Глава 11

София

– Теперь всё? – спрашивает Дима.

– Почти, – отвечаю. – Нужно заехать домой, забрать кое-что, и на сегодня всё.

Не думаю, что «освобожусь» до утра.

Шальная императрица: «Как мне нравится такое направление!»

А утром мне будет явно не до дома, поэтому возьму вещи переодеться, чтобы сразу ехать в суд.

– Как всё таинственно.

Дима галантно открывает мне дверь моей машины. Всё-таки подобные мелочи приятны. Никогда бы не подумала, что его устроит роль сопровождающего.

Шальная императрица: «За то какой сопровождающий!»

Это точно. Мельком кинула на него взгляд, но Дима успел его перехватить. Вот же ведь. Не сдержала улыбки.

– И чему ты улыбаешься?

– Ничему.

– София, признавайся, что ты задумала?

– Ты считаешь, что я специально всё придумываю?

– Я готов верить, во что угодно, даже в проделки инопланетян, но так я ещё не добивался внимания ни от одной женщины.

– М-м-м. Это должно мне льстить?

– Это должно смягчить твоё сердце, жестокая ты женщина!

– Дим, прости, но сердце тут не причём, тут работает серое вещество.

– Бездушная.

– Трезвомыслящая! – поправляю. Знаю я, чем всё это закончится, стоит только хоть немного дать слабину. – Ты в машине посидишь? – спрашиваю, когда мы подъезжаем к моему дому.

– Почему? Ты меня стесняешься? Или не хочешь знакомить со своим братом?

– Да нет же! – восклицаю. – Идём, раз так хочешь.

Выхожу из машины, не дожидаясь, пока мне откроют дверь. Немного нервничаю и очень надеюсь, что Эдика не будет дома. Он, конечно, не станет задавать лишние вопросы, но вот как поведёт себя Дмитрий – предсказать не возьмусь.

Мы молча стоим на лестничной площадке в ожидании лифта. Дима осматривается по сторонам. Не знаю, что может быть тут интересного? Обычный подъезд, слава богу, чистый. Даже косметический ремонт сделан не так давно, и стены ещё не пестрят рисунками граффити, хотя лично мне больше нравится такое искусство самовыражения, чем скучный однотонный цвет.

– На каком этаже ты живёшь? – спрашивает Дима, когда мы заходим в кабину лифта. Сама нажимаю кнопку с числом 14. – Ах, ну да! Как же я мог забыть!

– Квартира осталась нам после родителей. Менять, не было ни времени, ни средств. Сейчас, конечно, уже можно, но я так редко бываю дома, что брат практически живёт один.

– Ты не боишься, что однажды вернёшься, а он будет не один?

– Нет, не боюсь. Думаю, что меня об этом предупредят.

– Как у вас всё… – Дима замирает, так как кабина дёргается, и останавливается.

– Только этого не хватало! – восклицаю.

– Какая романтика, – улыбается Дима. – И такое маленькое пространство…

– Надеюсь, ты не страдаешь клаустрофобией? – спрашиваю на полном серьёзе, потому что не могу разделить его весёлость.

– Если ты рядом, то никакие другие фобии меня не волнуют.

Вот подхалим!

Кабина дёргается чуть вниз.

– Чёрт! – вырывается.

Не нравится мне всё это. Нажимаю на все кнопки, но движения не происходит. Свет начинает меркнуть, и кабина опять чуть дёргается.

Антенна на телефоне показывает, что сигнала нет, а новый телефон остался на заднем сидении в машине.

Нажимаю на двери.

– София, что ты хочешь?

– Попробовать открыть двери кабины, – отвечаю, пытаясь разжать плотные створки.

– София, зачем? Сейчас придёт мастер, и нас выпустят, – Дмитрий притягивает меня к себе.

– Дима, пока мастер придёт, мы в мумии успеем превратиться.

– Да-а? Тогда у нас есть время, – мурлычет Дима и проводит руками по моим бёдрам, притягивая к себе.

– Дима, это в любовных романах считается романтичным, если герои занимаются сексом в лифте, – отвечаю, пожалуй, слишком резко.

– Да-а?

– Не знаю, – полностью сосредотачиваюсь на расшатывании дверей.

– София, ты их сейчас сломаешь.

– Именно этим я и занимаюсь. Это старый лифт ещё советских времён. И там есть механизм, похожий на палец, который находится в сердцевине провода на водиле привода дверей. Если он выскочит, то двери легко откроются.

– Откуда такие познания?

– Мама одно время работала лифтёром – отвечаю, пытаясь сильнее расшатать двери. Кабина ещё раз дёргается.

– Ты ей помогала? – звучит вопрос.

– Да. Я работала за неё, если можно так выразиться, когда она… не могла выйти. – Признаться, что мать отсыпалась после пьянки, почему-то не могу. –  Это сейчас лифты включены круглосуточно, потому что есть сотовые телефоны и можно вызвать лифтёра.

– Так почему ты просто не позвонишь?

– Сигнала нет, – отвечаю.

– И что ты делала? – продолжает спрашивать Дима.

– Раньше лифты включали в шесть утра и выключали в одиннадцать вечера. Когда мама была не в состоянии его включить, или выключить, это приходилось делать мне.

– И ты сама справлялась? Сколько тебе было?

– Двенадцать или тринадцать.

– Серьёзно? Тринадцать лет?

– Дим, ничего сложного в этом нет: открыть машинное помещение, опустить, или наоборот поднять рычаг, и закрыть машинное помещение.

Кабина опять дёргается, вызывая у меня чувство тревоги. Двери, наконец, поддаются, и, как я и сказала, открываются очень легко.

– Может позвать на помощь? Это жилой дом, должен же хоть кто-то пройти мимо?

Конечно, должен, только сейчас все на работе, и подъезд похож на мёртвый, что можно смело снимать картину постапокалипсиса.

– Дима, мне нужно твоё колено.

– Что?

– Мне нужно подняться выше, – объясняю.

– Не совсем понимаю, что ты хочешь, но, – Дима опускается на одно колено. Снимаю туфли и встаю на его ногу.

– Господи, София, что ты задумала?

– Открыть дверь шахты и выпустить нас отсюда. Я солгала – у меня клаустрофобия!

Поскольку специального ключа у меня нет, придётся обходиться тем, что есть. Прощай, маникюр.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Дима придерживает меня за ноги, не столько для того, чтобы я не упала, сколько «путешествуя» руками вверх-вниз, нагло пробираясь всё выше под юбку. Он настолько увлечён этим занятием, что перестаёт задавать вопросы, на которые мне отвечать некогда: отводной ролик, расположенный в верхней части двери лифта, никак не хочет уходить вверх. За то шаловливые ручки Димы добрались уже до попы. Наконец, ролик смещается со своего места, и двери шахты открываются, кабина дёргается, и мы опускаемся вниз, сведя мои старания практически к нулю, так как теперь мы стоим ниже этажа, на котором я открыла двери шахты.

– София, давай я тебя приподниму, ты выберешься и позовёшь на помощь, – предлагает Дима.

– Нет.

– Нет?

– Дима, я тебя не вытащу, а помощь может не успеть, – произношу то, что было уже ясно. – Кабина в любой момент может упасть вниз, а я без понятия, есть ли здесь хоть какие-то уловители.

Дмитрий

Смотрю на Софию, не в силах поверить в то, что слышу.

– Ты это знала?

– Предполагала. – Она упирается спиной в одну стенку кабины, а ногами в другую. – Лезь!

Хочу снять обувь, чтобы не причинить ей боль, но она командует: «Живо!», и мне ничего не остаётся, как подчиниться. Подтягиваюсь на руках, чувствую, как София подталкивает меня за ноги, чтобы я быстрее выбрался на этаж. Протягиваю руки вниз, чтобы вытащить Софию. Она тут же их хватает, и я вытаскиваю её из кабины, прижимая к себе.

– София, ты… – не успеваю договорить, как кабина летит вниз.

– Мои туфли, – шепчет София, глядя на меня огромными глазами.

Она серьёзно сейчас думает о туфлях?!

– София! – зову, но чувствую, как её начинает колотить крупная дрожь. Беру её на руки. – Какая квартира?

– Дима, я боюсь, что туда не стоит идти, – еле слышно шепчет, утыкаясь мне в грудь.

Что за чертовщина?!

Несу её вниз.

– Пусти. Я сама выйду.

– Ты босиком.

– Это неважно.

Усаживаю Софию в машину. Всю дорогу она молчит, её потряхивает. Вижу, как дрожат её руки.

– Ты умница. – Беру её руку в свою.

Она поднимает испуганный взгляд, но я вынужден смотреть на дорогу.

– Лифт не упал. Видно, всё-таки задержался, – произносит она.

– Думаешь, это специально?

– Не знаю. Вряд ли эксперты найдут повреждения, всё, как обычно, спишется на старое оборудование.

– А если бы пострадали люди? – Я не могу передать то, что сейчас чувствую!

– По статистике в год происходит около сорока аварий падения лифтов. По разным причинам. Иногда бывают и летальные случаи.

– Получается, что и автомобильная авария, в которую попал твой коллега, тоже не случайность?

– Теперь я точно уверена, что да.

– София, но ведь так нельзя! Нужно вызвать полицию!

– Дима, это ничего, что я сама отношусь пусть не совсем к полиции, но к близкой структуре?

– Я не хочу, чтобы с тобой что-нибудь случилось! – Признание вырывается само собой.

– Не думаю, что планировали убрать. Только запугать. Сначала букет, теперь лифт.

– Какой букет? – хмурюсь ещё больше.

– Какой-то придурок кинул букет мне на капот, когда я проезжала мимо.

Ни за что больше не оставлю её одну!

Как бы она не протестовала, домой заношу её на руках. София снимает с себя чулки прямо в коридоре. Не уверен, что она сейчас понимает, что делает. Идёт в душ и включает воду. Через некоторое время захожу в ванную: София сидит под душем, обхватив колени руками, и, судя по вздрагивающим плечам, плачет.

Выключаю воду.

– Иди ко мне, – зову.

София послушно встаёт, закутываю её в полотенце и несу в комнату. Она настолько сжата, что отпустить не хватает сил. Маленькая, беззащитная, напуганная. Даже не верится, что некоторое время назад эта женщина вытащила нас обоих. Баюкаю её на руках, глажу по мокрым волосам, пока она не затихает, но даже во сне она продолжает всхлипывать.

Выхожу на кухню, прикрывая за собой дверь, и набираю номер Николь, своей бывшей жены. Хотя сейчас её зовут Вероника Щегельская.

– Дмитрий? – в трубке раздаётся женский голос.

– Здравствуй, Нико… Ника, – называю сокращённым именем, чтобы не напоминать о том, что в своё время вёл себя с ней по-свински. – Мне нужен телефон твоего адвоката.

– Олега Васильевича?

– Да. – Вроде так звали того невысокого мужичка, который произвёл достаточно сильное впечатление.

– Дмитрий, что случилось?

– Ника, дай, пожалуйста, его номер.

Как бы София ни была уверена, я не хочу, чтобы она подвергала себя опасности.

– Зимина сейчас нет в России, – слышу ответ, чертыхаясь про себя.

– Ты можешь ещё кого-нибудь посоветовать?

– Да. София Орехова. Она замечательный юрист и…

– Вот именно этому замечательному юристу и нужна помощь, – говорю бывшей жене.

– Соне?! – переспрашивает Вероника.

Не знал, что София и Вероника знакомы.

– Да.

– Я сейчас позвоню Роберту, а потом перезвоню тебе.

– Жду, – отвечаю и отключаю вызов.

Звонок раздаётся с неизвестного номера.

– Добрый вечер, Дмитрий. Меня зовут Роберт Иосифович Щегельский. Что с Софией?

– Она спит.

– Не нужно её будить. Через десять минут я буду у вас.

София

Не знаю, как у кого, но лично у меня первая мысль, когда я просыпаюсь: «Где я?», и вовсе не потому, что я легкомысленная. С этим как раз стало совсем тяжко, особенно в последнее время.

Шальная императрица: «Это точно».

Великая моралистка: «А по-моему, как раз нет».

Женская логика: «Это с какой стороны смотреть».

Но сейчас я точно помню, что Дима привёз меня к себе. Тогда, где он? И вспоминаю, что вещи вчера так и не взяла, как планировала, а ещё, я, кажется, осталась без обуви. Это были мои любимые туфли. Эх, вот как так?!

Ну, здравствуй, утро.

Слышу, как кто-то, стараясь сильно не шуметь, хозяйничает на кухне. Неужели Дима? Сажусь на постели в поисках чего-нибудь, чем можно прикрыться, и мои глаза округляются от удивления: на плечиках висит женский костюм и блуза, а на полу, на коробке, стоят новые туфли пьяно вишнёвого цвета, рядом, на стуле, явно меня дожидается моя сумка и две упаковки с чулками. Интересно, а две зачем?

Моргаю. А вдруг привиделось?

Я, конечно, в детстве верила в сказки, но, чтобы в жизни, вот так вот, как-то не доводилось. Со мной это впервые. Да и феи крёстной у меня точно никогда не было. Если только фей появился. Стягиваю простынь и иду на поиски этого самого фея.

Дима стоит ко мне спиной и колдует возле плиты. Судя по умопомрачительному запаху – варит кофе. Но это ничто по сравнению с тем, в чём он стоит. На мужчине кроме боксеров, обтягивающих его подтянутую попу, и фартука, ничего нет. Так и застываю в дверях с открытым ртом, боясь, что лишнее движение вспугнёт, и моя самая сексуальная галлюцинация исчезнет. Да-да, нет ничего сексуальнее, чем мужчина, готовящий кофе по утрам. А то, что я проснулась, как обычно в пять, упоминать даже не стоит. Неужели он тоже так рано встаёт?

Пока пытаюсь собрать хоть кое-какие мысли, Дима поворачивается; заметив, что я нагло его разглядываю, снимает турку с огня и подходит ко мне.

Ущипните меня! Он точно настоящий?

– Ты проснулась? – Дима берёт обеими руками моё лицо и целует в нос.

– По-видимому, ещё сплю, – отвечаю. – И я не хочу просыпаться. Не буди меня, – прошу.

– Почему? – с улыбкой спрашивает Дмитрий.

«Потому что ты исчезнешь», – подсказывают затихшие Музы. Видно, тоже дар речи потеряли от увиденного.

– Ты сам-то спал? – спрашиваю вместо ответа.

– Немного. Должен признаться, что ты первая женщина, с которой я просто сплю. Причём уже третий раз.

– Какой кошмар. Стареешь? – не могу не подколоть.

– София! – возмущается Дмитрий, вызывая у меня улыбку.

– Тебе идёт фартук. Очень. – Провожу руками по лямочкам этого самого фартука.

Шальная императрица: «А может, ну его, этот кофе?»

Согласна с Музой, но Дима отпускает меня и отходит к столу, достаёт две кофейные чашечки и наливает в него дурманящий напиток. Я заворожённо слежу за его действиями. Ни разу не видела Шейна таким. Надо отвернуться и не смотреть, пока он опять не вытеснил из головы все мысли. Но образ в фартуке запечатлён навечно.

Так, стоп! А откуда Дима знает, что я встаю в пять? Ведь этого я ему не говорила, а судя по тому, что он не успел одеться, то тоже проснулся не так давно.

– Тебе с сахаром?

– Что? – переспрашиваю, так как всё ещё не могу свыкнуться с реальностью. –  Да. Я люблю сладкий. Дима, я видела вещи…

– У тебя же сегодня суд, – отвечает Шейн. – Не хочу, чтобы ты из-за подобных мелочей переживала. Кстати, твои туфли дома, как и телефон, который оказался в кабине. У вас на редкость порядочные соседи.

Ничего не понимаю. Смотрю на Диму и вижу его совсем другим. Даже не знаю, как охарактеризовать – заботливым, наверное. Ведь обычно он неотразимо обаятельный и магнетически притягательный, а сейчас в нём этого нет. На нём нет маски обольщения, он раскрыт, и я не про отсутствие одежды. Но почему-то именно таким он производит большее впечатление.

– Так, – трясу головой, чтобы стряхнуть наваждение. – Объясни, пожалуйста, что я проспала? И откуда ты знаешь про мои туфли и телефон?

– Звонил твой брат. – Дима шумно вдыхает. Походу Эдик и ему устроил «промывку мозгов». – А так как на звонок ответил я, то мне пришлось долго объяснять, что ты жива-здорова и просто спишь. Он сообщил про туфли и телефон, которые принесли соседи.

– Что ты ему сказал? – спрашиваю, забывая, что нужно дышать. Про Эдика я вчера даже не вспомнила.

– Кое-как отговорил его приехать. Он такой настырный! – Дима морщится. – Я так понимаю – у вас это семейное.

– Эдик так легко согласился? – спрашиваю. Что-то не верится.

– Легко?! София, это было нелегко! Ему было нужно удостовериться, что с тобой всё в порядке!

– А одежда? Только не говори, что ночью работают магазины и доставка одежды!

– Для меня работают, – Шейн загадочно улыбается.

– Дима! Я серьёзно! Как ты угадал размеры?

– Размеры я посмотрел на твоих вещах, здесь нет ничего сложного. Скинул их фотографию, чтобы подобрали подобное. Всё просто.

Действительно, всё просто. И очень похоже на взмах волшебной палочки.

– Спасибо. Ты настоящий фей.

– Кто?! – Дима поперхнулся кофе.

– Фей, – повторяю. Иначе как волшебством это не назовёшь.

– Ужасно! Не произноси больше этого слова, пожалуйста! Что за «фей»?!

– Фея – женщина, фей – мужчина, – пытаюсь объяснить, что ничего плохого я не сказала, но Диме кажется иначе.

– Ужас! Фей! – он пробует на вкус слово, кривится и морщится. – Фуй. Кошмар!

Его возмущение вызывает улыбку. Не могу сдержаться и смеюсь.

Господи, вот как так можно: сидеть на кухне в одной простыне, пить вкуснейший кофе и смеяться над обычным словом, точнее над тем, как на это слово отреагировали?

– Ты от Эдика узнал, что я встаю рано? – спрашиваю, вытирая уголки глаз.

– Что? А, да, – поспешно отвечает Дмитрий, но секундную паузу всё же замечаю.

– Что ещё он рассказал? – продолжаю выпытывать.

– София, твои секреты я сохраню, – клятвенно обещает Дима. – Ну, или буду шантажировать. Посмотрю, как будешь себя вести, – произносит, загадочно улыбаясь.

Как же ему идёт улыбка. Ловлю себя на том, что не могу отвести от неё глаз. Опять. Боже, помоги мне.

Дмитрий

Я толком ещё не понимаю, что происходит. Гляжу на Софию, как она отпивает маленькими глоточками кофе, как облизывает губы, как пытается завернуться в шёлковую простынь, которая так и норовит сползти с её тела, и понимаю, что ничего прекраснее не видел. Точнее, меня это не интересовало. Никак. А сейчас я просто любуюсь женщиной, которая даже после сна выглядит очень сексуально.

Чтобы там ни говорили психологи, что мы сами строим мир вокруг себя, это не так. Мир строит женщина. Именно от женщины зависит, каким он будет, и каким будем мы, мужчины. Женщина меняет всё вокруг себя. С её появлением становится или легко, или невыносимо. И должен признать, что София изменила не только мир вокруг меня, но и самого меня.

Ещё ни разу, спустя столько лет, мне не хотелось сварить для кого-то кофе, или сделать приятное. Шаблонные ужины, рестораны и вечера – всё это не подходило. Совсем. Хотелось чего-то другого. Большего.

Не скажу, что наша встреча с Робертом была лёгкой. Мужчина, несмотря на свой возраст, был настроен решительно и не очень дружелюбно. Мне стоило большого труда убедить его, что Софии я не собираюсь причинить никакого вреда, а наоборот.

– Дмитрий Климентьевич, – заговорил Щегельский.

– Лучше просто Дмитрий, – предлагаю, ведь Роберт старше меня в два раза, да и не привык я к такому обращению.

– Хорошо. Дмитрий. София для меня как дочь. Даже больше. Я вложил в неё всё, что не смог дать своему сыну. И я сейчас говорю вовсе не о деньгах.

– Я понял.

– В Софии я нашёл не только отклик, но и родственную душу. Поэтому, пока дышу, приложу все силы, чтобы её никто не обидел. Никто. Включая и тебя. Имей это в виду. Если не сил, то возможностей у меня на это хватит.

Я и сам готов приложить все силы, чтобы ей ничего не угрожало, а вот возможностей у меня не так уж и много.

– Мне бы ваши возможности, чтобы стереть в порошок тех, кто пытается причинить ей вред.

– Над этим уже работают, можешь не беспокоиться, и ты сделал правильно, что позвонил мне.

– Я звонил вашей… – запнулся, так как не знал, кем приходится ему Вероника. – Жене вашего внука.

Щегельский согласно кивает.

Хоть убейте, но я не помню Роберта на свадьбе Вероники и Мартина. Такую личность я бы не смог забыть. Хотя тогда не особо старался рассматривать Щегельских. Особой неприязни к ним не было. Точнее, она почти прошла.

Наверное, не каждый мужчина может с лёгкостью смириться, что женщина выбирает другого, но с Вероникой было именно так. Страсть исчезла также внезапно, как и появилась. Я смог принять выбор Вероники, хотя это и ударило по мужскому самолюбию.

– И ещё, – добавляет Роберт. – Зная характер Софии, то завтра (а она – пташка ранняя, просыпается в пять утра, даже если не звонит будильник), её не остановит ни отсутствие обуви, ни одежды. Сонечка – натура прямая, не закомплексованная и ужасно упрямая.

– Это я тоже уже выяснил, – ухмыляюсь.

– И очень гордая, – добавляет Роберт. – Поэтому не советую ей сообщать, что я в курсе её проблем. Она тебе этого не простит. Я, вообще, удивлён, что София дала слабину, а не устроила утро стрелецкой казни, но, можешь мне поверить, как проснётся, всё наверстает.

– Я могу быть уверен, что больше сюрпризов не будет?

– Если бы София сама вела дело с самого начала, она бы этого не допустила. Не зря её внук называет Крепким Орешком. Где-то Егоров не доглядел, – Щегельский хмурится.

–  Как вы её назвали? – переспрашиваю. – Крепкий Орешек? – Я настолько удивлён, что прозвище так подходит к Софии, что не могу не восхититься.

Мы разговариваем полушёпотом, сидя на кухне. В единственной комнате спит София, и мне не хочется тревожить её сон.

– Да. Мартин рассказывал, что ещё в школе дразнил её: Сонька – Крепкий Орешек. Так что, Дмитрий, смотри мне! – Ещё раз предупреждает Щегельский.

Поворачиваюсь и смотрю через дверной проём на спящую Софию. Сейчас она похожа на маленькую девочку, а не на Крепкий Орешек – Соня спит, поджав ноги и обхватив себя руками, словно закрывается ото всего. Хочется защитить её и успокоить.

После того, как проводил «крёстного отца» Софии, пришлось решать вопрос с одеждой Софии. Самый простой вариант – позвонить её брату и попросить привезти. Но вот ещё раз общаться с младшим Ореховым особого желания не было. Совсем. Поэтому пришлось самому искать работающие магазины и договариваться о доставке. Оказывается, в России можно всё – даже найти туфли в двенадцать часов ночи.

София ставит пустую чашку на стол.

– Спасибо за вкусный кофе.

Одного «спасибо» чертовски мало, но я знаю, что даже после невинного поцелуя мне напрочь снесёт крышу. Такого со мной давно уже не было. Думаю, у меня хватит мужества дождаться вечера, чтобы у нас была вся ночь, а не мгновение утра (уверен, что София уедет раньше, чем планировала, чтобы успеть заехать в офис), поэтому придётся подождать. И я готов ждать.