давали не более пятидесяти процентов, что Матвей выкарабкается, и я рада видеть его глаза. Живые глаза.

– Здравствуй, Матвей, – подхожу ближе. Сесть не могу, он тогда меня не увидит.

– Прости, София Егоровна, – шепчет Матвей потрескавшимися губами.

– Давай без лирики. Только факты.

Матвей отводит взгляд. И этот туда же.

– Матвей, – прошу.

– Ира сказала, что ребёнок не мой, – слышу признание коллеги, которое режет так, словно это коснулось меня. – Я ушёл из дома, но собирался вернуться. Мне нужно было время свыкнуться с этой мыслью. Ни её, ни ребёнка я бы не бросил.

– Дальше, – снова прошу, когда Матвей замолчал.

– Дальше, не помню.

– Матвей, ты пил?

– Нет. Да. Дед сидел на скамье. Нормальный дед. Обычный. Плакал. Подошёл спросить, что случилось. Жену он похоронил и не хотел возвращаться в пустой дом, предложил выпить за упокой. Я выпил с ним.

– Сколько?

– Одну стопку. И поехал к Ирине.

– Ирина родила мальчика, – говорю со вздохом. А сама думаю, что деда этого вряд ли найдёшь. Да даже если и найдёшь, то он также ничего не вспомнит.

Потёрла переносицу. Здравствуй, паранойя. И ведь верно подметили: Матвей никогда бы не прошёл мимо, а «весть», которую ему сообщила жена «заставила» согласиться на проклятую стопку. Да и не могло с одной стопки «вышибить» память.

– Но… – Матвей испуганно смотрит на меня, пытаясь прочесть ответ.

– Роды были преждевременные. И мама, и малыш в порядке.

Не хочу расстраивать его своими сомнениями – их ещё доказать нужно, а у него сейчас совсем другие проблемы.

– Скажи ей, что я их не брошу, – просит коллега.

– Это ты сам скажешь. Встанешь и скажешь. А пока нужно выпутываться из бинтов. Не идёт тебе белый.

– Полнит?

– Ужасно!

– Всегда знал, – пытается улыбнуться Матвей. – Что с делами? – спрашивает уже совершенно серьёзно.

– Я забрала. Не переживай. Мы все люди, и человеческий фактор никто не отменял. Закрою.

– Опять сама?

– Ага. Давай, поправляйся!

– София Егоровна! Я и так толстый! Мне нельзя поправляться! – возмущается Матвей.

– А надо! Ладно, тогда выздоравливай! – пошла на «уступку».

– Соня, прошу, скажи ей, что я её… их… люблю.

– Скажу, Матвей, – обещаю и чуть ли не бегом покидаю палату.

На душе скребутся кошки, царапая своими когтями незащищенное тело.

Еду в роддом к Егоровой. В палату прохожу без проблем. Ирина бросает на меня короткий взгляд и отворачивается в сторону.

– Добрый день, Ирина. Ваш муж пришёл в себя.

Егорова вздрагивает, поворачиваясь ко мне, но тут же спохватывается и снова отворачивается.

– Вы ничего не хотите сказать?

Молчание.

– Матвей просил передать, что любит вас и малыша.

Вижу, как Ирина кусает губу и сдерживает эмоции, но продолжает молчать.

– Мой номер у вас есть. Если надумаете, звоните, – говорю и выхожу из палаты, но тут же припадаю ухом к двери. И мне даже не кажется – я уверена, что слышу плач.

Вместо того чтобы покинуть роддом, иду к главному врачу. Мне нужен биоматериал сына Егоровой на проведение ДНК экспертизы. Чутьё чутьём, но его к материалам дела не прикрепишь – назначаю круглосуточную охрану Матвея, Ирины и её сына. Пусть лучше считают меня параноиком.

Просмотр записи с моего видеорегистратора ничего не даёт: выглядит, как мелкое хулиганство – не более, потому что поклонников, как предположили безопасники, среди дальнобойщиков у меня точно нет. Водитель нигде не засвечен, и уже успел уехать в рейс. Даже эту мелочь учли.

***

Не обращая ни на что внимания, выхожу из здания «Гарантии» и иду к своей машине. Завтра суд, и все мои мысли уже там. Заранее проигрываю в уме все возможные ходы, которые могут возникнуть, поэтому немного теряюсь, когда взгляд натыкается на мужские туфли. На траектории моего движения от крыльца до машины мужчин я не видела.

– Ты никогда не смотришь по сторонам? – Вместо приветствия спрашивает Шейн.

– Смотрю, – отвечаю. – Тебя здесь не было.

Поднимаю на него взгляд.

– И это всё?! Неужели ты по мне даже не скучала? – вопрос звучит провокационно. В глазах плещется радость, а сияющий вид говорит, что Дима рад меня видеть. Я, наверное, тоже, но пока немного не до него.

– Извини, не было времени. Но если тебя это утешит, то вспоминала. Кажется, – произношу с улыбкой. Его настроение, по-видимому, заразно. Хотя, нет. Я просто рада его видеть.

– Боже! Как я польщён! – в голосе Дмитрия слышу смех.

– Дима, прости, но мне нужно ещё заехать в одно место. У меня завтра сложный день и….

– София, у меня тоже была чертовски сложная неделя, и я выжил только благодаря тому, что ждал момента, когда увижу тебя.

– Спасибо, мне приятно, но…

– София, никаких «но»! Мало того, что ты не отвечаешь на звонки, это я могу понять – звонил не вовремя….

– Стоп! – хмурюсь. Романтика романтикой, но вот сказки рассказывать мне не надо! – У меня нет ни одного твоего пропущенного звонка.

Женская логика: «А я говорила – что-то случилось!»

Дима вместо ответа достаёт свой айфон, раскрывает список вызовов, и я вижу, что он ничего не придумал: номер мой, как и количество набранных звонков, о которых он только что говорил.

 – Я уже думал, что ты занесла меня в чёрный список, – произносит Дмитрий, когда возвращаю ему телефон.

– Набери мой номер, – прошу. Не нравится мне всё это.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Дима послушно набирает, я слышу гудки в его телефоне, а мой молчит. Хмурюсь, набираю его номер. Всё с точностью до наоборот. А ведь я ему тоже звонила!

– Идём! – тяну Дмитрия в офис.

Делаю знак Сергею, что Шейн идёт со мной, и провожу Дмитрия к Вовке, нашему компьютерному гению, и прошу Вову проверить оба телефона. На моём телефоне стоит блокировка на определённые номера, как на исходящие звонки, так и на входящие. Но я точно её не ставила.

– София Егоровна, снять?

– Не нужно, – отвечаю рассеянно.

– Во что ты умудрилась вляпаться, моя неуловимая София? – спрашивает Шейн.

– Сама теряюсь в догадках. Идём.

– Куда?

– Сначала куплю себе новый телефон, чтобы до меня можно было дозвониться. По крайней мере, тебе. Я могу воспользоваться пока твоим?

– Пожалуйста, – Дима протягивает мне свой айфон.

Звоню брату. Трубку никто не берёт. Набираю ещё раз. Второй звонок должен убедить, что номером не ошиблись.

– Слушаю, – звучит суровый голос. Ни за что бы не подумала, что этот бас принадлежит Эдику. Принять, что мой брат уже не мальчик, пока сложно.

– Дик? – переспрашиваю на всякий случай.

– София? Что случилось? – Вот теперь голос похож!

– Эдик, ты мне звонил в последние несколько дней?

– София, я, кажется, первый задал вопрос!

– Эдик! Звонил, или нет?! – требую ответа.

– Толку тебе звонить, если ты никогда не берёшь трубку.

– Эдик, чтоб тебя! Ответь на вопрос! Ты. Мне. Звонил?

– Да.

– Спасибо, – собираюсь отключиться.

– Стой! Где ты?

– В офисе.

– Почему номер чужой?

– Аккумулятор сел, – приходится солгать, чтобы он лишний раз не волновался.

– Дома когда будешь?

– Не знаю. Эд, мне пора. Пока.

Отключаю вызов и отдаю айфон Диме.

– Спасибо, – отвечаю рассеянно. Странно, что Даша всегда могла дозвониться. Или специально оставили, чтобы не вызвать подозрения? Ведь на самом деле мне практически никто не звонил, но я была так занята, что не обратила на это внимания.

– Всегда к твоим услугам, – отвечает Шейн. – Куда сейчас?

– Сначала в центр «ДТЛ» нужно отвезти образцы ДНК на определение отцовства, – отвечаю.

– Ты беременна? – восклицает Дмитрий. И не понятно, он возмущён или удивлён.

– Господи! Нет, конечно! – отвечаю, едва не добавив «от кого?», но вовремя вспоминаю, что как раз «от кого» стоит и буравит меня взглядом. Вижу нахмуренный взгляд. – Что не так?

– Ты так сказала…

– Дима, выдохни! Дети в мои планы не входят. Пока. В твои, я думаю, тоже. Так что можешь на этот счёт не беспокоиться.

– Тут ты права. Я как бы не планировал детей, но…. Ты же не пойдёшь на аборт?

– Дима, чтобы идти на аборт, нужно быть беременной.

– Ответь на вопрос, – даже не просит, а требует Шейн.

Да что же такое-то!

– Дима, мы живём в двадцать первом веке и методы контрацепции сейчас на достаточно высоком уровне, и «случайная» беременность бывает только от недосмотра партнёров.

– Ответь на мой вопрос. Пожалуйста.

– Нет. Я не пойду на аборт. Потому что проще предотвратить….

Договорить я не успеваю, так как рот закрывают поцелуем.

– Идём делать твой тест, – тянет Дима.

Пытаюсь прийти в себя, ловлю ошарашенный взгляд Сергея, который поднимает большой палец вверх. Зашибись! Этого мне только не хватало! Нашли место, где целоваться! Убью Шейна!

– Он не мой, – возмущаюсь.

– Нужен тебе, значит, твой.

– Он нужен…. Да, тут ты прав: он мне всё-таки нужен.

Дмитрий

Никогда не думал, что задам этот вопрос.

Прошло слишком много времени, и «рана», полученная в молодости, уже давно не кровоточила, но, как оказалось, не заросла.

Я был слишком молод, слишком наивен, и слишком влюблён. Джулия была для меня всем: воздухом, водой, жизнью. Юная, хрупкая, невинная, похожая на ангела. Я был готов носить её на руках и целовать пальчики ног. С ней я познал первую близость с женщиной. И первую боль, когда Джулия сообщила, что прервала беременность.

Мы сидели в открытом кафе. Ветер баловался её пшеничными волосами, которые она пыталась убрать, но они всё равно не слушались. Любовался, как свет играет на её лице, придавая ему сияние.

– Димитрий, боюсь, что неделю нам придётся обойтись друг без друга, – Джулия склонила голову и смотрит в сторону. Потом переводит взгляд на меня.

– Почему? – касаться её и целовать было высшей наградой для пылкого юноши, каким я был.

– Мне пришлось сходить на чистку.

– Что? – переспросил, так как совсем не понял, о чём идёт речь.

– Я залетела, Дима. Мне сделали аборт.

Она сообщила об этом, мимоходом, словно говорила о погоде. Для неё это было досадное недоразумение, которое мешало её молодости, а у меня что-то оборвалось внутри.

– Зачем, Джули? У нас был бы ребёнок.

– Какой ребёнок, Дим? Мне только двадцать, да и ты слишком молод (Джулия была старше меня на год), а ты хочешь, чтобы я возилась с пелёнками? Моя карьера полетит к чёрту!

– Но ты могла хотя бы сказать мне. – В душе зародился протест, что решение она приняла самостоятельно.

– Зачем? К чему всё это? Мне не нужен никакой ребёнок, я люблю тебя. И хочу быть только с тобой, а не возиться с вечно орущим созданием.

Вспомнил, какой была Саб. Сестра выглядела уставшей, но счастливой. И я почему-то был уверен, что, когда у нас с Джулией будут дети, она будет с такой же нежностью смотреть на них. Но Джулия распорядилась по-другому.

– Джулия, ты должна была сказать мне! Это ведь и мой ребёнок! – Я не понимал, как она могла так поступить. Так легко решить судьбу ни в чём не повинного существа!

– Нет, Дим. Я не уверена, что это твой ребёнок.

– Что значит «не уверена»?

– Неужели ты думаешь, что ты в состоянии обеспечить все мои запросы? Мне с тобой хорошо, но это не значит… – Туча закрыла солнце. На лицо Джулии упала тень, и оно перестало светиться. Я смотрел на неё и не мог поверить, что мой ангел исчез.

Дальше слушать не смог. Встал и, даже не понимая, куда иду, ушёл.

Не помню, как оказался в том баре. Было много дыма и выпивки. Много женщин. Но сквозь пьяный туман я в каждой видел убийцу. Сейчас я, наверное, отреагировал бы по-другому, но для юношеского максимализма это было слишком.

Меня «вытащила» из запоя Сабина. Одной рукой она нянчила Люка, а другой отбирала у меня очередную бутылку вина, заставляла вставать с постели и идти умываться.

– Саб, отстань, я ничего не хочу. Иди домой. У тебя там муж и дети, – отмахивался от старшей сестры. Родители редко жили дома.

– Муж в клинике, а благодаря тебе мне приходится таскаться с детьми, потому что ты сам хуже ребёнка!

– Я в порядке, – отвечал на автомате.

Громкие звуки ужасно раздражали, я хотел, чтобы меня оставили в покое, поэтому засунул голову под подушку. Некоторое время надо мной никто не стоял, и я подумал, что Саб ушла, хотя этого не слышал. Вдруг подушку резко откинули, и на мою голову был вылит ковш ледяной воды.

– Ты что творишь, Саб! – подскочил. От резкого движения боль пронзила голову, и я схватился за волосы, с которых стекала вода с кусочками льда.

– Живо в душ! – рявкнула Саб. Моя милая добрая сестра в мгновение превратилась в злобную фурию. – Если ты сейчас не приведёшь себя в порядок, я отвезу тебя в клинику к Виктору, и пусть тебя лечат от алкоголизма!

– Какого алкоголизма, Саб?

– Ты только посмотри на себя, в кого ты превратился!

– Это не имеет никакого значения.

– Ах так?!

Сабина сверкала глазами, а потом каким-то образом умудрилась затолкать меня в душ и включила холодную воду. Собственно, я не особо-то и сопротивлялся. Опустился на поддон и, стуча зубами, продолжал сидеть. Сколько прошло времени – не знаю, но продрог я сильно. Сабина сама выключила воду и выпустила меня. С моей одежды стекала вода прямо на пол, но это меня не особо заботило.

– Вот вещи. У тебя десять минут, чтобы переодеться самому. Иначе я сделаю это сама, – твёрдо сказала Саб.

– Ты будешь смотреть на голого брата? – съязвил.

– Ты, наверное, забыл, что у меня растут два сына. Так что я на всё уже насмотрелась и не думаю, что ты меня чем-то удивишь, – фыркнула Саб.

Такой сестру я никогда не видел, но решил, что сверкать голым задом при ней не стоит, поэтому кое-как стянул мокрые вещи и засунул их в стиральную машину.

Выйдя из душа, меня встретил детский ор, и одуряющий запах еды. Только сейчас я понял, что ужасно голоден. Ведь кроме вина в моём желудке уже давно ничего не было.

– Саб, а можно их как-нибудь «убавить»? – спросил, имея в виду своих племянников.

– Это же дети, как ты их «убавишь»? Вспомни себя: от тебя вечно весь дом на ушах стоял.

– Не помню, – признался.

– За то я помню. Садись, ешь.

– А ты?

– Я Люка сначала покормлю. Он сам ещё плохо ест. – Сабина усадила Алекса, а младшего сына взяла на руки. – Ты ешь, ешь. Не смотри на меня так. Пока не поешь, я никуда не уйду. Алекс, детка, не нервируй маму, ешь аккуратно.

Смотрю на Саб, на то, как она подносит ложку ко рту маленького Люка и терпеливо ждёт, пока мой племяш соизволит открыть ротик.

Мой не рождённый малыш никогда не сможет есть.

Тошнота подкатывает к горлу, выскакиваю из-за стола и убегаю в туалет.

– Дима, давай я позвоню Виктору? – спрашивает Саб через дверь.

– Уйди, Саб. Не надо никому звонить.

– Дима!

– Уйди! Прошу!

Умываю лицо и прихожу на кухню.

– Дима, ты блевал? – спрашивает Алекс.

– Алекс! – одёргивает Сабина своего слишком умного сына. – Разве так можно говорить со взрослыми?!

– Я только спросил, – обиженно надувает щёки племяш.

– Блевал, – отвечаю, как мужик мужику. Ну и что, что ему всего пять.

– Дима! – теперь Сабина недовольно смотрит на меня. – Может всё-таки в клинику? Вдруг отравление?

– Не ел я ничего. Вот и всё отравление, – бурчу, так как не уверен, что смогу сейчас есть.

– Дим, на, попей, – Алекс приносит стакан с водой. – Легче станет. Вода живая.

– Точно? – переспрашиваю.

– Точно! Мне ба рассказывала.

Наша с Саб мама, или, как называет её Алекс, «ба» постоянно читала внукам русские сказки.

– Спасибо, – беру стакан из детских рук и залпом выпиваю, чтобы, если что, сразу рвануть в туалет, но, к моему удивлению, вода приносит облегчение. Может, и правда, живая? – Нальёшь ещё? – прошу.

Выпиваю ещё стакан и сажусь за стол.

– Дима, может, ты расскажешь, что случилось? – просит Саб. Перевожу взгляд на племянников: ладно Люк, но Алекс уже всё понимает. Сабина правильно расценивает мой взгляд. – Алекс, поиграй с Люком. Я поговорю с Димой, и мы пойдём домой.

– А самолёт купишь?

– Будете играть тихо – куплю, – обещает она сыну.

– Саб, это шантаж.

– Нет, это взаимная договорённость, – сестра поворачивается в мою сторону. – Я слушаю.

И я рассказал ей всё.

– Теперь понятно, почему я не могу дозвониться до Джулии, – вздыхает Сабина.

– Я не могу её видеть, Саб, – признаюсь сестре. – Если раньше я смотрел на неё, как на ангела, то сейчас вижу её руки в крови. Я идиот, да?

– Нет. Ты просто очень впечатлительный. Я уверена, что ты встретишь хорошую девушку, которая с радостью подарит тебе ребёнка.

Но теперь я был совсем не уверен в том, что хочу детей.

Потом была Анна, Лора, Мари, а дальше я просто перестал запоминать имена. Потому что ни одной не мог доверить ни свои чувства, ни, тем более, будущее своих детей. И в какой-то момент понял, что меня вполне устраивает такая жизнь.

Пока София не заикнулась о тесте ДНК на отцовство.

***

– А что не так с отцом? – интересуюсь ради простого любопытства. – Не хочет платить алименты? – Никогда не понимал таких. Если сделал ребёнка, то неси ответственность!

– Всё немного по-другому. Жена за два месяца до родов решила признаться, что ребёнок не его.

– Ого! Всегда считал, что обычно о таком стараются молчать, – хмыкнул.

Потому что и такой случай был в моей жизни, когда Елена решила, что может женить меня на себе, заявив, что беременна. Только вот я тщательно следил, чтобы этого не случилось, и головы никогда не терял. Поэтому ни слёзы, ни упрёки, какой я бесчувственный, на меня не действовали. На меня, вообще, женщины не действовали. Никак. Встретились, переспали и забыли.

Если не считать Софию. Вот с ней всё совсем вышло из-под контроля. Мало того, что мне пришлось гоняться за ней, чтобы в буквальном смысле поймать, так ещё это первая женщина, которая умудрялась сводить с ума, даже не прилагая никаких усилий. С ней было легко. Нет, не просто, а именно легко. Может, поэтому так хотелось, чтобы она была рядом.

– Вот и я думаю, что это не так, – произносит София.

– Тебя так беспокоит чужая семья?

– Дима, Матвей – не чужой. Он мой коллега и просто очень хороший человек.

– Тогда почему он сам этого не сделает?

– Он попал в автомобильную аварию, и, боюсь, что ещё недели три проведёт на больничной койке.

– А жена?

– А жена молчит. И это мне кажется очень странным.

– Женщины, вообще, по натуре странные создания.

– И это говорит тот, кто никогда не обделён женским вниманием, – усмехается София.

– Да, только вот твоё внимание направлено не на меня, и это меня огорчает.

– Не расстраивайся. Думаю, что утешительниц у тебя достаточно.

– Ошибаешься, и «утешительницы» меня не интересуют.

– Что так? Не соответствуют запросам?

– По-моему, кто-то сейчас договорится, – предупреждаю Софию, но она опять где-то «не здесь».

Вот ни разу никто из представительниц прекрасного пола меня не язвил. Восхищались, пытались привлечь внимание, очаровать, даже женить! Но ни одна не бегала от меня и не издевалась так, как это умудряется делать София. Иногда мне даже кажется, что я её совсем не интересую. Настоящий удар по моему мужскому самолюбию. И что она за создание такое?

Даже сейчас все её мысли где-то там, о совершенно чужих людях, но никак не обо мне. Что ж, если это для неё так важно, то почему бы не поддержать?

– Поехали в твой центр, или что там, – предлагаю.

– Ты поедешь со мной? – София удивлена и, наверное, первый раз смотрит на меня. Только на меня.

«Хоть на край света!» – так и хочется ответить, глядя в её глаза цвета тёмного янтаря.

– Конечно! Где я потом тебя искать буду?

– А…

– София! Едем уже, у меня тоже были планы.

– Может, тогда я сама, чтобы не нарушать твои планы?

– Нет, дорогая. Мои планы связаны исключительно с тобой, поэтому поехали.

София отвезла материал в молекулярно-генетический центр, заехала в небольшой салон сотовой связи и выбрала самую простую модель кнопочного телефона. Думал, что такие уже и не выпускают.

– София, – отзываю её в сторону и показываю на более современный вариант. – Давай возьмём этот. Я оплачу.

– Дима, при чём тут «оплачу»? Я в состоянии сама оплатить и эту модель, но мне нужен именно тот «динозавр», чтобы никто не мог управлять моими звонками без моего на то согласия. Понимаешь? Но если тебе так хочется оплатить, – добавляет она с улыбкой, – ничего не имею против.

Вот и как с ней после этого разговаривать?!

– Ужасная вредина! – сетую и иду забирать её детскую игрушку. – Держи, – отдаю ей небольшую коробочку.

– Ты такой внимательный, – тянет она с улыбкой.

Ещё и издевается! Вот что за женщина?!